скачать книгу бесплатно
– Ничего, – в ответ невозмутимо улыбнулся Соболев.
Видно было, что его так и подмывало добавить ещё что-то более определенное, но быстрый взгляд на замерших в ожидании коллег, и Сергей сдержался. Только ладонь протянул в приглашающем жесте и чуть в сторону отступил, давая пройти. Люба, одернув показавшийся ей сейчас слишком коротким хлопковый верх медицинского костюмчика, гордо прошествовала к выходу из ординаторской. Соболев след в след ступал за ней. Так близко, что Любе чудилось его жаркое дыхание на собственной шее и затылке. Нежную кожу горячо щекотало, рассылая россыпи микроскопических мурашек по всему телу. "Человек, похоже, о личных границах вообще ничего не слышал,"– нервно поведя плечами, рассудила про себя Любовь Павловна…Нет, она понимала, что, возможно, это профдеформация. Тяжело думать о должной дистанции в общении с малознакомой женщиной, когда целыми днями торчишь между непонятно чьих разведённых ног…Но пока из неё вроде бы новые люди не лезут…
– Сюда, Люб, – низкий бархатный голос Соболева прозвучал у самого уха так интимно, что Люба на секунду вросла в пол, моргнув.
Зря, потому что на поясницу тут же легла обжигающая лапища, якобы подталкивая и направляя. А пара пальцев, конечно, совершенно случайно скользнули ниже и огладили то, что без разрешения хозяйки оглаживать уж точно никак нельзя…Шумно выдохнув, Люба буквально отпрыгнула от вконец распоясавшегося начальника. Нет, так точно не пойдёт!
– Сергей Иванович, простите, но…– Люба заговорила вкрадчиво и строго, прямо смотря заведующему в глаза.
Чтобы у него и мысли не проскочило, что она лишь набивает себе цену. Любовь Павловна таким не страдала. Если мужчина ей нравился, она обычно не стеснялась это показывать.
– Знаете, я очень не люблю, когда посторонние люди меня случайно касаются…Извините,– её вежливый тон лишь чуть-чуть сглаживал бескопромиссность заявления.
Сергей с искренним недоумением воззрился на подчиненную и перевел быстрый растерянный взгляд на свою руку, только что побывавшую на Любиной спине.
– Простите…Я...– он, похоже, и правда даже не заметил собственного жеста. Любе стало слегка неудобно.
– Всё нормально,– она сдержанно улыбнулась Соболеву, сглаживая повисшее напряжение,– Но так…На будущее.
Снова улыбнулась, переступив с ноги на ногу и ощущая всё нарастающую неловкость. Сергей так странно смотрел. Пристально и вдумчиво, будто только сейчас увидел. Люба не выдержала и отвела глаза. Репродукция Рериха за спиной Соболева спасла положение, давая возможность разглядывать её, а не в упор смотрящего на неё мужчину. Фиолетовые горы поплыли перед расфокусированным взором.
– Кхм-кхм…– откашлялся заведующий и нервно провел пятерней по своему стриженному затылку.
– Налево последний кабинет, Люб,– уже серьёзно и тихо проговорил Сергей.
– Ага, спасибо,– еще одна рассеянная улыбка, и Люба быстро пошла в указанном направлении, глухо шлепая своими кроксами по больничному коридору.
А ягодицы всё продолжали гореть… Правда повернуться во второй раз и проверить, куда теперь смотрит Соболев, Любовь не рискнула.
***
С любопытством озираясь по сторонам, Люба первой перешагнула порог Соболевского кабинета. Сергей открыл перед ней дверь и тут же демонстративно отступил на шаг, показывая, что требование соблюдать дистанцию услышано и впредь будет неукоснительно выполняться.
Вокруг царил что называется творческий беспорядок. Заваленный папками и бумагами стол, темные ничем не примечательные стеллажи, под завязку забитые книгами, потертый, но уютный на вид диван с подушкой и пледом, и небрежно развешанные на стенах медицинские плакаты вперемешку с какой-то любительской мазней. Люба присмотрелась и с удивлением поняла, что это картины по номерам. Насчитала целых пять. Это Соболев что ли рисует? Никогда бы не подумала…Ну надо же! Еще и темы такие…одни цветочки и котики…Мда…
– На картины не смотрите, это у моего друга жена увлекается,– хмыкнул Сергей, проследив за Любиным изумленным взглядом. Прошел к высокому окну и, распахнув одну створку настежь, уселся на подоконник. Мартовская сырая прохлада тут же ворвалась в кабинет, заставив Любу зябко поёжиться.
– Стресс так снимает. У них двойня…Завалила всех уже картинами этими…да…И ведь не выкинешь! – продолжил рассеянно заведующий, хлопая себе по карманам, а потом выуживая из заднего помятую пачку сигарет.
Быстрый взгляд на Любу исподлобья, отчего на его высоком лбу собрались морщины.
– Не против?– и не дожидаясь ответа, Сергей чиркнул зажигалкой, подкуривая.
Люба мысленно закатила глаза. Даже если против, уже не умеет значения, так как всю небольшую комнату моментально заволокло едким запахом табака. Поэтому вместо возражений она поинтересовалась у с наслаждением втягивающего в себя ядовитый дым начальника.
– Почему же "не выкинешь"?
Кривая улыбка, и Соболев выпустил сизое облако вбок сквозь сжатые губы.
– У Елены Сергеевны не забалуешь…– рассеянно пробормотал.
– Но вы присаживайтесь, Люб, что стоите? – резко очнувшись от своих мыслей, Сергей улыбнулся ординаторке тепло и располагающе, облокачиваясь спиной на открытую оконную створку,– Не знаю…Сами найдите куда…
Мужчина скупо усмехнулся, извиняясь за царящий кругом беспорядок, и махнул рукой с зажатой между пальцами сигаретой в сторону диванчика как самого подходящего варианта.
– И давайте поближе познакомимся. Хочу про вас всё знать…
Его чуть прищуренный цепкий взгляд вспыхнул таким неподдельным и, давайте будем честными, льстящим любой женщине интересом, что Люба не выдержала и ответила в тон, забывая про только что отвоеванную дистанцию.
– А если я про вас?
– И вам про меня тоже можно,– благосклонно согласился Сергей, – Только я первый.
4.
– Ну, всё не обещаю…Но спрашивайте,– Люба присела на край диванчика, аккуратно откинув валяющийся на нём плед.
Сложила руки на коленях как прилежная ученица и подняла на Соболева свои мягко светящиеся ореховые глаза. Будто и не отчитывала его только что словно школьника за то, что посмел до неё дотронуться. Интересная женщина…
– Много скелетов в шкафу?– поинтересовался вслух Сергей, глубоко затягиваясь и не отводя от ординаторки прищуренный взгляд.
– Скорее, не хочу греметь их костями на работе,– хитро улыбнулась Любовь Павловна, отчего её лицо вспыхнуло живым очарованием. Но лишь на секунду, так как в следующее мгновение она снова нацепила на себя вежливую отстранённую маску.
Соболев скептически хмыкнул, рассматривая свою собеседницу сквозь выпускаемый сизый дым. А Люба-то оказывается красивая. Той естественной женской красотой, которую по нынешним временам можно сразу и не заметить, уж больно неброская, своя. Но которая неизменно притягивает к себе взгляды, вызывает расположение и накрепко западает в душу. И держится Любовь Павловна хорошо: сидит ровно, смотрит прямо, не кокетничает, ни лишних движений, ни суеты. Плавная вся какая-то…И мягкая… Снаружи. Что внутри – ещё только предстоит узнать…Но как она его отбрила! Посторонний он ей видите ли…Неприятно ей…Посмотрим, Любовь Павловна, посмотрим…Полновата, но как-то это слово на язык не ложилось. Вспомнилось бабушкино "справная", и Соболев криво усмехнулся своей находке в мире эпитетов. Всегда допытывался у ныне покойной бабули что это вообще значит: "справная"??? А вот Любе идёт, прямо липнет к ней. И статная… Да, прилагательные в голову одни старорусские какие-то лезли, забавно.
– В больницах всё равно все друг про друга всё знают, Любовь Павловна. Рано или поздно и ваши шкафы перетрясут,– произнёс Сергей с небольшой заминкой, выплывая из своих рассуждений.
– Не в первый день,– резонно заметила Люба.
Опять скупая, но такая милая улыбка. Она их как награды раздаёт и строго дозированно. Или только ему не хочет побольше отвесить? Они ведь и не знакомы толком, вроде бы нигде накосячить не успел…Подумаешь, на спину руку положил…Уж точно не девочка…С такими бедрами это было бы просто преступление…
– У вас дети есть?– вырвалось у Сергея в продолжение его мыслей раньше, чем он успел подумать. Чёрт. Нетактично как-то. Опять. Чтобы скрыть неловкость покрепче затянулся, щурясь.
Люба хлопнула ресницами, как делала всегда, когда пыталась сохранить безмятежное выражение на лице.
– Да, если вам любопытно. Но я думала, вас мои профессиональные навыки интересуют, Сергей Иванович, а не…это…– сказала спокойно, ровно. Но Соболев опять ощутил себя нашкодившим школьником.
Действительно, нашел что спросить в первую очередь…Значит, есть…И муж наверно…Не от архангела Михаила же у неё…Настроение у Соболева стремительно начало портиться. Дурацкая ситуация, дурацкие игры, и ты, Сергей, тоже дурак…Сидит перед тобой приличная замужняя женщина, терпеливо ждёт распоряжений от нового начальства, вежливо. Всем своим видом показывает, что работать сюда пришла, а не пышным хвостом крутить. А хвост – то и правда пышный оказался… Взгляд так и липнет, и пошлости всякие лезут в голову моментально…Какое-то зубодробительное сочетание: такой милый перед, и такой похабный зад… Кхм… Сергей поёрзал на подоконнике, ощущая неожиданный прилив крови в районе паха. Ну, твою мать, только этого не хватало. Подобного с ним давно уже не происходило, всё-таки не мальчик. Скосился вниз – вроде не видно…Но ближайшие пару минут лучше не вставать. А вечером решить проблему…Воздержание-зло!
Люба всё это время покорно ждала продолжения разговора, не подозревая, какие неудобства сейчас испытывает из-за неё заведующий. Сергей откашлялся, пытаясь быстро перестроиться на деловой тон. Потянулся ко второй сигарете, чтобы хоть как-то оправдать своё сидение на подоконнике.
-Ну и как же, Любовь Павловна, вышло, что вы сейчас проходите ординатуру?– поинтересовался Соболев, чиркая зажигалкой и со смаком раскуривая.
Люба повела плечами.
– Да как обычно выходит, Сергей Иванович. Училась я здесь в Мечникова, но забеременела на последнем курсе, последние экзамены уже с сыном на руках,– её карие глаза, рассеянно смотрящие мимо него, подернулись дымкой воспоминаний,– Уехала в Краснодар с мужем, думала там продолжить, но…
Люба поджала губы, по лицу пробежала тень.
– …как-то всё не выходило. Да и муж не то, чтобы резко против был, но хотел, чтобы побольше дома была…Дети…А профессия врача очень много времени у семьи отнимает, сами знаете,– Люба перевела на него сфокусировавшийся лучистый взгляд.
– Знаю, – пробормотал Сергей. Его камень преткновения в своём собственном неудавшемся браке. Слишком много профессиии и слишком мало семьи…
– В итоге я проработала медсестрой в частной женской клинике в Краснодаре, очень хорошей. Там и своё родильное отделение тоже есть. Но клиенток немного, график у работников щадящий. И не дома сидишь в четырех стенах, и семью не обделяешь…– Люба замолчала, опять смотря куда-то мимо него.
– В Краснодаре?– уточнил Сергей.
– Да,– кивнула Люба.
– А в Питере как оказались? За мужем переехали?
– Развелась,– Любовь Павловна снова посмотрела на него в упор своими чистыми ореховыми глазами. И аккуратно вкрадчиво добавила,– Я ведь говорила уже, Сергей Иванович…
– Ааа, точно,– боже, он забыл – так увлёкся разглядыванием ординаторки, пристроившейся на его диванчике. Да и в голове у него не укладывалось, что с такой женщиной можно разойтись. Всё она ему замужней казалась…Какая-то веская причина должна быть.
– А почему развелись?
Ему было настолько интересно узнать ответ, что неловкости за ещё один слишком личный вопрос в этот раз Соболев даже и не думал испытывать.
Люба поджала губы и демонстративно промолчала. Словно границу прочертила мелом между ними. Не скажет. Это только её. Соболев, отвернувшись, размазал окурок по пепельнице. Его одновременно раздражало и восхищало её умение держать дистанцию. И он никак не мог определиться, какое из этих чувств ярче.
– Значит решили начать новую жизнь, переехав и поступив в ординатуру, Любовь Павловна?– криво усмехнулся Соболев, не скрывая налёт снисходительности. Похоже, раздражение всё-таки побеждало.
Но Люба лишь лучезарно и наконец искренне улыбнулась, опять его удивив.
-Свои мечты всегда надо исполнять, Сергей Иванович. Даже если они очень давние. Tanatum potes, quod credis.
5.
– Ну, что?– Зоя, лучшая Любина подруга ещё со времен проживания в общежитии медицинской академии, торжественно подняла свой бокал, полный красного вина, – За первый рабочий день?
– Ага,– Люба чокнулась с Городецкой и сделала маленький глоток. Потом тут же вскочила со стула и направилась к духовке. Таймер показывал, что пирожки пора доставать.
– О-о-о, давай мне!– Зойка, потирая руки в предвкушении, как зачарованная следила за вытаскиваемым, полным божественного угощения противнем.
– Кто ж с вином пирожки ест ,Зой?– рассмеялась Люба, – Ну, ты и чукча!
Но пару штук всё-таки положила на тарелочку и поставила перед облизывающейся подругой.
– Я худая- мне можно,– фыркнула Городецкая, с наслаждением откусывая. Пирожки у Любовь Павловны выходили замечательные. Чудо, а не пирожки. Зоя столько раз пыталась повторить. Даже неделю назад готовила под Любиным чутким руководством, но всё не то. Убого выходило. Тесто – оно ведь как живое, с душой. Кому-то даётся – кому-то нет. Вот Вознесенской давалось, а Городецкой нет.
– Это был намек, что мне нельзя что ли?– притворно возмутилась Люба, уперев руки в крутые бока.
– Оййй, да что ты! Не прибедняйся! – отмахнулась от неё Зойка, жуя,– Давай лучше рассказывай как день прошел? Я там многих знаю, интересно!
– Кого знаешь?– Люба потупила взгляд, рассматривая рубиновое вино в бокале, чтобы подруга не увидела вспыхнувший в её глазах болезненный интерес. Конечно, знает, скорее всего…Зоя специализировалась на ЭКО, а Соболев, её новый непосредственный начальник, на естественном родоразрешении многоплодных беременностей. А у экошников часто многоплодные…Да и вообще, вся эта медицинская среда- одна сплошная деревня. Даже в таком большом городе как Питер. Особенно в таком городе…
– Ну кого? Керефова Ани Рустамовна там есть, очень приятная женщина,– начала Зойка.
Люба только головой отрицательно покачала. Нет, её не видела.
– Кауцкий Михаил Ефремович, Слободян Армен Давидович, Соболев Серёга…
Люба чуть не подавилась. Взяла пирожок с тарелки и положила обратно, так и не откусив.
– А что это ты всех по имени- отчеству, а его " Серёга"?– хрипло поинтересовалась Вознесенская, прячась за поднятым бокалом. Щеки жарко вспыхнули, но это наверно от вина…
– Да знакомы хорошо, несколько раз на конференции вместе ездили. В Вене в январе так зажгли…Ууххх! – заливисто засмеялась Зоя, а потом хитро покосилась на притихшую Любовь.
– А что?
– Да ничего,– Люба покрутила в пальцах тонкую ножку бокала, стараясь придать голосу и лицу как можно больше равнодушия. Но всё равно ей почему-то не было. Ещё и это Зойкино "Уухх"....
– Соболев- заведующий отделения, куда меня с кафедры направили, еще и к себе прикрепил, представляешь?– медленно подняла глаза на подругу, следя за реакцией. Зоя сейчас шутить начнет по этому поводу, а Любе слушать это не очень хотелось. Хотя обычно она была той ещё хохотушкой, да и в таком узком кругу приличной сплетницей, как и все женщины.
– Правда? Да ла-а-адно…– протянула Зоя, отставляя свой бокал.
– Правда,– вздохнула Любовь.
Пара секунд тягостного молчания. А потом Зоины глаза опасно и с азартом загорелись, а Люба внутренне приготовилась отбиваться. Не ошиблась…
– Ну и как он тебе?– вкрадчиво начала подруга наступление. Господи, как предсказуемо.
– На отделении уважают его. Вроде бы как начальник – хороший…Посмотрим…
– Ой, не надо мне тут лить! Как мужик он как тебе, я спрашиваю?– у Городецкой даже голос на фальцет от прорывающегося любопытства сорвался.
– Как- как…– забормотала Люба хмуро, будучи не в состоянии нормально ответить на этот вопрос.
Потому что…потому…Потому что соврать и сказать, что "никак" язык не поворачивался, а сказать честно, что "как" не поворачивался тем более. От одной этой мысли внутри вспенивалась волна протеста.
– А тебе как?– Люба решила уйти от каверзного вопроса и заодно узнать, что ж там за "ууухх" такой.
– А мне-то что?– моргнула Зоя, искренне не понимая,– У меня Василий…
– Ну…ты сказала зажгли…– Люба начала ковырять ногтем салфетку, поглядывая на подругу. Василий у неё, как же. То расстаётся с этим Василием, то сходится опять. Не поймёшь их. Вот сейчас вместе, а в январе…Люба уже и не помнила, что там у Городецкой было в январе…
– Да не было у меня с Серёгой ничего,– отмахнулась Зойка, и Люба невольно облегченно выдохнула.
– Так, поцеловались пару раз…
Люба моментально опять напряглась.
– Но это по пьяни и по халявному командировочному воздуху…А вообще огонь же мужик, Любаш! Умный, симпатичный, адекватный, что по нынешним временам, знаешь ли, редкость, – продолжила Зойка как ни в чем не бывало. Подалась в подруге через стол, тыкая в неё откусанным пирожком с курагой,– В общем, Любка, надо брать, пока свободный ходит. Долго не проходит- это я тебе точно говорю! Итак уже затянул что-то…
– Надо брать,– фыркнула Любовь, не скрывая сарказма, и встала за очередной порцией пирожков,– Как-будто он на лавочке лежит никому не нужный, только меня, сердобольную, и ждёт. Даже если в теории....В ТЕОРИИ…я и не против…В ТЕОРИИ,– в третий раз повторила Люба, чтобы подчеркнуть, насколько эта её теория далека от реальности,– То с чего ты взяла, что я ему нужна? Я ж не торт…
Люба, вздохнув, поставила перед подругой пирожковую добавку, подлила в бокалы вино и, сев напротив, подперла подбородок кулаками.