С тобой сквозь века

Анастасия Аристова

С тобой сквозь века

Страх – единственный настоящий враг, порожденный невежеством и являющийся причиной гнева и ненависти (Эдвард Альберт)

Проклятая душа, или с тобой сквозь века

Мы вальс душ танцуем вновь,

Где страсть, надежда и любовь.

В безумном вихре мы кружим,

Зачем, не знаем, но горим.

Зачем сплетаем наши сны?

Зачем друг другу так нужны?

Но вальс неистовый звучит,

И сердце от любви стучит.

В соизволение, в благодати,

Мы кружим, чтоб себя познать.

Пролог 1. Вальс душ

Ашвардия

Он вернулся. Во двор въехал всадник, весь облаченный в тяжелые черные доспехи, за ним следовал его отряд. Из-за шлема лица его не было видно, но все и так знали, кто перед ними – темный маг Дрэй. Его мощь и ярость были так велики, что его зачарованный меч всегда пылал темным пламенем. Поговаривали, что в маге давно уже нет души, а лишь тёмная энергия, несущая насилие и разрушение.

Вслед за магом, еле переставляя ноги, в кандалах шли пленные. Израненные и измученные, они оставляли за собой кровавый багровый след, тянувшийся от самых ворот. Со стороны могло показаться, что повелитель привел их, чтобы допросить и, возможно, в дальнейшем обменять на наших пленных. Но это было не так! Целью этого изверга были мучения людей и смерть. Зачем ему налаживать мирные отношения, если можно всех уничтожить? Он был беспощаден.

Дрэй спешился, и тяжелый звук его брони эхом разнесся по притихшему двору. Послышались отрывистые команды. Пленников привязали к столбам и окатили ледяной водой. Я отвернулась, не желая быть свидетелем этого зрелища. Не понимала тех, кто с жадностью наблюдал за происходящим во внутреннем дворе. Что заставляет людей наслаждаться чужой смертью?

Я перевела взгляд на рядом стоящую беременную женщину. По её щекам текли безмолвные слезы.

– Селия, ты как?

– Воды отошли, – прошептала она, едва шевеля губами.

Я кивнула и непроизвольно опустила взгляд на её ступни. Обуви на ней не было, а пальцы на ногах покраснели – замерзли. Прежде я бы погнала её обуться, но сейчас это уже не имело значения. Если после родов женщина останется в живых, ее агония в этом замке продолжится, но лучше бы смерть – она была бы для нее избавлением.

– Пойдём, я помогу тебе лечь и вскипячу воду.

Войдя в комнату, я бросила взгляд вокруг, стараясь не замечать паутину, облепившую стены, и запыленные занавеси. Этот замок погряз в хаосе и беспорядке, а ведь он мой. Моя собственность! Когда мой отец был жив, здесь всегда царили чистота, уют и тепло. Да, у папеньки был непростой нрав, он нередко поднимал руку на меня и мать. Но слуги знали свое место, и он не злоупотреблял наказаниями. Но явился этот злодей и лишил отца жизни. Мать, не пережив потери, умерла следом. Таким образом, Дрей лишил меня родителей.

Я уложила Селию. Прошла в смежную комнату. Из большой бочки набрала воды в чайник и, вернувшись в спальню, поставила его на магические греющие камни. Села на стул и посмотрела на роженицу. Она безмолвно смотрела в потолок, по её щекам все также текли слезы. Селия пришла к нам в замок вместе с Дреем два месяца назад. Скрытная, немного нервная, я так и не смогла подружиться с девушкой. Видимо, жизнь с Дреем повлияла на нее. Не мудрено, я как представлю, что темный маг делал с этой несчастной…А ведь и меня это ожидает, мне даже странно, что я до сих пор оставалась невинной. В глазах темного я часто видела вожделение при взгляде на меня. При воспоминании этого образа меня передернуло.

– Как же я его ненавижу, – пробормотала я, утопая в горечи. – Ненавижу всем сердцем. И откуда он вообще взялся?

– С северных земель. Убил моего Лукаса. Тот хоть и бил меня, но я его любила. А чего ожидать от этого? – в голосе Селии слышалась злость.

– Да мне все равно откуда! Что самое важное – такие, как он, просто не должны жить, не должны существовать!

– Не нам решать, Одри. – неожиданно для меня смягчившись произнесла Селия и поморщилась, видимо ощутив боль от схватки.

"Да, не нам," – с сожалением согласилась я про себя, но как же сильно я желала его исчезновения. Я погрузилась в пучину мрачных воспоминаний. В памяти всплывали картины счастливого детства с родителями, представлялось светлое будущее, которого меня лишил он. Снова и снова я погружалась в бездну отчаяния, вызванного его присутствием. Он отнял жизни моих родителей, надругался над моим замком. Слезы ручьем потекли по моим щекам. За что?! В порыве отчаяния я вскочила и подошла к окну.

Громкий протяжный стон Селии огласил комнату. Я заметила, что солнце начало склоняться к горизонту, а ведь когда отошли воды, было раннее утро. Я и не заметила, как прошёл день. Еще один громкий крик девушки. Я подошла и посмотрела на неё:

–Ноги согни, так будет легче. – произнесла твердо, но при этом не ощущая уверенности в своих словах.

Приподняв край одеяния, я попыталась рассмотреть. Ребенка не было видно. Прикоснулась ладонью к животу Селии, он был напряженным, твердым, словно камень. Я была беспомощна в этом, совершенно не разбиралась и не знала, как помочь. Повитух в замке сейчас не было, Дрэй выгнал всех, обозвав бесполезными тварями. В голове промелькнула мысль, что он вообще смотрит на женщин с презрением, как на какую-то грязь под его ногами. Ни во что не ставя.

В коридоре раздались тяжелые шаги, дверь с грохотом отворилась, и в комнату вошел наш мучитель. Я смотрела на него и думала о том, что я ненавижу в нем все: его громадный рост, темные волосы, стянутые в хвост, бездонные черные глаза, губы, искривленные в насмешливой гримасе. Ненавижу! Единственное, что не вызывало отвращения, – это уродливый шрам на его левой щеке. Он был похож на след от ожога, будто к коже приложили что-то раскаленное и большое. Шрам был ужасен. Кто мог так изуродовать его?

Он скользнул цепким взглядом по комнате и с отвращением процедил:

– Все никак не разродится. Неудивительно, чего еще ждать от вас, бесполезных баб. Ты, – он указал на меня, – Иди в мои покои, скоро буду.

Понимая, что ничего не могу изменить, я направилась к двери, но тут раздался душераздирающий крик. Я обернулась. Маг склонился над Селией и грубо давя ей на живот пытался буквально выдавить ребёнка из тела матери

– Заткнись! – рявкнул темный маг и отвесил женщине звонкую пощечину, затем в его руках материализовался темный кинжал.

Я отвернулась, не в силах смотреть на это, и бросилась прочь. Громкий, надрывающий душу крик, за которым последовал еще один. Сама не поняла, как оказалась в его покоях. Обессиленная от переполнявших меня чувств, я опустилась на колени. Как же тяжело, невыносимо!

– За что ты так с нами, богиня Луноликая? Зачем ты послала нам его? Я ненавижу его! Если бы у меня была сила, я бы убила его. Такие, как он, не должны жить, – яростно шептала я, осознавая свое бессилие.

– У тебя есть эта сила, – неожиданно раздался женский голос. Сначала я подумала, что мне показалось, но голос продолжил: – Но готова ли ты использовать ее и нести ответственность? Слова, произнесенные тобой, коснутся и тебя, ты последуешь за ним и разделишь все то, что уготовано ему, но при это будешь помнить все.

Похоже, я действительно схожу с ума от всего пережитого, раз начала слышать, то чего нет. Наверное, но мне было все равно.

– Я готова. Такие, как он, не должны жить, – тихо произнесла я. – Не должны, – повторила я еще раз, понимая, что говорю сама с собой.

–Пусть будет так. Да воплотятся слова, идущие из глубины твоей души, произнеси их глядя в душу, смотря в глаза тому, кого столь ненавидишь.

Я кивнула и встала, подошла к окну. Я была уверена в своем решении. Пусть это безумие, но я буду честна перед собой. Мне все равно, что будет потом, наверняка он меня убьет. Так даже лучше. Я больше не хочу страдать. Приняв решение, я вытерла слезы, расправила плечи и приготовилась ждать. Через несколько минут послышались ненавистные шаги, и Дрэй вошел в спальню.

– Я рада тебя видеть, – произнесла я неожиданно для себя, но это было правдой. Наконец-то я смогу высказать все, что накопилось у меня в душе.

Мужчина, казалось, никак не отреагировал, лишь приблизился ко мне, но я заметила, как в его черных глазах вспыхнул интерес, а правый уголок губы дрогнул и приподнялся в кривой усмешке. Уставившись на него, мгновение, я не могла отвести взгляда. В тёмных как ночь волосах две белесых прядки. Их вроде не было у него. Да и на вид он показался мне уставшим, даже измученным. Какая разница, у меня есть определенная цель. Сердце в груди неистово билось, но не обращая на это внимание, я произнесла:

– Я тебя ненавижу, Дрэй, – произнесла я, не отрывая взгляда от его жутких черных глаз. – Ты убийца, дьявол во плоти! Такие, как ты, не должны жить. Я хочу, чтобы ты сдох! Проклинаю тебя, сдохни!

Я видела, как от ярости его ноздри раздулись, а лицо покраснело. Сжавшись, я приготовилась к боли. Но неожиданно маг пошатнулся и рухнул на пол бездыханным. Не успела я ничего сообразить, как почувствовала, что задыхаюсь, в глазах потемнело, и я, подобно Дрэю, упала на пол. Мы умерли в один день. Если бы кто-нибудь вошел сейчас в спальню, то увидел бы, как, кружась вокруг друг друга, два маленьких золотых шарика поднимаются вверх, танцуя свой вальс душ.

Пролог 2. Я не изменю своего решения

Грамм

Столетия спустя

Я полагала, что достигла пика счастья. Жизнь моя была настолько благополучной, что казалась нереальной. У меня было все: просторный дом, устроенный быт, послушные слуги. До этого момента я верила в безоблачное будущее, но, видимо, заблуждалась.

Лежа в постели, я повернула голову к окну. В этот яркий солнечный день появилась на свет моя дочь. Мой взгляд скользнул к лежащему рядом свертку. Ребенок тихонько посапывал. Логично было бы ощущать себя самой счастливой, но я не испытывала желания даже прикоснуться к ней. Я знала наверняка, что не смогу полюбить ее, ведь она – это он. У новорожденной девочки на щеке алело огромное родимое пятно, подобное тому ожогу, что был у него. А глаза ее были пугающе темными, как у него. Я узнала его, вспомнила. Он преследовал меня в кошмарах, терзал. Я понимала, что это отголоски одной из наших прошлых жизней. И сейчас я не понимала, как могу принять этого ребенка, зная, что она – это он.

Тихий стук, и в комнату вошли мой муж и его мать. Я была рада их видеть. Моя свекровь, будучи ведьмой, была мудрой женщиной. Она всегда поддерживала меня и давала ценные советы.

– Дорогая, – мой любимый подошел ближе и сел на стул рядом с кроватью. Осторожно коснулся пальчиков дочери, потом посмотрел на меня с любовью в глазах, – она прекрасна. Спасибо тебе, Одри.

От его слов сердце мое сжалось, она не прекрасна – она ужасна.

– Знаешь, – продолжил он, – я хочу, чтобы мы назвали ее Дрэйей.

Я почувствовала, как от его слов мои ладони непроизвольно сжались в кулаки. Это имя… Я не смогу, я не хочу ее воспитывать. Никогда я ее не полюблю.

– Я не…, – начала я тихо, пытаясь подобрать слова, но в голову не приходили фразы, которые могли бы смягчить то, что я собиралась сказать. – Я не хочу ее. – выдавила я из себя. – Она мне не нравится. – Я замолчала, наблюдая за тем, как медленно сдвигаются брови мужа на переносице. – Валенсия, – обратилась я к свекрови. – Я знаю, ты мудрая женщина. Забери ее, воспитай ее вместо меня. – Мне было не по себе от взглядов, которыми меня сейчас одаривали столь близкие люди.

– Хорошо, – уверенно произнесла ведьма, – я воспитаю. Но знай, если захочешь, ты всегда можешь передумать.

– Я не изменю своего решения, – сказала я твердо.

После этих слов воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Дрэйи. Муж молча поднялся и вышел из комнаты, его плечи поникли. Я чувствовала его разочарование, его боль, но ничего не могла с собой поделать. Страх перед прошлым был сильнее любви к настоящему.

***

16 лет спустя

Время текло, словно темная река, унося вдаль годы, а Дрэйя росла под крылом Валенсии. Я отчаянно силилась изгнать ее образ из глубин сознания, но тщетно. Каждый раз, когда на горизонте маячил девичий силуэт, сердце болезненно сжималось в ледяных тисках противоречивых чувств – вины и… отвращения? И возможно чего-то еще, чему я не могла дать имя, или не хотела.

Вот и сейчас я стояла, словно окаменев, перед поместьем, где шестнадцать лет назад родилась Дрэйя, и не решалась переступить порог. Зачем я здесь? Моей семьи больше нет. Спустя всего лишь год после рождения дочери моего любимого не стало. Он ушел на войну, бросив напоследок слова, отравившие мне душу: “отказавшись от Дрэйи, ты предала меня. С предательницей я жить не могу.” Я осталась одна. Шестнадцать лет в ледяном одиночестве – и все из-за нее, из-за той темной души, что возродилась в моей дочери. И сейчас, придя сюда, я хотела лишь одного – укрепиться в своей правоте, убедиться, что поступила верно, отвергнув ее.

На мой тихий, робкий стук дверь отворил дворецкий. Но не успела я произнести просьбу о встрече с миссис Валенсией, как она, проходя мимо гостиной и заметив меня, озарила лицо лучезарной улыбкой и радостно воскликнула:

– Одри, девочка моя! Как я рада тебя видеть! Проходи, проходи же!

Я вошла в просторную, утопающую в свете гостиную.

Валенсия выглядела превосходно. Время, казалось, не властно над ней. Та же лучезарная улыбка, та же доброта в глазах.

– Присаживайся, – предложила ведьма с материнской теплотой в голосе.

– Что привело тебя, дорогая? – спросила Валенсия, присаживаясь напротив меня. – Ты совсем не изменилась. Такая же красавица, как и прежде.

Я не знала, с чего начать. Все мои тщательно подготовленные слова вылетели из головы.

Я… Я хотела увидеть Дрэйю, – наконец выдавила я.

Валенсия на мгновение помрачнела, но тут же вновь озарила меня мягкой улыбкой. – Конечно, Одри. Дрэйя сейчас в саду, занимается с учителем фехтования. Она очень увлечена этим. Пойдем, я провожу тебя.

Мы вышли через стеклянную дверь в цветущий сад. Ароматы роз и жасмина окутывали нас, но я чувствовала лишь нарастающую тревогу. В конце аллеи, под сенью старой ивы, я увидела ее. Дрэйя.

Она была высокой, стройной девушкой с длинными темными волосами, заплетенными в косу. В ее движениях чувствовалась грация и сила. Она отбивала удары учителя с легкостью и уверенностью, в каждом выпаде читалась неукротимая воля. Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд. В ней не было ничего от моего покойного мужа, но и моей она не была. В ее темных глазах я видела лишь отблеск чего-то чуждого, пугающего.

– Наша Дрэйя оказалась темной ведьмой. Это очень необычно. В детстве с ней было не просто. Смерть так и ходила рядом с ней. Любая сильная эмоция могла навредить живущем в этом доме.

– Она кого то убила? – мой голос дрогнул.

– Нет, – ответила она тихо. – Никого не убила. Но были случаи… непростые. Когда она теряла контроль, случались несчастные случаи. Предметы ломались, животные заболевали. Но я всегда успевала предотвратить худшее. Скажи, шестнадцать лет назад ты испугалась ее тьмы, поэтому отказалась от нее?

– Да, – прошептала я, – я испугалась. Я не смогла бы вырастить ее. Я боялась, что она причинит кому-нибудь вред, что она… что она станет чудовищем.

Валенсия вздохнула, ее взгляд был полон сочувствия:

– Ты поступила так, как считала нужным. Я понимаю. Но Дрэйя – не чудовище, Одри. Она – сильная, одаренная девушка. Она учится контролировать свою силу, направлять ее во благо.

Я продолжала смотреть на девочку, которая сейчас, закончив тренировку, о чем-то оживленно беседовала со своим учителем. В ее смехе не было ничего зловещего, в ее взгляде – ничего пугающего. Но я все равно не могла избавиться от ощущения, что передо мной – он, тот самый монстр, который истязал меня во снах. Возможно, я ошиблась? Нет.

– Валенсия, извините, – произнесла я негромко, развернулась и чуть не бегом покинула дом, чтобы больше никогда в него не возвращаться.

Глава 1. Крыса

Ещё столетия спустя

Грамм

Одриан

Крыса. Я смотрел на зажатое в капкан животное и не мог в это поверить. Почему, ну почему в мои силки раз за разом попадаются лишь крысы? Это несправедливо! Я с силой сжал ладони в кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Мальчики не плачут. Мужчины тем более. Они добытчики, кормильцы, а я… Не удержавшись, я с силой пнул силок со зверем внутри, который бессмысленно отдал свою жизнь в этой конструкции. Тот, отлетев, ударился о дерево, но не сломался. Крепкий, делая его, я приложил все усилия, вложил все умение, но почему в нем снова лишь крыса? Хмурясь, не понимая, как так получается, я осмотрелся вокруг. Снег в лесу еще покрывал почву. Белый саван вовсю укрывал лес. Зима цепко держалась за свои права, не желая уступать место робкой весне. А поселению нужна еда, а я опять вернусь с пустыми руками. Громкий смех, хруст снега под тяжелыми шагами. Я знал, кто идёт сюда, мой младший брат Старольд. Неприятная дрожь пробежала по телу.

Я не стал убегать, хотя знал, что ничего хорошего от него ожидать нельзя.

Завидев меня издалека, смех прекратился, послышались громкие слова:

– Ну что, крысолов? – прогремел голос Старольд, его широкое лицо расплылось в насмешливой улыбке, а взгляд, как всегда, был полон превосходства. – опять крысу поймал? Небось, и жрать ее будешь?

Сгорая от стыда, я молча отвернулся. Старольд знал, как задеть меня за живое. Конечно, он сильный, ловкий, умелый охотник, а я… Я всегда был лишь тенью брата, тем на кого можно безнаказанно вылить всю свою злость и разочарование.

– Отец опять будет недоволен, – продолжал издеваться Старольд, приближаясь ко мне. – Всю зиму прохлаждался, а теперь, когда еда на вес золота, ловишь крыс. Может, тебя самого в капкан посадить, а, крысолов?

Он грубо схватил силок и принялся его осматривать. Я почувствовал волну бессильной ярости. Хотелось вырвать его из рук, ударить, заставить замолчать, но я знал, что не смогу. Старольд сильнее меня, это доказывала и та добыча, что я видел сейчас в его руках: три зайца и пять перепелов. Настоящий охотник.

Ком обиды подкатил к горлу, сдержать стон отчаяния было почти невозможно.

– Чего вылупился на мою добычу, ничтожество? Не смей даже смотреть в ее сторону! – прошипел брат, в два прыжка оказавшись рядом и грубо припечатав меня спиной к шершавой коре дерева. – Я! Только я достоин стать старейшиной! Во мне сила, магия течет по венам, а ты…

– А я старше, – произнес холодно и спокойно, хотя в душе царила какофония из эмоций, и страх в этом хаосе чувств был слышен сильнее всего.

– Ты? Никогда, пока я жив! Не бывать тебе старейшиной! – в следующее мгновение меня окутало ослепительное, но безболезненное белое сияние.

– Так-то лучше, – презрительно хмыкнул братец. И тут же я ощутил прикосновение ледяного ветра к оголенному телу. Своей магией Стар испепелил всю мою одежду.

Я стоял, прижатый к дереву, униженный и беззащитный, а смех Стара резал слух, словно осколки стекла. Он торжествовал, наслаждаясь моей беспомощностью. Ярость, клокотавшая внутри, требовала выхода, но я знал, что сейчас это будет равносильно самоубийству. Ощущение собственного бессилия давило на грудь, заставляя сердце бешено колотиться. Сглотнув ком обиды, я постарался выпрямиться, демонстрируя хоть какое-то подобие достоинства. Холод пронизывал до костей, но я не позволил себе дрожать. Пусть Стар видит, что сломить меня не так-то просто.

– Зачем тебе это, Стар? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. – Разве недостаточно того, что ты сильнее? Разве тебе нужна еще и моя смерть, чтобы доказать свое превосходство?

Его усмешка стала еще более зловещей. – Мне нужно все, – прошипел он, приближаясь ко мне. – Все, что принадлежит тебе, и все, чем ты можешь стать. Ты – моя тень, мой вечный соперник. Я уничтожу тебя, и никто в Грамме и не вспомнит о тебе, сотру, чтобы больше никогда не видеть в твоих глазах этого… презрения.

– Идемте, – процедил он, отступая и бросая на меня взгляд, полный злорадства.

Несколько секунд я стоял, пытаясь осознать произошедшее. Как он посмел? Отец не раз повторял, что арена – единственное место для кулаков и магии. Но это… это не драка. Это унижение. Он знает, что мне даже рассказать об этом будет стыдно.

Интенсивно растерев себя руками, двинулся в сторону дома. Каждый шаг давался с трудом, словно я тащил на себе груз стыда и обиды. В голове пульсировала лишь одна мысль: как проскользнуть незамеченным? В конюшне есть пальто конюха, он оставляет его там прозапас, вспомнил я. До неё идти было недалеко, она располагалась на окраине фольварка. Я ускорил шаг, переходя на бег. Ворвавшись внутрь, я замер, прислушиваясь. Тишина. Мне повезло, здесь никого не было. Но, пройдя вглубь помещения пальто я не обнаружил, на его месте оказался маленький светящийся огонёк – привет от брата. И здесь он опередил меня. В горле застрял ком обиды, но, сжав кулаки, я отчаянно пытался унять дрожь, подавить рвущиеся наружу слезы. Мальчики не плачут. В отчаянии я окинул взглядом конюшню. Тюки сена, конская утварь, мешки… Да, единственное чем я мог сейчас прикрыться, – это мешком. Найти нож в конюшне не составило проблем. Сделав надрезы для рук и головы и смирившись с тем, как я выгляжу, пошёл домой.

Унылый ветер, пронизывал мою грубую защиту. Каждый шаг давался с трудом, заледеневшие пальцы отказывались чувствовать. Деревья вокруг, окутанные сумраком, напоминали призраков, безмолвных свидетелей моего позора. Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее билось сердце. Я знал, что меня ждет. Гнев отца, разочарование матери, насмешки братьев – все это давило на плечи тяжелым грузом. Но самым страшным было собственное ощущение беспомощности. Я хотел быть сильным, достойным наследником, но вместо этого раз за разом совершал ошибки.

Собравшись с духом, я толкнул дверь и вошел. В кухне воцарилась тишина. Все взгляды были устремлены на меня. В глазах отца я увидел не гнев, а лишь усталость. Мать, прикрыв рот рукой, тихо ахнула.

– Сын, – окликнул меня отец, но я лишь прибавил шагу.

Проносясь по лестнице, ворвался в свою комнату. Я хотел лишь одного: нырнуть в постель, согреться и забыться сном, но, распахнув одеяло, замер. Вся она была покрыта коркой льда.

– Братья, – выдохнул я. Магией они заморозили её. Ярость заклокотала в моей душе. Да, сколько же можно? Я же живой! Мне было обидно за себя и за то, что я слабый. Я никогда не смогу дать им отпор, они всегда будут насмехаться надо мной.

Пока шел домой, ярость постепенно уступила место отчаянию. Как я мог допустить такое? Почему не могу защититься? Отец, наверное, разочарован. Он всегда говорил, что настоящий воин должен уметь постоять за себя.

Звериный рык сорвался с губ. Ослеплённый яростью, я рванулся к полкам с одеждой. Одеваясь, понял, что не хочу оставаться здесь. Выбежав из комнаты, ринулся на улицу. Бежал, не разбирая дороги, пока ноги сами не привели меня к подножию храма богини Луноликой.

*Фольварк – несколько поселений в управлении одного хозяина варка.

Глава 2. Дар богини

Одриан

Храм возвышался над фольварком, словно безмолвный страж, его белые колонны мерцали в свете луны. Я поднялся по ступеням. Двери храма были открыты, и я, не раздумывая, вошел. Внутри царил полумрак, в воздухе витал тонкий аромат ладана, успокаивающий и умиротворяющий. Но это все не помогало, в моей душе клокотала обида. Я прошел к центру храма, где возвышалась огромная статуя Луноликой богини. Ее лицо было исполнено неземной красоты и мудрости, а глаза, казалось, смотрели прямо в душу.

– Луноликая! Великая Богиня, дарующая жизнь! Почему я не такой, как они? В чем смысл моей жизни? Для чего я пришел в этот мир? Каково мое предназначение? – раздалась череда моих вопросов эхом в тишине храма.

Я жалобно всхлипнул и медленно опустился на холодный пол. Моя голова печально повисла, по щекам покатились крупные капли. Я сидел, обессиленный от своего горя, и даже звук падающих на камни слез не волновал меня. Наконец я поднял свою поникшую голову и посмотрел на полную луну. Её хорошо было видно в узких окнах, расположенных под потолком. Голубоватые лучи серебристой дорожкой проходили через них, падая возле моих ног.

“Все они считают, что я буду бесполезен в этом мире, – думал я. – Все! Даже отец! А я не виноват, что во мне нет магии!”

– Так не честно! – в отчаянии выкрикнул я и со всей силы ударил кулаком о каменный пол.