Мой молчаливый Бог

- Алессио, раз в неделю на выходных ты должен приходить к нам на ужин, и это не обсуждается, - учитель строго и ласково на меня взглянул, - и вообще ты должен знать, что в любое время можешь ко мне обратиться. Я не знаю насколько твоего запала хватит, но я помню, как в прошлый раз ты уезжал отсюда в тяжёлом моральном состоянии. Я бы не хотел чтобы это повторилось.

Поблагодарив профессора я вышел к воротам особняка и встал в тени куста роз в ожидании Альды.

Глава 10 Забыться

- Я готова, пойдём, - девушка выскочила из-за ворот и подошла ко мне накинув сумочку на плечо.- Погода хорошая, ты не против если мы пойдём пешком?Конечно же я был не против. Я мог идти с ней рядом сколько угодно, пока не откажут мои ноги.Блошиный рынок порта Портезе переехал сюда с площади Кампо-Деи-Фиори после второй мировой войны. Самый крупный блошиный рынок в Риме. Чего там только нет. Наверно только нас там не хватало.

- В каком районе ты живёшь Алессио? Далеко отсюда?- «Трастевере», - вмиг написав ответ в телефоне, я посмотрел на Альду.- Значит ты живёшь недалеко от рынка. Это старый район, тихий, - девушка на минуту замолчала, прикусив пухлую губу и о чем-то задумалась.

- Знаешь так странно, когда я была у вас в Тоскане, в моей голове мелькнула мысль, что я завидую тебе. Ты так свободно и легко жил там, делал то что просила твоя душа. Как будто это был совсем другой мир. Я бы тоже так хотела. А сейчас ты здесь. И это так странно.

Я понимал о чём она говорит. Да это действительно было странно. Только она не знала одной детали, я приехал из-за неё.

- Скажи мне Алессио, а ты способен на импульсивные безрассудные поступки?

Я посмотрел на Альду и улыбнулся.- «Как Франсиско Гойя например? Когда он приехал в Рим, залез на купол Собора Святого Петра и нацарапал на нём свои инициалы», - прочитав мои слова, Альда засмеялась.- Я с трудом представляю, как ты лезешь по крыше Собора. Наверно потому что я сама никогда не поступала безрассудно. Я живу по заранее составленному плану на долгие года, и наверно... на всю жизнь.Горечь в голосе Альды от меня не скрылась.

По блошиному рынку мы гуляли довольно долго. Я купил несколько старинных рам для картин, Альда приобрела украшения для своих моделей. На обратном пути мы зашли в магазин где я купил материалы, нужные для работы в ресторане.

- Значит ты будешь расписывать стены в ресторанчике Трастевере? Я уверена это будет впечатляюще, - девушка повернулась ко мне и встретившись глазами, мы застыли, не зная, что говорить.

Я чувствовал, как меня тянуло к ней необъяснимой неведомой силой. Я боялся открыто смотреть на её лицо и отводил глаза, но через секунду снова возвращался. Неловкое молчание затянулось, я протянул девушке руку и получив её, мягко пожал.

- Я надеюсь ты к нам придёшь на ужин на следующих выходных. Отец очень обидится если тебя не будет

Я кивнул, не отпуская её руку и показал жестом что мне пора идти.

- Увидимся Алессио,- Альда улыбнулась и повернувшись, пошла к дому. Подойдя к воротам, она слегка повернула голову и сквозь упавшие на её лицо волосы, я увидел задумчивый взгляд. Только после того как она зашла внутрь, я развернулся и направился в сторону дома. Идти было довольно далеко, но окрылённый собственными чувствами, я решил дать себе время и подумать о том, что произошло.

Погода начала меняться, небо потемнело и солнце ушло за облака. Ветер, трепавший мои волосы, стал прохладнее и сильнее. Первые капли дождя упавшие на голову, стали знаком для спокойно прогуливающихся парочек рядом со мной. Мужчины накидывали свои пиджаки на плечи девушек и бежали с ними, в поисках ближайшего укрытия.

Я же продолжал идти, буря в моей душе была гораздо сильнее любого дождя. Дождь хлестал тонкими струями по моему лицу, попадая под ворот рубахи и стекая по моей груди. Но я словно не замечал этого, шагая также неторопливо, как и раньше.

Отчего то в моей голове всплыли воспоминания о моём однокурснике Луиджи. Это был тихий спокойный парень, он сторонился больших компаний и старался быть подальше от всех. Это нас объединяло. Луиджи мечтал стать известным скульптором, я видел его работы и талант парня меня поразил. Луиджи так тонко и реалистично передавал человеческие эмоции в лицах вылепленных им скульптур. Особенно хорошо у него получались человеческие руки. Тонкие хрупкие кисти женщин с изящными пальцами и сильные мужские руки с сеточкой вен и буграми мышц под прозрачной кожей. При взгляде на них казалось, что они сейчас оживут и коснутся тебя. Но запомнил я этого парня не из-за его таланта лепить скульптуры. С детства Луиджи болел фобией прикосновений. До встречи с ним я и не знал, что бывают даже такие страхи. Парень не любил, когда к нему прикасались. Как только это по каким-либо причинам происходило, на лице Луиджи вспыхивал страх и паника, он тут же срывался с места и убегал, только пятки сверкали. И не смотря на страх перед чужими прикосновениями, он невероятно талантливо лепил человеческие руки. Мне не просто было понять, как изображая красоту человеческого тела до мельчайших деталей, можно так его бояться. Тогда-то я и понял, что количество страхов в нашем мире не имеет вообще никаких границ.

Погруженный в собственные мысли, я не заметил, как быстро прошёл весь путь до дома. Встречные лица и голоса словно слились в одно цветное пятно. Я смотрел сквозь них, а точнее смотрел в себя, любуясь новыми чувствами, перебирал их, осматривал и даже гордился как красиво и складно они разместились в моей одинокой душе. Как новая посуда у мамы в шкафу. Когда ты делаешь что-то в первый раз, это всегда волнительно. Особенно когда влюбляешься.

Плотно поужинав, я сел напротив мольберта и стал делать наброски картины, которую я всего за несколько секунд создал в своей голове, стоя у витрины со шляпами. История банкира тронула меня до глубины души, тем самым дополнив и завершив зародившийся образ одинокого человека в шляпе, а сделанное заранее фото, напоминало мельчайшие детали, ускользнувшие от моих глаз.

Разговор с синьором Армандо не выходил из головы. Слова профессора отчаянно боролись во мне с решимостью взять и сломать построенный собой же уклад спокойной и уединённой жизни. Я приехал с целью всё перевернуть с ног на голову и стать другим. Стать ближе к обществу, которое было чуждо мне. И я не знал, как поступить правильно. Откуда мне было знать, что бороться с самим собой, самое бессмысленное дело. Но я отчаянно боролся, каждый день, каждую минуту. Ради чего боролся? Я не знал.

В ту минуту я даже ни на секунду не допускал мысли, что девушка, занимавшая все мои мысли, смотрела на меня как-то по-особенному, именно потому что я нисколько не был похож на тех, кто её окружал.

Следующее утро встретило меня запахом свежей выпечки, доносимой лёгким ветром из окна. Быстро собравшись и перекусив, я с полной сумкой необходимых для работы материалов, побежал в тратторию. Синьор Рикардо встретил меня радушно, часть зала предусмотрительно была освобождена для работы. Столики потеснили, а я ушёл с головой в создание пейзажа. Поначалу было несколько непривычно, стена всё же это не лист бумаги и не холст, но методом проб и ошибок я выяснил как наносить краску идеально. Моя фантазия увлекла меня в родную Тоскану, именно её прогретые солнцем земли я видел перед собой и рисовал их с тем же трепетом что и раньше, сидя в долине среди земляничных деревьев. Я забыл обо всём, о времени, о том, кто я, и где нахожусь.

Сквозь толщу звуков где-то совсем рядом раздался женский голос, все ближе и ближе, пробиваясь в сознание.

- Алессио, - наконец осознав, что зовут меня, я повернулся лицом к залу.

Передо мной стояла Альда, а рядом с ней молодой мужчина, очень хорошо одетый, с дорогими часами на руке. За секунду оглядев его с ног до головы, я вернул свой взгляд к девушке.

- Здравствуй, так вот где ты рисуешь, - девушка была рада меня видеть, в отличии от своего спутника. Он посмотрел на мои руки, вымазанные в краске, и с каким-то пренебрежением взглянул на мою работу, бросив взгляд за спину. Я кивнул и улыбнулся.

- Ах да, это Бруно, - повернувшись к мужчине Альда представила ему меня. Рукопожатия никакого не было, мужчина холодно кивнул и обратился к спутнице.

- Альда дорогая нам пора, ты опоздаешь на показ.

- Да ты прав, Алессио я очень рада была тебя увидеть. Обязательно зайду посмотреть, когда ты закончишь, - глаза девушки сияли и помахав мне рукой она ушла, слегка подталкиваемая в спину своим недовольным спутником.

Вернувшись обратно к своей работе, я пытался не думать о том, что только что увидел, но чувство неприязни к мужчине, который сопровождал Альду росло во мне как снежный ком. Настроение было безнадёжно испорчено и весь оставшийся день я рисовал, сжав губы и стараясь подавить в себе чувство ревности. Как можно ревновать того, кто тебе не принадлежит? Оказывается, можно. На миг я захотел бросить всё и вернуться в Тоскану. Спрятаться, укрыться и забыть обо всём. Но я знал, что от себя самого не убежишь. Я вернусь на родную землю, таща за собой весь груз мучавших меня чувств. Они не оставят меня в покое.

Голова к вечеру стала совсем тяжёлой, невыносимая усталость от тревожных мыслей накрыла меня, прибивая к земле. Наскоро попрощавшись с хозяином ресторана, я вышел на улицу и быстрым шагом пошёл домой. От волнения я не испытывал чувства голода, несмотря на то что ел только утром.

Холодный душ остудил мое разгорячённое тело. Одев брюки и футболку, я взял рюкзак с инструментами и забыв закрыть дверь квартиры, вылетел на улицу. Ни секунды, не задумываясь куда и зачем иду, я оказался на площади у фонтана. Увидев свободное место у дерева, я достал складной стул, мольберт и краски. В задумчивости я стал осматривать площадь, выхватывая цепким взглядом из толпы что-то особенное. Мне нужны были эмоции, чувства, чтобы перекрыть собственную ничтожную и глупую черноту в душе. У фонтана сидела пожилая пара. Синьора, маленькая сгорбленная старушка с густыми седыми локонами держала за руку такого же белого как снег старика. Их руки слегка потряхивало, но они крепко держались друг за друга и кидали зерна птицам, кружащим у их ног. Робкая нежность, исходившая от этой пары, проникла в меня и стала успокаивать.

Встав со стула и сняв с себя шляпу, я подошёл к пожилым людям. На секунду я совершенно забыл, что не могу говорить, и вспомнил об этом когда увидел удивленные лица стариков, обращенные в мою сторону.

Быстро достал телефон, написал сообщение и показал его супругам.

- «Добрый вечер, я художник. И я очень бы хотел вас нарисовать, если позволите. Вы прекрасны. Меня зовут Алессио. Это совершенно бесплатно, я хочу сделать вам подарок».

Слегка шевеля губами, старики прочитали моё сообщение и посмотрели на меня. Женщина улыбнулась и замахала руками

- Ах мальчик мой, что в нас может быть интересного, мы обычные старики. Посмотри сколько вокруг молодых и красивых людей. Возьми хотя бы ту прекрасную девушку с розой в волосах. Нужно же рисовать что-то красивое.

Я с улыбкой смотрел на пожилую женщину.

Она не понимала, что настоящая красота условна и именно образ её и её мужа был красивее и утончённее всех, кто был на площади в этот вечер.

Получив поддержку в лице супруга пожилой женщины, я всё-таки добился своего, и пара села рядом со мной.

- "Не отвлекайтесь на меня, не нужно позировать. Сидите так же как и раньше, как будто меня здесь нет."

Синьора Лаура, как она представилась мне, засмущалась как молоденькая девушка. Её седые кудряшки слегка подрагивали от волнения, но ласковые объятия мужа успокоили женщину, и они вскоре перестали обращать на меня внимание, обнявшись и подставив лицо солнцу.

Я рисовал. И облако тепла, идущее от этих милых людей, укутало меня и накрыло спокойствием. Кажется, я нашёл своё лекарство на этот вечер. Солнце склонилось к земле, уличные фонари замигали и осветили улицу золотистым светом, оставляя на плитке длинные тени. Не заметив, как быстро пролетело время, я поднял голову и посмотрел на горящий горизонт.

- «Ваша картина готова, я надеюсь она принесёт вам удачу», - протягивая рисунок старикам, я поцеловал руку женщине и улыбнулся со всем теплом, которое испытывал к этим людям.

- Лаура, посмотри, как ты прекрасна. Молодой человек увидел в тебе то, чем я не устаю любоваться уже долгие годы, - старик обнял жену и поцеловал её в лоб.

- Спасибо вам Алессио, вы очень талантливый мальчик, - мужчина снова пожал мне руку, и обняв расчувствовавшуюся женщину, медленно повёл её прочь.

Наступала ночь, на душе стоял полный штиль. Думать не хотелось, я исчерпал лимит переживаний за сегодняшний день. Хотелось вкусной еды и крепкого сна.

Полюбившееся мне кафе встретило меня аппетитными запахами.

После ужина и пары бокалов хорошего вина я кое-как дошёл до дома. Усталость и переживания добили меня окончательно. Закрыв дверь квартиры и бросив рюкзак на пол, я, не раздеваясь упал на кровать и провалился в глубокий сон.

На утро голова была тяжёлой. Стоя под прохладными струями воды, я вспомнил странный сон, который увидел этой ночью. Как будто я сидел у озера в Тоскане и рисовал закат. Окуная кисть в краску, я наносил её на холст, но вместо краски по нему текла грязная вода, я снова брал краску и снова она исчезала. Страх и паника холодными руками сжали моё сердце. Я понял, что не могу ничего исправить, ничего не выходит. Я рисую, но холст по-прежнему пуст.

Растерев тело толстым махровым полотенцем, я накинул рубашку и джинсы, и, схватив сумку, вышел из квартиры. Я никогда особо не следил за модой, носил то что было удобно и не сковывало движения. Также и в людях я предпочитал разглядывать то, что было недоступно для обычного мимолётного взгляда. Внутренний мир порой казался дороже одежды, дорогих машин и драгоценностей. Наверняка многие сказали бы: «Конечно, зачем тебе думать об этом, у тебя всё есть». Да, все ищут причины поступков и слов окружающих их людей. Я не ищу. Мне вспомнился мужчина, сопровождавший Альду в ресторане. Его можно было назвать модником с большой буквы. Судя по одежде и манере держаться, он был из высшего общества и очень подходил девушке, и совсем не был похож на меня, и от этого осознания на душе было ещё тяжелее.

День был пасмурным и прохладным. На миг задумавшись, я вернулся обратно и взял картину на которой была изображена Альда у озера. Холст я вставил в старинную резную раму, купленную на блошином рынке. Как только подвернётся удобный случай, сразу же вручу ей подарок.

Весь следующий день я был занят росписью стен, в перерыве я слушал истории синьора Рикардо и пил кофе. По его настоятельному требованию я написал отцу о том, что траттория в которой я работаю хотела бы закупать у них вина. Наше вино покорило гастрономический вкус синьора Рикардо. Он так и сказал: вино пахнет цветущими полями Тосканы и всенепременно должно подаваться в его ресторане. Родители очень обрадовались этой новости. Новые покупатели всегда на вес золота.

День пролетел незаметно, убрав рабочее место, я взял сумку с картиной и вышел на душную мостовую. По наэлектризованному влажному воздуху можно было понять, с неба вот-вот польётся вода. Идти домой не хотелось, и я направился на площадь Санта Мария. Моё излюбленное место, с которого был виден каждый уголок площади и древняя церковь, которой уже не один век.

Вскоре ко мне подошла влюблённая пара. Молодой мужчина, держа за руку свою девушку, спросил меня, не мог бы я нарисовать её портрет. Не раздумывая, я согласился и усадив девушку рядом с собой, приступил к работе.

Тучи сгущались всё больше и больше, холодные брызги от фонтана, благодаря резкому ветру долетали даже до меня. Я торопился закончить картину, пока не начался ливень. Открытые плечи девушки покрылись мурашками и ветер трепал её длинные волосы, поднимая их вверх. Именно так я её и нарисовал, живую и продрогшую, но несущую в глазах жаркую страсть к своему любимому мужчине.

Портрет привёл в восторг влюблённую пару. Глаза мужчины загорелись, и он поднес руку девушки к своим губам и сказал:

- Я поставлю его в своей спальне, и просыпаясь буду видеть твоё лицо, - парень обнял девушку и взглянул на меня.

- Сколько с меня за эту работу?

Я, растерявшись на миг пожал плечами и нерешительно улыбнулся. О цене я как-то не подумал, да и вообще никогда не думал о ценности своих картин.

Мужчина достал портмоне и выудив пару купюр евро, вложил мне в руки.

- Спасибо вам дорогой художник, у вас золотые руки.

Сжимая рисунок, молодые люди направились прочь с площади, а резкие порывы ветра прорвались тяжёлыми ледяными каплями. Спрятав деньги в карман брюк, я собрал рюкзак и только собрался выйти на дорогу, как из-за угла на меня выскочила пара, девушка прикрывала голову мужским пиджаком, а мужчина держал её за талию.

Меня как будто парализовало. Это была она. Альда застыла на месте, как только увидела меня. Недовольный взгляд всё того же спутника сразу же был прикован к моему лицу. У меня не было времени и возможности что-то писать и показывая жестами, что очень рад её видеть, я достал из сумки картину и протянул её девушке.

Не совсем меня понимая, она взглянула на холст и побледнела, капли дождя скатились с её губ на подбородок.

- Что это такое? - увидев на картине лицо Альды, Бруно с еле скрываемой злостью и презрением на меня посмотрел.

- Когда ты успел её нарисовать? Почему я об этом не знаю? Альда, я не давал тебе разрешения связываться с уличным художником. Ты посмотри на него, одет чуть ли не в рванье. Что он вообще себе позволяет?

Альба побледневшими губами начала что-то шептать мужчине на ухо, видимо пытаясь его успокоить. Но мужчина завёлся ни на шутку, вырвав из её рук картину, он резким движением разорвал полотно и сломал раму, бросив мне под ноги. Я не смотрел на него, мои глаза были устремлены на лицо девушки, полное ужаса.

Бруно схватил Альду за руку и потащил за собой до виднеющегося неподалёку ресторана. Я стоял на том же месте, не двигаясь и смотрел им вслед. Вдруг девушка вырвалась из рук мужчины и бросилась ко мне. Пиджак от быстрого бега слетел с её плеч и упал в лужу. Бруно кинулся его поднимать, смотря вслед Альде и что-то крича ей.

Подбежав ко мне, она слегка присела и подняла разорванное полотно и с горечью посмотрела на меня.

- Это я во всём виновата, Алессио. Только я. Прости меня. Пожалуйста прости,- девушка начала быстро и сбивчиво говорить.

- Всё совсем не так как тебе показалось в Тоскане. Я не та, что ты видел там рядом с собой. Я боялась тебе сказать об этом. Боялась, что ты не поймёшь и осудишь меня. Ты же не такой как я. Ты свободный и счастливый. А я нет. За любое неверное слово меня непременно осудят. Здесь нельзя так, меня не поймут. Но это не значит, что я не вижу какой ты, - губы девушки дрожали от холода, мокрые волосы тонкими плетями прилипли к лицу.

- Прости меня Алессио, - Она погладила меня по щеке и посмотрела мне в глаза, если бы ты знал какая я, ты бы не стал меня рисовать.

Альда резко развернулась и побежала, стук каблуков отдалялся, унося за собой её запах и тепло разгорячённого тела.

Мои руки упали мёртвыми плетями вдоль тела, разорванное полотно выскользнуло прямо в лужу под ногами. Я наклонился вниз, растерянно смотря как лицо девушки на картине темнеет, впитывая в себя грязную воду. Я чувствовал, будто эта грязь пропитывает меня насквозь, заливаясь чёрным ручьём прямо в сердце.

И без того узкая улица начала сжиматься вокруг меня и давить. Это походило на клетку, стремительно уменьшающуюся в размерах. В глазах всё плыло как будто по лицу бежали плотной стеной непролитые слёзы. Пошатываясь я шёл к дому, вода в ботинках хлюпала, но я не замечал ничего, мне было всё равно.

Первый раз в жизни я захотел напиться до беспамятства, что я и сделал. Не задумываясь ни на секунду, я свернул на полпути в поисках какого-нибудь заведения.

Совершенно мокрый я зашёл в винный бар за углом моего дома. В зале было много людей, шума и музыки. Подозвав официанта, я сел за дальний столик.

Поставив на столе бутылку вина, стакан и сырную нарезку, официант удалился, оставив меня одного. Я налил стакан до краёв и несколькими глотками его осушил. Затем налил ещё. Мне хотелось утопить заглушить боль, плескавшуюся во мне словно океан. Помутневшим взглядом я стал осматривать зал, который был почти полон людьми. В один миг я почувствовал на себе взгляд и повернулся. За соседним столом сидела девушка. Одета она была в довольно вызывающее, изумрудного цвета, платье, которое больше открывало тело, чем скрывало его. Тёмные волнистые волосы скреплены большой заколкой с камнями в виде птицы. Большие раскосые глаза без капли стеснения разглядывали меня. Я не отводил взгляд, смотрел на неё также открыто, как и она. Наконец отвернувшись от девушки, я налил новую порцию вина и взял с тарелки кусок сыра. Волосы постепенно высохли и завились спиралями, падая на лицо.

Уставившись немигающим взглядом на пустой стакан, я почувствовал, как стул рядом сдвинулся, и подняв глаза, увидел, как девушка, которая с таким упорством на меня смотрела, села рядом.

- Привет красавчик,- улыбнувшись, она подпёрла щёку рукой и полуприкрыв глаза, посмотрела на меня.

Я кивнул и жестом подозвав официанта, попросил у него ещё одну бутылку вина и второй стакан.

- Я наблюдала за тобой, ты мне понравился, что-то в тебе есть. Но ты здесь раньше не был, я бы тебя заметила.

Я жестами показал, что говорить с ней не могу.

Она поняла меня сразу и на языке глухонемых сказала, что это не проблема.

- «Я удивлён, откуда ты знаешь язык жестов?»

- Моя мать глухонемая, так что я прекрасно тебя понимаю.

Налив девушке вина, я откинулся на спинку стула и выдохнул.

- У тебя был тяжёлый день? Что-то случилось, я права? Не хочешь поделиться?

Я покачал головой и посмотрел ей в глаза.

- Ты находишься там, где люди отдыхают от своих проблем. Здесь спокойно можно поговорить со случайным собеседником и излить ему всё, что накопилось на душе. Навряд-ли на утро кто-то вспомнит о том, что было сказано в этих стенах. - Девушка развела руками и оглядела зал.

Расскажи хоть что-то о себе, - глотнув вина, она откинула волосы назад и облизала красные губы.

Я молчал и пристально рассматривал обнажённые плечи девушки, внутри стало просыпаться горькое желание.

- Давай я расскажу о себе, может тогда тебе будет легче открыться, и ты поймёшь, что ничего сложного в этом нет, - девушка посмотрела на меня с еле уловимой насмешкой.

- Я пою в местном ресторанчике на площади у моста Сестио. Уже несколько лет, даже не помню точное количество времени. Не скажу, что это то, о чём я мечтала, но всё же деньги платят неплохие. Живу здесь, в Трастевере с глухонемой матерью и младшей сестрой, отец умер, когда я была ребёнком. Работать начала рано, еле концы с концами сводили. Семья не богата, поэтому живём в основном на то, что я заработаю. Нужно оплачивать лекарства матери и учёбу сестре. Как-то так, если вкратце.

Девушка сделала несколько глотков вина и замолчала

- А чем занимаешься ты?

- «Рисую, пишу картины.»

- Да? Это здорово, просто здорово. Люблю живопись. Но музыку всё же люблю больше.

- «Музыка и живопись это одно и то же, просто в разных формах. Все эмоции зарождаются в сердце, оттуда они выходят чистым материалом, а человек выражает их как умеет. Кто-то руками, кто-то глазами, а кто-то с помощью слов», - я устало потёр глаза, обнаружив что руки уже с большим трудом меня слушают.

Выпитая бутылка вина развязала мой язык, если в моем случае так можно было сказать, я уже подзабыл как это просто сидеть и о чем-то беседовать, людей знающих язык жестов встретить довольно тяжело.

- «Как-то я написал картину по музыке. Я сидел в комнате и слушал Моцарта, и в один момент меня накрыло волной таких сильных чувств, что я тут же сел за мольберт и начал рисовать. Мне кажется, это была самая быстро написанная картина из всех».

Глаза девушки восхищённо загорелись.

- И что же ты нарисовал?

- «Грозу, чёрное небо, напряжение, буйство.

- А почему ты здесь один? - девушка с интересом на меня посмотрела, медленно прожёвывая кусочек сыра.

- «Я всегда один».

- Мне кажется это нужно исправить, человек не должен быть один. Тем более всегда.

- «Я не хочу», - допив вино я посмотрел девушке в глаза и понял, что безумно пьян, пить я так и не научился.

Шум голосов, медленная музыка смешивалась с дымом и запахом пиццы. Красивое лицо девушки плыло в воздухе меняя свои очертания и смешивалось в моей голове с образом той, кого я пытался забыть…

Глава 11 Причина жить

На утро я понял, как бывает жестоко похмелье, в висках стучало отбойными молотками, да так что высекало искры из глаз. Сжимая голову руками, я сел на краю кровати и оглядел комнату. Пустые бутылки на полу говорили о том, что баром я вчера не ограничился. Я же не помнил ничего, за порогом квартиры обрывались последние воспоминания. Подойдя к мольберту, я окинул его взглядом. Холст был полностью облит чёрной краской. Повернув голову, я посмотрел на постель, в кровати раскинув руки в разные стороны лежала обнажённая девушка и тихо спала. Вот значит, как. Я пытался забыться всеми возможными способами. Жаль не вышло, моя память осталась со мной.