Три года Сергея Ивановича

Сергей откинулся в кресле, и стал оглядывать свой кабинет. Кабинет был крошечным, больше похожим на купе старого поезда, чем на логово руководителя. Здесь едва умещались два стола: массивный дубовый монстр самого Сергея, заваленный бумажными папками, и небольшой круглый столик у стены для коллег. Официальной учительской в школе не существовало - помещение оптимизировали под лишний класс робототехники еще пять лет назад. Поэтому директор без раздумий вырезал кусок собственного пространства.

Сергей всегда радовался, когда коллеги заходили к нему рассказать о своих трудностях или поделиться радостями или же когда они просто приходили попить чаю. Он слушал их истории и понимал, что не его одного утомила работа. В эти моменты он понимал, что не так уж он и одинок. Своих подчиненных Сергей любил: он за свой счет покупал для них чай, кофе и питательные смеси для пищевого синтезатора. Пищевой синтезатор, кстати, говоря он приобрел самый продвинутый: достаточно было всего лишь нажать на кнопку, и буквально через минуту любая еда была приготовлена в лучшем виде. Кстати, сам аппарат стоял тут же, в углу - громоздкий куб матового хрома последней модели. Обычные кухонные блоки в квартирах москвичей гудели по полчаса ради порции протеинового желе, а этот красавец выдавал стейк средней прожарки или борщ со сметаной за шестьдесят секунд. Но главное было не это. Главное - тепло. Гудение работающего синтезатора наполняло мертвую тишину кабинета иллюзией жизни. Все ради того, чтобы не слышать эту звенящую пустоту одиночества. Ради этого чуда техники Сергей даже взял кредит, который выплачивал из своей зарплаты два года.

«Картину какую-нибудь повесить, что ли…», - размышлял Сергей, - «или цветок поставить. Цветок-людоед сюда бы пошел как никак кстати. Интересно за сколько, генный инженер на черном рынке сделает мне такой?»

- Что-то прохладно, - сказал вслух Сергей. Он подошел к окну и посмотрел на термометр, - Ого! Минус двадцать! А сейчас только ноябрь… Господи, если в январе ударит минус шестьдесят пять, как прошлой зимой, мы все здесь замерзнем. Алла тогда вообще отказалась выходить из машины. Говорила, риск критического падения напряжения аккумулятора девяносто восемь процентов. Ниже пятидесяти ее нежная немецкая механика просто рассыпается…

Он прижался лбом к стеклу, оставляя мутный след дыхания. Его взгляд снова приковала церковь. Древняя, с потускневшими луковками куполов. Каждый день Сергей смотрел на нее, пытаясь понять, почему люди до сих пор туда ходят. Там бесплатный Wi-Fi работал с перебоями, не раздавали питательные батончики, там даже отопления толком не было - только старые дровяные печи. Но фигурки в темных одеждах все тянулись и тянулись к низенькой двери.

- Может, отработаю свои двадцать лет, и пойду в священники? Или вообще в монастырь уйду. Буду сидеть один в своей келье, квасить капусту и радоваться тишине, - продолжил размышлять директор, - хотя какой из меня священник… Я кроме Библии в комиксах ничего не читал.

Вдруг дверь распахнулась. В комнату ввались женщина лет пятидесяти. Она было одета в серый свитер и вязанные черные брюки. Пучок на голове был почти размером с ее голову.

- Сергей Иванович! Это завуч, Лариса Михайловна!

- Лариса Михайловна, зачем Вы каждый раз представляетесь и говорите, что Вы завуч? Мы работаем вместе столько, сколько не живут. Вы каждый раз представляетесь мне, будто я страдаю тяжелой формой амнезии. Поверьте, я пока еще помню таблицу умножения и вашу должность.

Завуч пропустила вопрос начальника мимо ушей.

- Татьяна Викторовна не пришла на урок, - взволновано произнесла она.

- Может проспала? Вы ей звонили? – в отличие от Ларисы Михайловны Сергей был спокоен. Он и сам был бы не против сейчас оказаться в теплой постели вместо работы.

- Коммуникатор не доступен, - воскликнула завуч, и голос ее сорвался на визгливый фальцет. - Вообще вне зоны доступа! Третий раз сбрасываю вызов!

- Тише-тише, голубушка, вы же всю школу переполошите, - Сергей плавно поднялся, обошел стол и аккуратно взял женщину за локти. Кожа под свитером ходила ходуном от паники. - Я вас понял. Разберемся. Идите в спортзал, скажите Валерию Сергеевичу, пусть займет детей игрой в вышибалы. Им полезно проветриться, заодно пар выпустят.

- Напишите мне… обязательно напишите сообщение, как только узнаете хоть что-нибудь, - слезы уже блестели в глазах Ларисы Михайловны. - Какое-то у меня предчувствие дурное, Сергей Иванович. Сердце давит. Камнем лежит.

- Только умоляю, не волнуйтесь так. Идите-ка к нашему робомедсестре, пускай кольнет вам магний и даст таблеточку феназепама ультра-плюс. А потом проверьте, пожалуйста, бумаги по пожарной безопасности, которые я скидывал вчера вечером. Мне нужен Ваш глаз-алмаз, сами знаете, комиссия из Минздрава лютует.

- Хорошо-хорошо, - закивала та, немного успокаиваясь от знакомой рутины бумаг. Пятясь, она вышла из кабинета и, не рассчитав силу, хлопнула дверью так, что пластиковая рама выгнулась дугой.

Второй лист самодельного предупреждения, приклеенный скотчем снизу, взмыл в воздух и плавно опустился на пыльный ковролин.

Лариса Михайловна была крайне тревожной женщиной. Она практически каждый день врывалась в кабинет Сергея и с надрывом в голосе рассказывала ему какую-нибудь «ужасную» новость. Он до сих не мог понять, как такая чувствительная женщина смогла проработать завучем пятнадцать лет, а потом добровольно заключить еще один контракт на ту же должность. Сергей давно привык к ее театральным появлениям и относился к ним с апатией патологоанатома, но сегодня неприятное, холодное щекотание в животе подсказало ему, что интуиция завуча сработала верно. Что-то действительно случилось.

В холл перед кабинетом скользнула Алла. Ее металлические шаги звучали теперь иначе - тяжелее. В идеально белых руках она несла огромный, раздувшийся пакет. Десять килограммов прессованной белковой смеси класса «А+». Из пакета торчали гофрированные трубки клапанов.

- Белковая смесь куплена в количество десяти килограмм. Роботы-уборщики выполнили работу качественно: нареканий нет. Данные по инвентаризации верны. Ошибок в данных не обнаружено, - дала отчет робот.

- Молодец, трудяга. Поставь на пол, не держи в руках, пупок развяжется. Я сам заправлю нашего кормильца. Скажи лучше… - Сергей внезапно посерьезнел, щелкнув пальцами. - У тебя есть прямой доступ к биочипам сотрудников? Не через школьный сервер, а напрямую?

- Что-то случилось? - впервые в металлическом голосе Аллы прорезались нотки аналитической тревоги. Голова андроида чуть наклонилась, оптические линзы сфокусировались на директоре, сменив цвет с нейтрально-голубого на тревожный желтый.

- Учитель физкультуры не пришла на работу, и не отвечает по коммуникатору.

- Загружаю данные… Данные загружены: Биочип с идентификационным номером 531250598, принадлежащий Пономаревой Татьяне Викторовне, 15 апреля 2117 года рождения, не отвечает.

- Теперь и меня это начинает волновать… Собирайся, сейчас поедем к ней домой. Поверим, что там.

- Сергей Иванович, я вынуждена напомнить протокол приоритетности задач. Через тридцать две минуты начинается онлайн-совещание в Министерстве образования по вопросу распределения грантов. Плюс ко всему, юрист ждет черновик ответа на жалобу родительского комитета 8 «Ю» касательно инцидента с плесенью в кабинете химии.

- Ой, брось ты. На совещании посидит наша незабвенная Лариса Михайловна. Сейчас напишу нашему айтишнику Жене, попрошу настроить ей виртуальную маску поверх лица. Пусть сидит, улыбается министерским шишкам и иногда моргает. Главное, звук отключить, а то начнет икать от страха, стыда не оберешься. А жалобу… отдадим Люде. Девочка спит и видит мое кресло. Вот пусть тренируется на кошках. Ей двести входящих писем в неделю пойдут на пользу - закалять характер.

- Объективные данные наблюдения показывают, что ваше физическое присутствие является главным сдерживающим фактором для дисциплинарного распада школы. Без вас коэффициент агрессии учащихся возрастает на четырнадцать процентов, - не унималась машина, стоя в проходе каменным изваянием.

- Благодарю за комплимент, родная, очень приятно осознавать себя незаменимым тираном, но вопрос закрыт, - отрезал Сергей, решительно застегивая тяжелый пуховик с подогревом. - Это личное дело. Пойдем. Проветримся.