Ненавижу тебя до первого снега

— Именно. У меня прекрасный вкус, но я стараюсь не ограничивать его знакомыми лицами.

Я невольно улыбнулась.

Он заметил это и, кажется, счёл маленькой личной победой.

— Александр Морель, — представился он. — Но друзья зовут меня Алекс.

— А незнакомые женщины? — спросила Лили.

— Пока никак. Но я надеюсь исправить ситуацию.

Она пожала ему руку, словно принимала заявку на рассмотрение.

— Лили. А это Емма. Она не любит незнакомых мужчин с заготовленными фразами.

— Значит, мне нужно импровизировать?

— Вам нужно было начать с «привет», — сказала я.

— Емма, я начинаю подозревать, что вы из тех женщин, которые отвергают мужчину ещё до того, как он успеет совершить ошибку.

— Нет. Обычно я даю им возможность.

— Как великодушно.

— Не благодарите. Возможности у всех одинаковые. Результаты разные.

Алекс рассмеялся, и я поняла, что он совершенно не собирается обижаться. Вероятно, его самолюбие было достаточно крепким, чтобы пережить несколько отказов, а может быть, он просто привык воспринимать женское раздражение как начало переговоров.

— Хорошо, попробую ещё раз, — сказал он. — Я Александр. Я искал факультет, заблудился и решил, что знакомство с вами обеими будет достойной компенсацией за потерянное время.

— Вы заблудились в здании, где есть указатели? — уточнила Лили.

— Я предпочитаю говорить, что исследую территорию.

— Очень удобное название для неумения читать.

Он приложил руку к груди.

— Вы всегда так жестоки с людьми, которых только что встретили?

— Только если они дают повод.

— Тогда я постараюсь вести себя прилично.

— Не переусердствуйте, — сказала я. — Это может вас испортить.

Он посмотрел на меня с явным удовольствием.

— Вот теперь я уверен, что хочу познакомиться с вами поближе.

— А я уверена, что вам нужно расширить круг интересов.

— Я умею быстро принимать решения.

— Это заметно.

На этот раз улыбнулась даже Лили.

Алекс посмотрел на часы, допил кофе и вздохнул.

— Мне пора на тренировку. Если опоздаю, тренер заставит меня бегать.

— За опоздание? — спросила Лили.

— За опоздание, за плохую игру, за то, что слишком много разговариваю. Иногда мне кажется, что он просто ищет повод.

— Возможно, вы его предоставляете, — заметила я.

— Возможно. Но я предпочитаю считать, что это моя харизма испытывает его терпение.

— Очень удобно, когда у недостатков есть красивое название.

Он рассмеялся, отступил к двери и поднял стаканчик в прощальном жесте.

— Емма, Лили, было приятно. Если когда-нибудь решите дать мне второй шанс, обещаю начать с «привет».

Он ушёл, не попросив номера и не попытавшись задержать нас ещё на пять минут. Это было почти разочаровывающе: я успела подготовить несколько отказов, а он лишил меня возможности их применить.

Лили проводила его взглядом.

— Симпатичный.

— Ты говоришь это о каждом втором мужчине.

— Неправда. О каждом третьем я говорю, что он симпатичный, а о каждом втором — что ему нужен хороший парикмахер.

— А что ты думаешь об Алексе?

Она задумалась.

— Думаю, он из тех, кто умеет заказать женщине ужин на французском, но не сможет вспомнить, что она заказывала, потому что всё это время смотрел ей в глаза.

— Романтично.

— Не очень. Особенно если она аллергик.

Мы вышли на улицу. Дождь почти закончился, и воздух пах мокрым камнем, сырой листвой и кофе из маленького кафе напротив. Облака немного разошлись, пропуская тусклый свет, который делал город похожим на старую фотографию.

Лили направилась к остановке, откуда ей предстояло ехать в магазин. Я собиралась в библиотеку: нужно было закончить работу по французской литературе и ещё раз проверить требования программы обмена. Париж существовал в моей голове не как красивая открытка с Эйфелевой башней, а как конкретная цель, состоящая из документов, оценок, рекомендаций и множества мелочей, которые нельзя было упустить.

Я не любила зависеть от случая.

Случай, как правило, обладал отвратительным чувством времени.

— Увидимся вечером, — сказала Лили. — И постарайся не влюбиться в кого-нибудь по дороге.

— Я постараюсь вообще ни в кого не врезаться. Для понедельника это уже амбициозная программа.

Она рассмеялась и ушла.

Я осталась на тротуаре, поправляя ремень сумки на плече. В голове всё ещё крутились отдельные фразы из разговора с Алексом, но гораздо чаще я вспоминала мужчину у Mercedes. Не потому, что он мне понравился. По крайней мере, именно так я объяснила бы это, если бы кто-нибудь спросил.

Меня раздражала его спокойная уверенность, его улыбка, его манера отвечать так, будто он не видел необходимости оправдываться. И ещё то, что он умудрился рассмешить меня в момент, когда у меня совершенно не было на это времени.

Я предпочитала людей, которых можно было понять с первого взгляда.

Это экономило силы, а силы мне требовались для более важных вещей.

Я достала из сумки наушники, распутала провод, вставила их в уши и пошла к библиотеке. На следующем перекрёстке пришлось остановиться перед красным светом. Рядом молодой человек пытался одновременно удержать зонт, пакет с продуктами и телефон, прижатый к уху плечом.

Зонт вывернуло ветром.

Я отвернулась, чтобы не засмеяться.

Всё-таки понедельники были удивительно щедры на чужие неприятности.