Тенлис Хилл. Возвращение в прошлое

Ана Диер

Тенлис Хилл. Возвращение в прошлое

…

«Ужасные события можно забыть, выбросить из памяти будто никогда и не было, но в сердце навсегда останется шрам. Люди помнят — хотят они этого или нет. Прошлое никуда не уходит. Все наши ошибки и ошибки наших предков ложатся грузом на следующие плечи, но это не значит, что мы не можем разорвать замкнутый круг. Ведь этот круг — в нашей голове»

Холод

Промозглый ветер упрямо трепал пожухлую траву, унося с собой остатки тепла и обжигая замершее тело. Ледяные капли били по измученной коже, причиняя невыносимую боль. Где-то вдали отчаянно галдели вороны, чувствуя близкую добычу. Они наполняли округу противным карканьем, взывая к худшим воспоминаниям, похороненным глубоко внутри.

Очередная капля сорвалась с дрожащей ветки и стремительно упала прямо на пересохшие губы.

Девушка дёрнулась, заставляя себя распахнуть глаза и уставившись в ничтожный просвет совершенно тёмного ночного неба, мельтешащего где-то высоко, между зловещими кронами деревьев, попыталась проснуться...

«Я опять в лесу…»— промелькнуло в голове.

Она моргнула в попытке прогнать столь ужасающие наваждение, но почувствовала лишь, как холодная капля дождя опустилась на обезвоженную кожу вновь.

«Это не сон!»— мысль такая гнетущая, но всё же безумно реальная, заставила немедленно подняться, хватаясь обессиленными руками за выступающие ветки сухих кустарников.

Оказавшись на ватных ногах, девушка закрутилась на месте, лихорадочно оглядываясь в попытке вспомнить хоть что-то, что подскажет, как она здесь очутилась. Но молчаливые сосны лишь гоняли холодный ветер в густых ветвях, издавая протяжные, скрипучие стоны.

Во тьме чудилось, что вокруг тысячи страшных, озлобленных существ с крючковатыми конечностями и взлохмаченными головами. Они словно подкрадывались все ближе, тянули к ней свои грязные лапы, жаждущее тёплой крови. Но стоило моргнуть вновь, зажмуриться, как разум отгонял страшные видения, возвращая полуголым деревьям их первозданный вид.

Голова пошла кругом, ноги показались тяжёлыми, отлитыми из чистого свинца.

Шаг.

Ещё.

Босые ступни погружались в холодную, вязкую грязь по щиколотку, заставляя морщиться от отвращения и ещё больше дрожать. Лес казался нескончаемым лабиринтом, вырванным из контекста очередного мифа. Одинаковые деревья кружили голову, а выглядывающая между тучами бледная луна едва ли справлялась с освещением и без того нелёгкого пути.

— По… мо… Помогите… — вместо крика вырвался лишь слабый хрип. Лёгкие сдавило от недостатка кислорода.

Девушка остановилась, прислонившись к шероховатому дереву спиной, и постаралась перевести дыхание. Секунда промедления и вокруг вновь мерещились скачущие во тьме тени. Они словно искусно насмехались над ней, заставляя страх достигать апогея. Дыхание сбивалось, становилось рваным. Ужас проникал в каждый потаённый уголок души, обволакивая липкой паутиной кошмара.

— Помогите!

Вторая попытка позвать на помощь, провалилась точно так же, как и первая. Отчаянный крик сорвался с губ хриплым шёпотом, вызывающим лающий кашель. Девушка обхватила плечи руками, пытаясь согреться. Сорочка промокла и прилипла к телу, вызывая ощущение мерзости. Запрокинув голову к небу и сделав глубокий вдох, девушка взяла себя в руки и попыталась сосредоточиться на ощущениях. Дрожавшие пальцы усердно растирали окоченевшие плечи, пытаясь вернуть украденное тепло, звуки сливались в сплошную какофонию. Втянув носом колючий воздух с примесью гниющей листвы, она уже точно знала, что всё происходящее вовсе не сон. И судьба вновь столкнула её в пропасть прошлого, чтобы уничтожить окончательно.

— Всё в порядке. Я справлюсь... Раз… Два…Три…Я уже была здесь...

Длинные ресницы распахнулись, дыхание постепенно, но всё же становилось более ровным, а ночной лес теперь казался абсолютно нормальным. Блуждающая странница медленно пошла дальше, шаг за шагом пытаясь найти выход из лесной темницы, в которой вновь оказалась не по своей воле.

Ветер подвывал всё интенсивнее, принуждая дрожать от холода. Вскоре ноги перестали слушаться, а сознание, затуманенное страхом, продолжило вести игру воображения. Девушка внезапно почувствовала, что за ней упрямо наблюдают: кто-то совершенно точно ступает по пятам, крадётся позади, утопая в гуще тёмных деревьев, в надежде остаться незамеченным. Но сухие ветки всё же хрустят где-то за спиной, а с ветром прилетает гулкое эхо, раздающиеся, то ли зловещим шёпотом, то ли протяжным воем затерявшейся лисицы.

Глаза наполнились слезами, искусанные до крови губы едва заметно задрожали. Ей хотелось просто убежать, скрыться из этой воображаемой тюрьмы, но с каждым новым шагом, казалось, спасения нет.

— Выход. Я должна найти выход… — прошептали едва шевелящиеся губы. — город должен быть близко...

Спустя ещё пару беспомощных шагов по хлюпающей жиже, впереди наконец-то показался долгожданный просвет — выход из лесной темницы.

Но порывы ветра разорвали плотную завесу дождевых облаков, и сквозь образовавшиеся в ней зияющие дыры выглянула багровая луна, заливая окрестности своим зловещим светом. Она пробивалась сквозь густые ветви деревьев, словно тонкая, но настойчивая струйка, вызывающая неконтролируемый страх.

— Нет... — сорвалось с губ.

Не разбирая дороги, несчастная бросилась вперёд, растрачивая последние силы в попытке вновь спастись от собственной судьбы, написанной уже давно. И несмотря на все молитвы, произнесённые женщиной в бреду, выход, как всегда, оказался лишь ловушкой. Поляна, всё так же окружённая лесными гигантами, склоняющимися с грозным хрустом под напором стихии, уже ждала её, чтобы погрузить в тот самый день.

Воспоминания, хранящиеся где-то глубоко в душе́ тяжёлым камнем, выплеснулись наружу вместе с истеричной волной смеха при виде злополучного места.

Девушка точно знала эту поляну, помнила каждый дюйм примятой травы, впитала под кожу запах каждого растения, окроплённого когда-то кровью.

Словно всё случилось вчера, а не десять лет назад.

Смех резко оборвался удушливым кашлем. Девушка упала на колени и замерла, оглядываясь по сторонам в поисках решения очередной головоломки. Теперь только лес казался единственным соратником, скрывающим её от взгляда кровавой луны.

Высокая трава впереди зашумела, прогибалась под натиском холодного ветра и пробудила самый главный кошмар прошлого. Сердце пропустило пару глухих ударов. Превозмогая усталость, девушка поднялась на ноги, внимательней, вглядываясь в едва освящённый клочок злополучной поляны.

Она понимала, что впереди, несомненно, что-то лежит, но ещё две секунды потребовалось, чтобы осознать — это тело человека…

Колени задрожали, а земля неожиданно ушла из-под ног истощённого тела. Она метнулась вперёд, замерла в метре от тёмного пятна, и опасения подтвердились: свидетельница-луна, вновь на мгновение вышла из-за стелящихся по небу тёмных туч и показала человека, лежащего в неестественной для живого позе.

— Надо помочь… Я должна помочь...

Потеряв последние силы, она вновь рухнула на колени и поползла прямо по слякоти, раздвигая руками колючую траву, царапающую кожу до крови. В голове безумным гулом закрутилась только одна мысль.

«В этот раз я должна успеть»

Достигнув цели, девушка вздохнула с облегчением. Пытаясь унять сердцебиение, схватилась за вырванную из прошлого коричневую куртку, уже пропитанную кровью и липкой грязью. Потянула на себя и с трудом перевернула грузное тело лицом вверх.

Мир вокруг завертелся…

Воспоминания смешались, болезненные и счастливые, они кружились чередой чёрно-белых стоп-кадров, угрожая окончательно свести с ума.

— Нет… не ты...нет! Здесь лежал не он! Слышишь? Не он!

Она как ошпаренная откинулась назад, в истерике, повторяя одно и то же. Слёзы заструились по щекам жгучими ручьями, заставляя глаза жмуриться, пальцы не слушались и хватались за холодную траву в поисках мнимого спасения.

Первое впечатление отступило спустя две минуты.

— Это не может быть он...он... он выжил...всё не по-настоящему...

Девушка с трудом выровняла дыхание и вновь подползла к телу. Луна освещала красивое, загорелое лицо, усыпанное поверхностными шрамами, тонкая струйка уже свернувшейся крови замерла в уголке приоткрытых губ.

Она коснулась его лица, пытаясь развеять морок и вернуть реальность, но ничего не изменилось, лишь ветер протяжно завыл, где-то в лесу.

Взгляд парня, так безжалостно вырванного из прошлого, не изменился, все те зрачки-бусины, окружённые яркой радужкой, цвета чистого изумруда или же ранней весенней листвы, которую она так любила... Но они больше не смотрели влюблённым взглядом. Теперь они смотрели в чёрное небо и казались стеклянными.

Мёртвыми.

— Как же так, Дин? Я не верю…не верю!

Её крик, надломленный, наполненный безутешною болью и скорбью, разнёсся, казалось, на всю округу. Невесть откуда взявшиеся силы дали возможность бежать, спасаться от этого кошмара, но девушка старательно тянула труп за куртку по вязкой жиже.

Она собиралась его спрятать, спасти, не смела больше бежать от него, но до конца не понимала, что сердце уже не бьётся.

— Я больше не брошу тебя... Дин, слышишь, я больше не исчезну... — шептали губы, а руки, покрытые кровью, все тянули и тянули эту ношу за собой.

Обессилив окончательно, она упала на промёрзшую землю рядом с ним и бросила взгляд в светлеющее небо.

— Я останусь, слышишь...я останусь с тобой...

Боль и отчаянье уже взяли над ней верх. Реальность и кошмар окончательно потеряли границы, и тяжёлые ресницы медленно закрылись, но рука осталась сжимать холодную ладонь дорогого человека, которого она уже однажды оставила.

Глава 1. Отпечатки вины

«Воспоминания — они как сон, бледнеют со временем, и линия между ними превращается в тонкую нить. Люди говорят: прошлое — важная, неотъемлемая часть тебя, даже если сокрыто во тьме. И помнить необходимо. Да и забыть иногда невозможно»

Бостон.

Осень 2000 года.

Агата резко распахнула наполненные ужасом глаза и вскочила, комкая под собой чёрные шелковые простыни. В горле всё ещё остро чувствовался отталкивающий привкус соли, оставшийся осадком от пролитых недавно слёз. Сердце бешено колотилось, норовя вот-вот пробить грудную клетку и выскользнуть наружу, чтобы разбиться окончательно на сотни маленьких осколков.

— А-А-А-А-А-А!

Её сдавленный болью крик разнёсся по комнате, отвечая глухим эхом и напоминая, что мир всё ещё держится и она в безопасности.

Девушказаскулила, схватилась за голову, запуская пальцы в длинные волосы, стараясь избавиться от преследующего наваждения. Но перед глазами всё ещё стояли ужасающие кадры её тайного прошлого, которое Агата пыталась схоронить как можно глубже в сознание.

Измотанные кошмаром нервы, и без того в последнее время натянутые, грозились вот-вот разорваться и вновь ввести свою обладательницу в состояние тяжёлого психического расстройства, от которого она так старательно пыталась бежать долгие годы.

— Так. Спокойно, Агата. Это сон. Только чёртов сон!

Девушказадрожала, принялась тщательно растирать ледяные ладони, хрустя костяшками длинных пальцев. Это помогало собрать себя в кучу после очередного срыва. Физическая боль вытесняла душевную, позволяя осознать, где реальность, а где бред воображения.

Медленно спустив ноги на пушистый ковёр и не ощутив противной и вязкой жижи, Агата наконец-то немного успокоилась, но дрожь во всём теле никуда не делась, продолжая напоминать о ночном кошмаре. На тумбочке завибрировал мобильник, разрывая полную тишину, царившую в маленькой спальне её квартиры, и тело вновь напряглось, приготовившись к атаке.

— Чёртовы напоминания!

Агата смахнула ладонью назойливый аппарат и ещё раз с шумом выдохнула, шёпотом считая до десяти.

Едва ли собравшись с мыслями, девушкаотправилась на кухню, по пути включая все ночники, расположенные в каждой комнате. Она обустроила этот дом так, чтобы здесь не осталось места боли и воспоминаниям, но они, словно перелётные птицы, всякий раз возвращались, требуя впустить в израненную душу.

— Что Мэвис, голодная? — изящная чёрная кошка, имеющая сильно выраженную гетерохромию, довольно мурлыкнула, запрыгнув на деревянную барную стойку, и облизнула руку взволнованной хозяйки. — Сейчас моя милая.

Девушкалёгким движением вскрыла пакет с концентрированным кормом, наполняя маленькую миску с изображением зелёной лягушки, и погладила любимицу по выгнутой спине. Кошка понимающе кивнула, спрыгивая на пол и вальяжно направляясь к еде.

Агата запустила кофемашину и присела за стойку, всё ещё потирая руки от нервов и прислушиваясь к успокаивающему рокоту машины. Внимание привлёк открытый ноутбук, красная лампочка неумолимо мигала, напоминая о непрочитанном сообщении.

— Миссис Смит, вас-то мне и надо.

Открыв почту, Агата пробежалась глазами, по короткому сообщению, с рекомендациями от личного психотерапевта. Пальцы застучали по клавиатуре, пытаясь сформулировать в ответе верные предложения, но каждый раз текст неизбежно приходилось стирать.

Откинувшись на мягкую спинку стула, девушкасделала несколько больших вдохов, пытаясь выровнять дыхание.

— Нет. Надо позвонить, — она взглянула на часы, отсчитавшие ровно девять вечера, и нажала на видеозвонок.

Две минуты ожидания показались целой вечностью, но на другой стороне всё же появилась невысокая женщина лет пятидесяти, с выбивающимися, седыми прядками из небрежно собранного на голове пучка. В домашней обстановке доктор Смит не создавала впечатления серьёзного специалиста, каждый день работающего со сложными пациентами, всё больше напоминая просто милую старушку, которая только что пекла пирожки в своём ярко-оранжевом халатике и круглых очках в стиле знаменитого героя книги Джоан Роулинг.

— Хм… Агата Брайн. Рада тебя слышать, ты, вероятно, уже видела мой рецепт на новые препараты, появились какие-то вопросы? — доброжелательным тоном спросила женщина, присаживаясь на большой жёлтый диван, усыпанный множеством маленьких подушечек с разноцветной бахромой.

— Да, спасибо, доктор Смит. Рецепт видела, всё прекрасно, но я звоню по другому вопросу, — запинаясь, ответила девушка, ковыряя ногтем собственные пальцы.

Психотерапевт по-отечески улыбнулась и взяла чёрный блокнот в кожаной обложке со стола, приготовившись записывать.

— Я внимательно слушаю, Агата. О чём ты хотела поговорить?

— Кошмары, доктор. Они вернулись с неделю назад. Стали слишком реалистичными, живыми. Я чувствую, как адский холод сковывает моё тело, как боль отображается на теле физически. Они стали настолько реалистичными, что я боюсь умереть там.

Доктор внимательно записала каждое слово пациентки, а после подняла неодобрительный взгляд на подопечную, оценивая состояние внешних показателей, что выглядели точно неутешительными. Агата в её глазах походила на загнанного в угол зверька, всеми силами пытающегося выжить любой ценой, но внутренняя борьба только уничтожала, не позволяя исцелиться от недуга. Враг притаился вовсе не где-то там, в мире кошмаров, а в её собственном сознании и не намерен покидать.

— Агата, напомни мне, пожалуйста, сколько прошло лет?

— Десять. Теперь уже ровно десять, — выдохнула девушка, пряча покрытые мурашками руки под столом, продолжая растирать их друг о друга.

— Милая моя, ты борешься с этим уже десять лет, но кошмары никуда не уходят, не кажется ли тебе, что проблема гораздо глубже? Не в месте, где произошло это, а совсем рядом с тобой?

— Кошмары покидали меня, вы же знаете! Я жила спокойно, но... Они вернулись снова, — Агата с тревогой посмотрела на доктора, комкая в руках сорочку от волнения. — Может, мне стоит лечь в клинику?

— Ты должна вернуться в этот город, Агата, как его там?

— Тенлис Хилл, — выплюнула девушка, пытаясь забыть это наименование, что припирало к стенке и заставляло сердце колотиться сильнее. Но доктор словно специально, постоянно заставляла произносить вслух причину её истинного кошмара.

— Стоит поехать туда и посмотреть своим детским страхам в лицо. То, что случилось с тобой десять лет назад, ужасно, но оно больше не повторится. Ты оказалась в эпицентре странных событий, мне жаль, что тебе пришлось пережить это, но необходимо понять: всё уже позади. Прошло десять лет, тот человек, который, устроил массовое убийство, давно мёртв, ты в безопасности.

— Прошу, прекратите это повторять!

Агата ощутила, как ладони стали мокрыми от пота, а дрожь мелкой рябью пробежалась по всему телу, остановившись где-то в области горла, перекрывая кислород.

Ускользнув десять лет назад из родного дома, оставив там семью и свою любовь, ей пришлось провести два долгих года в психиатрической клинике, чтобы избавиться от последствий пережитого кошмара. После же, пришлось сменить фамилию и поклясться самой себе, никогда больше не возвращаться в это проклятое Богами место. Но город, по всей видимости, не хотел отпускать свою давнюю подругу.

Он напоминал о своём существовании каждую ночь, призывая возвратиться.

— Лечение не помогает, Агата. Проблема не в нём.

— Это невозможно! Я не могу! — ответила девушка, глядя в упор на доктора. — Прошло десять лет, мне нельзя возвращаться!

Смит закатила глаза, как часто делала, когда её рекомендации не слушали, и, пролистав пару страниц блокнота, вновь посмотрела в камеру.

— Ты же говорила, там твоя мать? Сестра родилась? Съезди на два дня, просто навести родных. Я понимаю, что для тебя это сложно, но это необходимо для дальнейшей реабилитации. Докажи сама себе, что сильнее детских страхов. Агата, молния не бьёт два раза в одно место, понимаешь?

— Нет. Извините. Это исключено. Я не вернусь в Тенлис Хилл.

— Как знаешь. Тогда увеличу тебе дозу антидепрессантов и побольше отдыхай, возьми отпуск, съезди к морю. В пятничный сеанс попробуй принести мне пару записей о своих кошмарах, а там уже решим, нужна ли госпитализация.

— Да, спасибо, доктор Смит, доброй ночи.

Агата устало откинулась на спинку стула и тяжело задышала. При упоминании о городе из прошлого, паника снова попыталась завладеть разумом.

Кофе продолжал аппетитно дымиться в горячей чашке, ожидая, что его наконец-то выпьют. За окном гулко барабанил продолжительный осенний ливень. Сентябрь только начинался, но вот уже третью неделю над Бостоном нависали беспроглядные, грозовые тучи, и город, подобно Атлантиде — утопал в воде, становясь похожим на вечно холодный городок из её собственного детства, скрытый в густом лесном массиве от посторонних глаз.

— Ты меня не отпустишь…— шёпотом, глотая слёзы, пробормотала Агата, глядя, как капли дождя, медленно скатываются по стеклу панорамного окна, группируясь в продолжительные реки.

Мэвис, чувствуя настроение хозяйки, запрыгнула на колени и ласково потёрлась спинкой о холодные руки, а потом и вовсе свернулась калачиком, пытаясь успокоить свою кормилицу.

— Ну, хорошая моя, мы не можем вернуться, ты же понимаешь. Нас не существует для этого города.

Кошка жалобно мяукнула, задрав мордочку, словно хотела что-то ответить. В глазах настырного животного Агата иногда видела саму Гретту Эвердин. Тот же равнодушный, механический взгляд, тот же скрипучий голос, которым старуха наградила, когда рассказала свой коварный план в больничной палате.

Эти слова, словно заевшая пластинка, снова и снова звучали в голове, обретая совершенно другой смысл:

«Ты повинна в смертях чужих детей. Повинна в гибели Сэма».

Проклятие жило не в стенах Тенлис Хилла — оно обосновалось в её памяти. Агата больше не разделяла реальность с кошмаром, в который, погрузилась десять лет назад и не имела в себе сил оттолкнуться от дна, чтобы, наконец, всплыть навстречу солнцу.

Некогда уверенная в себе Агата Роуз превратилась в сломанную психичку Агату Брайн, сбежавшую из дома и потерявшуюся в собственной памяти.

— Идём ка лучше спать, время позднее. В этом городе нас не ждут, Мэвис. Мы мертвы, я и ты.

Девушка бережно взяла пушистый комок на руки и вернулась в спальню, оставив при этом ночники включёнными. Сквозь приоткрытое окно задувал прохладный ветер с запахом дождя. Холодные простыни остудили взбудораженный разум, и Агата, обернувшись в одеяло, прикрыла глаза. На удивление, сон быстро принял в свои крепкие объятия, но было в нём что-то странное, что-то знакомое и до хруста в рёбрах…родное.

Двенадцать лет назад в Тенлис Хилле.

«В заброшенном деревянном сарае приятно пахло свежим сеном и зерном. Пыль, витающая в воздухе, казалась крошечными танцующими кристалликами, просвечивающимися солнечными лучами, пробивающимися сквозь прохудившуюся крышу. Лето только начиналось и сулило три беззаботных месяца относительного тепла и свободы от ненавистной школы. Но для Агаты это лето вновь оказалось безрезультатной попыткой не сойти с ума от выходок родного отца.

Она сидела на пыльном подоконнике единственного окна и перочинным ножиком ковыряла очередное судебное письмо, выписанное на имя Джошуа Роуз. Внутри разгоралось неугасаемое пламя обиды и безвыходности, от которого подростку крайне сложно скрыться. В такие моменты Агате казалось, что было бы лучше, если отец просто исчезнет из их жизней. Растворится с рассветом, и имя его сотрётся из памяти. Но то были мысли, неспособные помочь.

— Роуз, ты опять сбежала, — послышался голос лучшего друга, пытающегося протиснуться сквозь выломанную доску в стене.

— Не зови меня по фамилии, — в сотый раз повторила девушка, гневно вгоняя острое лезвие в бумагу.

— Ага, размечталась, чё опять с настроением?

— Ничего, не с той ноги встала, — не поворачиваясь на парня, ответила она бесцветным голосом.

Дин, наконец, пробрался в их личное, спрятанное от посторонних глаз место сбора и подошёл ближе, любопытно заглядывая через плечо.

— Чёрт, Агата, он опять? Что на этот раз?

— Обманутые инвесторы. Старая схема, — Агата отложила нож в сторону и разорвала письмо руками в мелкие клочья. — У тебя сигареты есть?

— Да брось, ты ведь не куришь, — Дин серьёзно заглянул в глаза подруги. — Оно того не стоит.

— Давай, я сама разберусь! — Агата вытянула руку и нехотя, парень передал девушке пачку смятых Hariey Davidson.

Больше всего ему хотелось помочь подруге по-настоящему, не травить никотином, а оказать весомую поддержку. Но Дин знал, она не примет помощь. Больше нет. Маленькая девочка из их общего прошлого её принимала с открытым сердечком, эта же Агата Роуз – другой человек. Сломленный общественным мнением и обстоятельствами. Их город почему-то решил, что за грехи отца должна расплачиваться дочь, и это навсегда изменило его, Агату, сделав чёрствой и одинокой.

— Жалеть потом будешь, дура, — он устроился рядом и закурил, выпуская дымные кольца в воздух. — Это дурацкая привычка, по себе знаю.

Агата, глядя в одну точку, тоже прикурила и, почувствовав неприятный, терпкий вкус, с шумом выдохнула, выплёвывая горечь обиды.

— Я никогда не жалею о своих поступках, Уитмор. Чтобы не приключалось в моей жизни – это именно то, чего мне хотелось в определённый момент времени. И неважно, если потом это оказалось очередной дурацкой затеей.

— Чокнутая девчонка, — усмехнулся парень, глядя, как солнечные лучи, проникающие в окно, играют бликами на белоснежных локонах подруги.

Агата закашлялась и, наконец, рассмеялась, смерив друга шутливым «злобным» взглядом. Но Дин неожиданно замер, как восковая статуя, вглядываясь в её золотые глаза. Дурацкая ухмылка сменилась тревожным выражением, и больно вцепившись в худые плечи девушки, парень спешно заговорил:

— Ты должна вернуться, Агата! Город тебя ждёт! Ради меня, Агата!»

Навязчивый звон будильника крутил одну и ту же мелодию уже в третий раз, и отголосок прошлого, непрошено ворвавшийся в голову, развеялся с лучом солнца, проникшим сквозь тонкие шторы. Воспоминание из далёкого прошлого развеялось прахом, впервые не оставив противного осадка после себя.