Отброшенная тень

В действительности место уборщика требовалось ему лишь как предлог для беспрепятственного перемещения по церкви. Будучи личной послушницей епископа, Арфа точно обладала достаточным влиянием, чтобы пристроить его. И, как следствие, подобный статус позволил бы ему в нужный момент проникнуть в те закрытые ярусы, доступ к которым при иных обстоятельствах оказался бы заблокирован.

— Я попробую что-нибудь сделать… — Добродушно кивнув и уловив далёкий перезвон колокола, Арфа наконец поднялась на ноги, переводя взгляд на дверь. — А ты пока отдыхай… мне нужно помолиться Великой Матери.

Уже целый час она разговаривала с этим загадочным путником, отчего не могла не чувствовать к нему лёгкой близости. Тем не менее у неё были и другие заботы, а потому ей нужно было идти. Пропускать вечернюю молитву ни в коем случае нельзя…

— Всё хорошо, мне уже лучше. Я тоже пойду, чтобы не обременять тебя лишний раз. — Слегка покачав головой, Ахерон тут же поднялся вслед за Арфой.

Он не собирался отлёживаться здесь и тратить время впустую. Конечно, можно было попробовать действовать и из лазарета, но это несло в себе куда больший риск, нежели вылазки под личиной простого церковного служащего. Положение больного слишком сильно ограничивало его в действиях и не позволяло просчитывать грядущие ходы. К тому же, имея в запасе некоторое время до возвращения Литании, ему точно не следовало спешить. Если Арфа всё же даст ему работу, проблема решится сама собой.

— Ни в коем случае! Ты должен лежать, ведь только недавно ты харкал кровью! — Услышав слова Ахерона, Арфа тут же взбунтовалась, однако он лишь в очередной раз покачал головой с лёгкой улыбкой.

— Мне правда лучше. Ты же сама видела, что я пережил и не такое. Да и нельзя мне валяться без дела.

Оперевшись на костыль, который заботливая Арфа предусмотрительно оставила рядом, Ахерон уверенно направился к двери. Оставаться в лазарете дольше, чем требовалось для сбора сведений, он не собирался. К тому же у него оставалось ещё одно незаконченное дело.

— Ух… ладно. Но тогда я проведу тебя на улицу! — Видя непоколебимую твёрдость подошедшего к двери Ахерона, Арфа лишь тяжело выдохнула и, шагнув к нему, аккуратно взяла его под руку.

Ей было искренне жаль этого путника, поэтому она хотела продержать его в лазарете подольше, чтобы он мог полностью восстановить свои силы. Но кто же мог подумать, что он наотрез откажется от покоя в стенах церкви. Другие страждущие, попадавшие сюда, наоборот, старались задержаться на максимальный срок… порой попросту усаживаясь ей на шею.

— «Надо дать ему какую-нибудь лёгкую работу при храме…» — Укрепившись в этой мысли, Арфа вместе с Ахероном спустя миг покинула комнату, а вскоре они уже и вовсе вышли из церкви.

Глава 124. Такой сброд не достоин жизни...

Выйдя на крыльцо, Ахерон сразу же попрощался с девушкой и неспешно направился в сторону переулков города. Конечно, Арфа не собиралась сдаваться так просто, в очередной раз пытаясь убедить его остаться в лазарете. К сожалению, получив повторный добродушный отказ, она была вынуждена лишь смириться и печально побрести обратно под своды церкви.

— «Уже почти ночь…» — Вздохнув полной грудью, Ахерон неторопливо направился в сторону ещё не изученной им местности города, попутно прислушиваясь к всевозможным звукам в округе.

К нынешнему моменту улицы Игрида уже постепенно погружались в тишину. Даже почти все нищие и убогие, что днём толпились возле церкви, сейчас куда-то запропастились. Лишь немногие из них всё ещё оставались выпрашивать милостыню… хотя, точнее будет сказать, что они просто спали сидя, сморенные ночной прохладой.

Тем не менее, в отличие от большинства обычных людей, Ахерон сейчас не испытывал и малейшего чувства усталости. Его поразительная выносливость позволяла ему бодрствовать сутками напролёт, прежде чем тело почувствует даже лёгкое утомление.

Но если физическое истощение ему пока не грозило, то пустой желудок заставлял страдать с лихвой. Хлеб и жидкая похлёбка, которую он, к счастью, успел проглотить до того, как миску опрокинули, были слишком ничтожной порцией для его крупного тела. Он до сих пор оставался просто чудовищно голодным.

— «Придётся потерпеть…» — Мысленно усмехнувшись над своим дико урчащим животом, Ахерон продолжал неспешно пробираться по уже пустынным переулкам города, прислушиваясь к каждому доносящемуся до него голосу или шуму.

Час проходил за часом, пока город окончательно не погрузился в глухую полночь, и даже редкие прохожие, что порой мелькали на улицах, уже давно разошлись по домам, оставляя переулки во власти темноты. Лишь изредка шаги каких-то одиноких путников проскальзывали сквозь мрак, стремясь в неизвестность. И конечно… всё это разбавлялось ещё и неуёмным писком скитающихся повсюду крыс.

Осторожно ступая по очередному глухому закоулку, Ахерон неспешно пробирался мимо какого-то неприметного заведения, напоминающего таверну. Как вдруг донёсшиеся оттуда знакомые голоса заставили его резко застыть на месте, а пылающие под маской глаза — угрожающе сузиться.

— Проклятье, та девчонка из раза в раз доставляет нам проблемы. Ну что за блядское невезение?!

Этот тихий, вкрадчивый шёпот Ахерон уловил без малейшего труда, хотя доносился он прямо из самой глубины притона. Впрочем, как бы тихо ни пытался говорить обладатель того голоса, обмануть сверхчеловеческий слух в ночной тишине было практически невозможно.

— Надо порешать сучку, и дело с концом. Чего мы вообще тратим время и терпим убытки? — Злобно усмехнувшись, собеседник лишь поддержал напарника и, сделав несколько жадных глотков какого-то дешёвого пойла, с грохотом опустил кружку на стол.

Естественно, даже снаружи Ахерон отчётливо учуял резкий запах этого вонючего алкоголя, а доносящиеся изнутри слова знакомых громил заставили его лишь ещё сильнее помрачнеть. Впрочем, выследить этих двоих и было одной из причин, почему он поспешил покинуть стены церкви. Вот только как с ними поступить, он всё ещё так и не решил…

Стараясь не выдать себя стуком костыля, он осторожно и неторопливо опустился на землю прямо у стены таверны и, привалившись к грубой каменной кладке, притворился очередным уснувшим нищим. Теперь пора ему выслушать браваду этих опьянённых безрассудством ничтожеств… прежде чем принять окончательное решение.

— Нельзя спешить… — Отрыгнув и тяжело припечатав пустую кружку к столу, мужчина тотчас подал знак принести ещё хмельного, после чего лишь продолжил тихий разговор, переходя на шёпот. — Ты же знаешь, что за ней стоят проклятые церковники. Да и перед делом надо будет как следует с ней поиграться… если ты понимаешь, о чём я… хе-хе…

— Естественно, брат… Как там говорят проклятые дворяне? Великие умы думают одинаково, ха-ха-ха…

Стоило только Ахерону услышать последние слова двух громил, как его лицо тут же озлобилось, а острые зубы яростно стиснулись, издавая резкий, почти металлический скрежет. Горькие воспоминания буквально хлынули в сознание непреодолимой волной, смывая в глубине души всё кроме закипающей ярости и ненависти.

— Выродки… выродки… выродки… — Тихо шепча, Ахерон даже сам не заметил, как начал слегка трястись, словно заворожённый, повторяя одно и то же слово из раза в раз.

Однако, чем дольше он вслушивался в пьяный бред моральных уродов, тем глубже ярость затапливала его сознание. Изнутри таверны доносилась лишь омерзительная грязь — эти твари буквально упивались собственной жестокостью, попеременно одурманивая себя дешёвым пойлом и даже каким-то токсичным куревом. Недостойный сброд…

Спустя час, когда Ахерон уже едва сдерживал себя, изнемогая от ненависти, двое громил наконец неторопливо поднялись, весело направляясь к выходу из таверны. Впрочем, к этому моменту их смешки и речи уже стали ещё более громкими, и шёпотом от них даже не пахло — наоборот, с каждым словом их будто распирала гордыня, пока они, покинув заведение, не свернули за угол, растворяясь в очередном тёмном и мрачном закоулке.

_______________________________________________________________________________________

— Ик! Проклятье… Я хорошенько накажу эту смазливую сучку, вот увидишь… Ик! — Грозно прокричав, один из пьяных в стельку громил тут же принялся изображать непристойные позы, вызывая у своего напарника громкий и развратный смех.

— Ик! Брат мой, тебе ещё многому нужно научиться… На её примере я покажу тебе, что значит быть настоящим мужчиной… Ик!

Упиваясь своими похабными речами, двое громил так и продолжали неспешно брести по закоулку, распевая заодно и весёлые песни. Однако не прошло и мига, как из непроглядного мрака позади них внезапно появился высокий и безмолвный силуэт, будто зловещая тень, которую опьянённые в хлам мужчины даже не были способны заметить.

— Ты? Покажешь мне… Ик?! Да я завтра же самолично возьму эту шлюху за горло и вые… — Яростно отреагировав на слова товарища, дородный мужчина тут же остановился и грозно закричал. Однако не успел он даже закончить свою фразу, как вытянувшаяся из темноты позади рука уже жестоко схватила его за голову и со всей силы впечатала в каменную стену.

Прошёл лишь краткий миг, как неистовый удар уже прокатился по всей округе чудовищным рокотом, а голова мужчины, ударившись о каменную стену, буквально лопнула словно гнилая тыква, разбрызгивая повсюду кровь и серую массу жилистой плоти.

Второй громила в это мгновение сумел лишь испуганно обернуться, в оцепенелом страхе взирая на безголовое тело напарника и чей-то пугающе высокий силуэт. Однако вид товарища, который только что весело смеялся, и чья голова теперь превратилась в однородную массу плоти, вверг его в настолько абсолютный ужас, что пьяный туман из его сознания выветрился без остатка. А самое ужасное, что прямо сейчас его затылок и спина ощущали пугающую липкость — жижу, которая, очевидно, была кусками черепа его уже мёртвого друга…

— Что за дерьмо… — Шокированный мужчина даже не успел окончательно прийти в себя от сковавшего его ужаса, как весь его обзор мгновенно перекрылся жуткой ладонью неистово мелькнувшего к нему силуэта.

Один стремительный рывок — и в следующее мгновение Ахерон уже оказался прямо перед последним мужчиной. Его левая рука, испачканная кровью и ошмётками чужой плоти, безжалостно метнулась вперёд, хватая паникующее ничтожество за голову и в точности повторяя прежнее, до жути простое, но кошмарное действие.

Секунду спустя, под очередной рокочущий грохот, в тёмном и окровавленном закоулке остались валяться лишь два безголовых тела, в то время как высокая и мрачная фигура Ахерона уже бесследно растворилась в ночной тишине, оставляя после себя лишь далёкое, затухающее эхо своих суровых слов:

— Такой сброд не достоин жизни…

_________________________________________________________________________________________________

Спустя несколько тягучих часов, когда первые лучи рассветного солнца наконец озарили землю, Ахерон снова спокойно сидел неподалёку от церкви, затерявшись в длинных рядах городских нищих. И пусть его лицо как всегда сохраняло лишь маску непоколебимой безмятежности, на деле — в голове творился самый настоящий хаос…

— «Я убил их… Проклятье…» — Негодуя в сердцах, Ахерон мог лишь мысленно корить себя за собственную вспыльчивость, глупость и безрассудство.

На самом деле он не планировал убивать тех двух мужчин — лишь напугать и избить. Однако их гнусные и отвратительные речи, снова и снова звучавшие в его голове, лишили его всех возможных остатков самообладания. Его разум словно отключился на несколько минут, и в себя он пришёл лишь тогда, когда его единственная рука уже оказалась по локоть в крови.

И дело было даже не в том, что ему было жаль этих выродков. Отнюдь, они оставались законченными мразями. Просто само чувство того, что он вновь отнял чью-то жизнь, казалось отвратительным, в очередной раз доказывая, насколько сильно изменилось его нынешнее существование. Даже его тело после этого дрожало ещё целый час…

Тем не менее ему даже слегка повезло, ведь если бы не жуткие воспоминания его другого «я», где он убивал и даже пожирал своих жертв, адаптироваться к произошедшему было бы гораздо сложнее. Именно благодаря этой мрачной памяти ночная расправа обернулась для него лишь лёгкой лихорадкой, которая, к счастью, уже бесследно прошла. Впрочем, мрачнеть его заставляло сейчас вовсе не внутреннее состояние, а именно два трупа в закоулке и потенциальные улики, которые он оставил.

— «Проклятье… Хоть что-нибудь может идти по плану…?» — Негодующе покачав головой, Ахерон принялся напряжённо просчитывать каждый оставленный им ночью след.

Конечно, вряд ли кто-то сможет выйти на него через пару безголовых трупов, однако подобный риск всё же присутствовал. Может, кто-то ненароком видел его, пока он сам в приступе слепой ярости, возможно, упустил некоторые окружающие звуки. Но даже если худшего и не случится, впредь он обязан жёстче контролировать свои действия, ведь ошибки — следствие поражения. Кому как не ему лучшего всего знать об этой проклятой истине…