Self-absorption. Малая часть истории карьера

– Тебе тоже не по себе? – произнес редактор, вглядываясь в озабоченно расширенные каменные глаза.

И в тот же момент тяжелая волна света нарушила сумрак салона автомобиля. Она пронеслась справа, на мгновение озарила пассажирское сидение и так же быстро исчезла во тьме. Не успел мужчина среагировать, как новая волна белого сияния прорвалась сквозь лес, очертив скелеты деревьев, укрытые тяжелым маревом листвы. Редактор подался вперед, и следующий луч пролетел над его головой – источник света находился справа.

Повесив камень обратно, редактор завел машину и повернул в сторону света.

– Давай узнаем, зачем так далеко от воды понадобился маяк.

Часть вторая

Он старался не обращать внимания на все то, что находилось за пределами машины, пытался делать вид, что не замечает того, как небо скрылось за толстой аркой сомкнувшихся крон. Невысокие, стремящиеся не в небеса, а посягающие на как можно большую территорию деревья изгибались и словно ползли вдоль дороги, опираясь на ветви, не менее сильные, чем стволы. Хвою сменили огромные блестящие листья, присыпанная ими земля ровным полотном стелилась под колесами, машину больше не трясло.

Почти сразу за камнем, когда шершавый частокол сосен сменился пышным разнообразием искривленной, конкурирующей за каждый сантиметр пространства растительности, поддавшись любопытству, редактор опустил боковое стекло. Одурманивающий запах леса, которого не должно было здесь быть, ворвался внутрь и заполнил салон; до ветвей и кустарников, плотной стеной обрамлявших узкую дорогу, водитель мог достать из окна, которое тут же поспешил закрыть. Теперь он смотрел только вперед.

– Помнишь, как мы нашли ту испуганную девчушку? Единственную, что не успела себя убить? – не глядя на того, редактор обращался к периодически отражавшему свет маяка Каму, – на каком бы языке я не спрашивал, она только молча дрожала от страха. Но кто бы ее не понял? Это были последние дни метаморфозы, я источал смрад и выглядел подобающе.

Редактор потер ладонью напряженные глаза.

– После того превращения я узнал, что ее язык был новым для меня. В книге этого нет, та девочка не успела оставить о себе след, ее история, видимо, так и не была никем записана. Но она натолкнула меня на мысль, почему я вижу их так редко. Ей никто не успел ничего объяснить, никто не напугал до чертиков байками о страшном проклятом, и в итоге она доверилась мне – человеку, который подобрал ее, голодную, бредущую по опасным улицам в поисках еды и работы, накормил, обогрел, пусть и вид мой был не на много лучше царившей кругом смерти. Я все еще хорошо помню убогую комнату, куда она привела меня, чтобы забрать те немногие вещи, что у нее имелись. И труп внутри. И ее попытки объяснить, показать жестами, как она защищалась, поиск сочувствия в моих глазах. Помню и разочарование очнуться в теле девочки, беззащитного ребенка в реалиях реформации. Мою наивную веру, что нужно всего лишь повторить ритуал с потомком. Ее сердце билось в моих руках… а я не смог остановиться лишь на нем! И все по кругу, снова… Не смотри на меня с осуждением – она в книге прямым текстом обозначила, что герой нашел способ избавления от метаморфоз.