Последний полупринц

Он остановился, зыркнул на него своими жёлтыми глазами и вытянул руку. Указал куда-то вперёд. Шинджи сглотнул, отложив крик на потом, и глянул ему за плечо.

Впереди что-то темнело и, приблизившись, он понял, что стоит на границе небольшой ямы, может быть даже овражка. Крутые обрывы скрывались за кустами и порослью, и он бы, наверное, свалился туда, если б был один. Вдруг, он различил что-то в темноте.

– Эй, там!

Сжавшись в комок на корточках, в овраге сидел мальчик. Обняв себя руками, он то ли спал, то ли плакал, спрятав голову между колен. Услышав окрик, он растерянно поднял голову.

– Так это тебя все ищут! – завопил Шинджи, забыв о грязных ногах и о тэнгу за спиной.

– По-помогите! – слабо крикнул ему мальчик.

– Вылазь оттуда! – грозно сказал Шинджи.

– Не могу. Тут скользко!

– Попробуй хотя бы. Если заберёшься хоть чуть-чуть, я тебе помогу!

Мальчик растерялся, но встал. Должно быть он замёрз: дрожал, а его ладони срывались с ветвей и кореньев, за которые он принялся тянуть, чтобы выбраться наверх.

Провозившись впустую, постоянно соскальзывая вниз, обратно в западню, он встал и задрав голову, едва не заплакал.

– Подожди, не плачь! Я что-нибудь придумаю!

Мальчик был маленьким. Явно младше него. Шинджи не знал, как тот вообще забрался по лесу так далеко. Маленьких взрослые с собой на работы не брали. Одежда в овраге вся запачкалась, и он даже не мог понять, крестьянин тот или нет. Но догадывался: взрослые сейчас далеко, и, если он пойдёт их искать, мальчик может замёрзнуть совсем. Он рыскал среди деревьев, ища хоть что-то, за что мальчик мог бы уцепиться, и наконец ему повезло. Тонкое деревце, обломанное кем-то почти у земли, выглядело отличной удочкой.

– Нашёл! – обрадовался Шинджи, вернувшись. – Вот, цепляйся и карабкайся ко мне!

Мальчик обрадовался и потянулся к тонкому стволу. Не сразу, продолжая оскальзываться на крутых склонах, он всё-таки надёжно ухватился, и пришлось поднатужиться, чтобы вытянуть его наверх.

– Уф, получилось.

Шинджи устало уселся на землю, уже не боясь запачкаться. Оба они были как поросята. Ругать его всё равно будут не только за грязные ноги.

Мальчик согласно кивнул и приземлился рядом. Видимо, от облегчения, он заплакал, утираясь рукавом.

– Ну, не плачь, – поддержал Шинджи. – Сейчас вернёмся и всё. Не бойся.

– Я думал, меня никто уже не найдёт, – мальчик продолжал всхлипывать. – Я звал и звал, но никто так и не пришёл.

– Сколько же ты тут сидишь? И зачем вообще бродил в лесу?

– Я не бродил! – мальчик нахмурился и плакать перестал. – Я заснул рядом с мамой, как всегда, а проснулся уже тут!

– Так это правда! – завопил Шинджи, от восторга подавившись воздухом. – Тебя похитил тэнгу!

Мальчик недоверчиво посмотрел на него.

– Подожди-ка, – Шинджи задумчиво огляделся. – А куда делся твой друг? Который привёл меня сюда?

– Я был один, – мальчик покачал головой. – И никаких тэнгу я не видел. И я хочу к маме!

– Пойдём, – согласился Шинджи.

Он встал и протянул мальчику руку, вновь помогая подняться.

Ладонь была холодная и липкая как рыба. А ещё грязная. Ему точно попадёт.

Они медленно побрели обратно к деревне. Луна выглянула полностью, и света было достаточно. На пути сюда Шинджи изрядно натоптал и мог легко находить следы. Задумываться о том, что только свои, было немного жутковато, а пугать и так испуганного и уставшего мальчика ещё больше ему пока не хотелось. Он осторожно оглядывался по сторонам, но никаких других детей так и не увидел.

– Скоро уже придём, – сказал Шинджи мальчику, когда лес стал редеть.

Тот кивнул, успокоенный, но будто задумывающийся о чем-то всё крепче. Скоро он начал отставать и как будто стесняться.

– Чего ты возишься? В кустики захотел?

– Да нет, – тихонько пробормотал мальчик. – Я просто подумал… Ты ведь меня спас, значит, я должен тебя отблагодарить.

– Да не надо! – отмахнулся Шинджи. – Домой вернёшься и хорошо.

– Нет. Так нельзя.

Мальчик стал рыться где-то за пазухой, и Шинджи любопытно покосился. Интересно было, чем мальчик вздумал его отблагодарить. Может, он как раз бродил в лесу в поисках чего-нибудь этакого…?

– Вот! Это одна из двух самых дорогих мне вещей! – гордо провозгласил мальчик.

Он вытянул руку, в которой болтался шнурок, а на ней единственная бусина.

– Фе, бусы?!

– Это подарил мне мой папа, когда мы с мамой уезжали! – мальчик обиженно задрал руку выше. – Эти бусы и вот, ещё браслет!

На руке у него, и правда, болтался браслет. Тоже из бусин, но круглых, правильной формы. Браслет выглядел побогаче и Шинджи решил, что лишиться бусины для того будет не так обидно. А если он хочет отблагодарить за спасение, то, вроде бы, отказываться невежливо.

– Ну, хорошо! Я согласен принять от тебя подарок: в знак дружбы!

Мальчик просиял. Он сам натянул ему шнурок на шею, словно нарочно дёрнув им за уши. Когда тот зацепился ещё и за нос, оба расхохотались.

– Спасибо! – сказали они хором.

Толкаясь, они побежали вперёд, продолжая поскальзываться и смеяться. Совсем скоро они достигли опушки и побежали к дому.

Что было дальше, Шинджи помнил плохо. Вроде бы их заметили взрослые и его сначала отругали, потом похвалили, а мальчика и вовсе сразу увели. На следующий день, когда он рассказывал друзьям о ночном найдёныше, караван с мальчиком уже отправился прочь.

Мукогава спал. Ночь была совсем другая, сухая и тёплая. Он стал старше, и никто уже не ругал его за немытые ноги. Его дом, вместе с лесом и безымянным оврагом, где могло произойти несчастье, были далеко. И только золотоглазый ребёнок, наблюдающий за ним из окна и потерявший своего истинного хозяина, остался таким же.

Наступили следующие дни, и письма начали уходить обратно. Приказы, повеления, распоряжения. Мукогава чувствовал себя распростёртым осьминогом. Его рука немела от новой непривычной подписи, пальцы покрывались синяками чернил. Свитки и пергаменты раскатывались по приёмному залу, словно играющие котята, и норовили попасть под ноги слугам, вассалам и самураям.

Ушло поручение и в деревню дяди Утэ. Обещана провизия, семена, ссуды. Помощь столицы в этот раз будет поистине императорской.

Как и предположили Мукогава и Хафуцуки, недовольство советники выказывали, но с опаской. Хироми стал самым лояльным и предложил часть денег выделить из собственных средств, подав этим пример остальным.

Киришима и Харата смолчали. Лишь кланялись и пятились прочь – готовить очередные приказы для подписи. Читать их Мукогава решил с большей тщательностью, на всякий случай.

Красный Шиймоку так и не показывался. Лишь однажды мелькнули его бордовые одежды между перекрытиями стен и пропали, словно затухающие языки пламени.

– Думаю: храм следует возвести, – задумчиво говорил Мукогава, выслушав долгую, утомившую половину двора полемику между Хироми, Харатой и пришлыми просителями: монахом храма Хирисацу и советником даймё одной из провинций.

– Богоугодные дела помогут благословить вашу власть, повелитель, – поддакивал монах.

– Смею надеяться, моя власть уже благословлена, да пребудет Будда на своём престоле во веки веков, – Мукогава в ответ постарался сделать улыбку благожелательной.

Монах склонился глубже, тряся яшмовыми чётками. Среди придворных пронёсся согласный гул: просьбы, перемежающиеся некоторым, пожалуй, излишним количеством предупреждений, вызвали раздражение.

– Храм мы построим, – Шинджи оглянулся по сторонам, читая по лицам, – но, думаю, провинция Моока слишком далека. Не будем лишать подданых нашей дорогой Мацумото шанса поклониться стопам будды. Пусть храм встанет ближе к нам, допустим, на границе Эбизу. Там есть прекрасное место, насколько я знаю.

Монах поперхнулся воздухом, и чётки затряслись с участившимся щёлканьем. От радости, как понял Мукогава. А вот даймё позади монаха решение не особо понравилось. Что ж, больше не быть ему любимцем Будды среди половины востока.

Но решение правителя, высказанное перед всеми, было уже не оспорить. Стали раскланиваться.

Чётки плясали, богатые кимоно колыхались, как листья деревьев, лбы обнажали бритые и лысеющие макушки. Мукогава мысленно вздыхал. Раскрытые настежь двери уже впускали следующего просителя. На этот раз, к счастью, только посыльного. Выслушивать устные просьбы снова пока не хотелось.

К посыльному устремился Киришима, но Ничихиро успел первым. Он принял письмо и поднёс Мукогаве.

Шинджи вновь пришлось сделать вид, что не замечает неловкого скольжения помощника на коленях. Словно свиток с красной печатью уже привлёк его внимание. Однако, в этот раз падение увидел не только он.

– Не трогайте!

Свиток зелёной молнией выбило у него из рук. Одновременно с бумагой на пол упал и Ничихиро. Голова Юске запрокинулась, он забился, как головастик в пересохшем ручье, а на губах появилась белёсая пена.

– Отрава! – вскричал Хафуцуки, отпихивая свиток к стене пинком ноги.