Слёзы степи

Сказав это, Матрак встал из-за пиршественного стола, все остальные поднялись вместе с ним. Немедленно прекратилась музыка, стих гул пирующих. Он медленно спустился вниз и подошёл к огромному костру, от которого отошли в сторону танцовщицы. Взгляды всех собравшихся были устремлены на него.

– Благословлена эта ночь! Сегодня мы увидели реку, к которой многие годы не могли приблизиться наши отцы! Но великие духи вселили трепет в сердца наших врагов и привели нас сюда! Привели, чтобы мы совершили священную месть! Мы должны поступить с жителями Вартаны так, как поступили с жителями Батиона! Вартана должна стать голой степью, в которой не должно остаться ни одного города, ни одного жителя! Она должна стать пастбищем для нашего скота на многие поколения! Мы свершим священную месть и положим её начало прямо сейчас! Приведите сюда жертвы!

Раздался ритмичный барабанный бой. Всё собрание племени вместе запело священную песню.

Инервин молчала, напряжённо глядя на огромный костёр. И вот войны подвели к нему связанных пленниц. Их было двенадцать человек. Это были пленные Асмин, которых Малкон смогли захватить в ходе сегодняшнего боя у городских ворот. Все они были избиты, и выглядели очень измученными, едва держась на ногах. Одеты они были в свои доспехи, в которых были пленены в ходе сражения. Пленниц подвели к огню и поставили вокруг него на равном расстояние друг от друга.

Матрак воздел вверх руки и разом всё стихло.

– О великие духи, даровавшие нам победу! – возгласил он громким голосом. – Примите в благодарность от нас эту сладкую жертву, возносимую огнём в поднебесный мир! Упейтесь кровью наших врагов!

Опять раздался ритмичный бой барабанов, всё племя стройным хором запело священную песню. Инервин напряжённо смотрела на лица пленниц. И вдруг, одна из них, стоявшая напротив, подняла глаза и посмотрела прямо на неё. Она узнала её… Да, узнала! В её глазах вспыхнуло изумление, а затем бессильная злость. Инервин опустила взгляд и стала смотреть в землю.

Тем временем войны стали по одной кидать связанных пленниц в огонь под ритмичный бой барабанов и громкое хоровое пение племени. Вопли сжигаемых сливались с этим пением. Инервин вдруг почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она повернула голову и поймала на себе пристальный взгляд Огонга.

Тогда она собралась с духом и, подняв взгляд на огонь, принялась шевелить губами, как бы поя со всеми священную песню. Петь было не обязательно, всё равно никто бы не услышал её среди всего этого шума. Огонг едва заметно кивнул и, переведя взгляд на огонь, стал также петь вместе со всеми священную песню.

Инервин с трудом смотрела на это зрелище. Поистине, в этот момент начали действовать потусторонние силы, так что она едва держала себя в руках, у неё просто подкашивались ноги и темнело в глазах. Ночь кругом как будто стала ещё мрачнее. Мрак кругом сгустился, поглотив собой всё окружающее пространство, так что остался только этот огонь, хоровое пение и ужасные вопли, которые доносились, казалось, из головы. Огонь загорелся ярче и даже изменил цвет. Теперь среди него как бы гулял мощный огненный вихрь. Инервин прошиб сильный пот, руки её самопроизвольно тряслись, а щёки, на которых были начертаны священные символы, горели.

Но вот всё закончилось. Последняя пленница была брошена в огонь, и её вопли стихли. Раздалось радостное ликование. Вновь заиграла музыка, к костру тут же выбежали танцовщицы, пир продолжился.

Инервин едва стояла на ногах, она была бледной как смерть. Пировавшие на возвышенности стали возвращаться на свои места, но она теперь просто не могла идти. И тут кто-то подхватил её под руку и повёл прочь, уводя в темноту. Инервин повернула голову и увидела, что это был Индер, старший сын Огонга.

Он отвёл Инервин прочь от праздничного собрания и провёл через лагерь в одну из юрт. Внутри было тепло, горел небольшой огонь. Девочка-служанка спала возле него на небольшой шкуре.

Индер пнул её под бок сапогом. Та в ужасе вскочила на ноги.

– Я велел тебе не спать! – рявкнул на неё Индер.

– Прости, господин! – закричала в ужасе девочка, бросившись ему в ноги.

– Выйди из шатра и ночуй на улице до утра!

– Как повелишь, господин! – воскликнула девочка и выбежала из шатра на улицу.

– Она всего лишь маленькая девочка, – сказала Инервин, которая к тому времени взяла себя в руки. – Нельзя от неё требовать бодрствовать всю ночь, как от часового.

– Я требую от своих рабов то, что хочу! – ответил Индер грубо. – Отец велел мне взять тебя под охрану и не спускать с тебя глаз. Я запрещаю тебе покидать приделы этого шатра.

– Нужду тоже тут справлять? – спросила, ухмыльнувшись Инервин.

Она теперь полностью успокоилась и держалась с достоинством, ведь она была не так проста.

– Нет, по нужде можешь выйти. Но только по нужде и один раз в день!

Инервин ухмыльнулась и уселась на шкурах у костра.

– Иди на улицу и вели этой девочке вернуться, она будет мне прислуживать, – сказала Инервин Индеру.

– Что? Ты отдаёшь мне приказания?

– Мой род благороднее твоего. Ты не был бы достоин снимать сапоги с ног моего отца. С чего мне говорить с тобой иначе?

– Твой отец мёртв и весь твой род мёртв.

– Мёртвые способны мстить не хуже живых. Поэтому не дерзи мне. Позови сюда эту девочку, а сам ступай. Я устала и хочу отдохнуть.

– Нет, я не уйду. Я буду всё время следить за тобой. Так повелел мне отец.

– Твой отец клялся мне, что я буду гостей, а не пленницей. Неужели он нарушил свою клятву?

– Я не слышал этой клятвы.

– Ты не слышал, но духи слышали. Итак, перед лицом духов скажи мне, я гостья или пленница?

– Гостья.

– Тогда позови служанку и оставь меня одну, я хочу отдохнуть.

Индер замолчал, напряжённо задумавшись. Затем он молча кивнул и вышел из юрты на улицу.

Глава 5

Винили открыла глаза. Кругом неё царил полумрак и звенящая тишина. В небольшое окно было видно, что на улице уже начинало светать. Наступил новый, непростой день и теперь отношение северян к попавшим в крепость асмин кардинально изменится. Винилин нащупала бывший у неё на поясе клинок и, тихонько достав его из ножен, встала с лежанки. В комнате было тихо. Она аккуратно прошла к дверному проёму и вышла на кухню.

Здесь уже горел огонь, в слабом свете которого высокая северянка резала на обеденном столе овощи. Она была погружена в свои мысли и не заметила появление Винили.

Пользуясь полумраком комнаты, та аккуратно обошла её вдоль стены и уже практически пробралась к выходу, как под её ногой предательски скрипнула доска.

Северянка вздрогнула и повернулась в её сторону.

– Кто здесь?! – спросила она взволновано. – Это ты, чужестранка?

– Я, – ответила тихо Винили. – Не шуми, и я тебе не трону. Если нет, пеняй на себя.

– Отец просил передать тебе, что если ты покинешь этот дом, тебя убьют.

– Я учту это, – сказала Винили, направляясь к выходу.

– Стой! – окликнула её северянка. – Городской страже дан приказ убивать всех асмин, находящихся вне лагеря. Тебя убьёт первый же патруль.

– А где твой отец?

– Ушёл на дежурство. Он велел накормить тебя завтраком. Подожди немного, и я приготовлю похлёбку.

– Не нужна мне ваша похлёбка, – ответила грубо Винили. – Говоришь, убивают всех Асмин вне лагеря? Что же, раз так, мне нужна другая одежда, да и ты меня сопроводишь по улице. Скажешь, что я твоя родственница.

– Вот ещё! – возмутилась северянка. – Я не буду этого делать.

– Ради оказанного мне гостеприимства, я не хочу причинять вред ни тебе, ни твоей сестре. Не вынуждай меня делать этого.

– Я тебя не боюсь, – ответила ей северянка, продолжая резать ножом овощи.

Винили сделала несколько бесшумных шагов в полумраке комнаты и, быстро оказавшись за спиной у женщины, схватила её одной рукой за волосы, приставив к её горлу лезвие меча. Она специально коснулась им её кожи, так что на шее образовался небольшой порез.

– Я непрерывно воюю уже три года, и убивать врагов для меня привычное дело, – сказала ей Винили. – Не становись моим врагом, пусть моя внешность тебя не обманывает.

Она продолжала крепко держать северянку и чувствовала, как та задрожала от страха. Она действительно недооценила маленькую малкон.

– Я сейчас тебя отпущу, а ты поможешь мне выбраться из города, – продолжила говорить ей Винили. – Ты ведь сама любишь и ценишь свободу и должна понимать, почему я так поступаю. Я не хочу причинить вам зла, но и быть прислугой не желаю. Ты поможешь мне?

– Помогу, – ответила тихо женщина.

Винили отпустила её и убрала в ножны меч, после чего взяла со стола кусок отрезанного корнеплода и принялась его жевать.

– Принеси мне одежду своей сестры, – сказала она.

– Хорошо, – ответила ей северянка и, положив на стол нож, ушла в другую комнату.

Время шло, Винили продолжала один за другим есть кусочки корнеплодов. Вскоре северянка вернулась, принеся ей серое, шерстяное платье. Для Винили оно оказалось несколько большевато, однако она надела его поверх уже бывшей на ней одежды. Близилась зима, и в степи было уже очень холодно, лишняя одежда не помешает.

Отдав ей платье, северянка ушла и вскоре вернулась, одев на себя уличную одежду. Также она принесла небольшой плащ для Винили.

– Благодарю, – сказала ей Винили, закутываясь в плащ.

Северянка собрала лежащие на столе корнеплоды и кинула в стоящий в печи котёл.

– Подожди немного, похлёбка доварится, мы наберём её с тобой в сосуды и возьмём с собой, – сказала женщина Винили. – Когда мы повстречаем стражу, я скажу, что мы несём еду на стену моим братьям, и нас пропустят.

– Только быстро.

Они дали покипеть похлёбке несколько минут, после чего северянка прихватом вытащила из печи котёл и поставила его на стол. Они взяли два широких керамических горшка и перелили в них часть похлёбки. Закрыв крышками, горшки завернули в куски ткани и завязав в узел, взяли в руки и вышли на улицу.

Было пасмурно, только-только начало светлеть. Кругом бушевал сильный, холодный ветер.

– И куда же ты пойдёшь? – спросила северянка Винили. – Город хорошо охраняется, у нас тут надёжная стража.

– Пойдём на стену. Я раньше осматривала ваши укрепления. В одном из мест на востоке от города подходит узкая балка. Попробую спрыгнуть со стены и убежать туда.

– Зря ты так, – сказала ей северянка. – Если и не городская стража, то малкон тебя точно поймают.

– Это уже мои проблемы.

– Давай вернёмся в дом, я никому не скажу о том, что произошло.

– Нет, – отрезала Винили.

– Ты просто погибнешь за зря, а мне тебя жалко, ты ведь действительно храбрая.

– Многие храбрецы погибают напрасно, – отрезала Винилин.

Они молча шли по улице, кругом уже было достаточно светло.

Не успели они пройти и тридцати шагов, как их тут же окликнули из ближайшего переулка. К ним подошли двое рослых, вооружённых северян. Винили поплотнее закуталась в плащ. Теперь её спутнице ничего не стояло сдать её патрулю, и ей останется только со всех ног куда-то бежать.

– Кто вы?! – резко окликнул их один из северян, преграждая дорогу.

– Я Злата, дочь Вервольфа, – ответила северянка, снимая с головы капюшон. – Мы с сестрой несём еду братьям.

– Хорошо, – ответил северянин. Патрульные сразу же потеряли к ним интерес и отошли в сторону.

Девушки пошли по улице дальше.

– Спасибо, что не сдала меня, – сказала Винили своей спутнице.

– Я предупреждала тебя, что всё так и будет, – сказала ей Злата. – И я тебе предлагаю ещё раз, мы сделаем круг и вернёмся домой.

– Нет. Я лучше умру свободной, чем буду прислуживать, – сказала ей Винили.

– Ты молодец, – сказала Злата, повернув к ней голову и улыбнувшись.

Они шли по узким городским улочкам и вскоре подошли к подъёму на городскую стену. Внешняя часть стены была сложена из больших, обожжённых кирпичей, внутри у неё был саман, а сверху деревянные настилы. Зубьев у стены не было, но были закреплённые к настилу деревянные щиты, за которыми можно было укрыться от вражеских стрел. Высота стены была около восьми локтей, ширина четыре локтя.

Они поднялись на стену по деревянной лестнице и тут же оказались среди множества северян. Несмотря на ранний час, на стене их было достаточно много. Винили посмотрела на степь и сразу поняла почему. Прямо напротив них, локтях в восьмистах, на вершине ближайшего холма, она увидела лагерь степняков. Те раскладывали юрты, разводили костры и просто суетились. По виду их было несколько тысяч человек.

Девушки шли дальше по стене, на них не обращали внимания. Так они прошли около сотни локтей, пока Злата внезапно не подошла к группе отдельно расположившихся воинов и остановилась напротив них.

– Вот вы где сидите, – сказала она, обращаясь к ним. – А я принесла вам горячей похлёбки.

– Как нельзя кстати! – воскликнул один из сидевших на шкуре северян. Это был пухлый, рыжеволосый здоровяк. – Верен, Мрок, – давайте поедим, – сказал он, обращаясь к сидящим рядом войнам.

– Знакомься, это мои братья, – сказала Злата, обращаясь к Винили. – Воргат, – она указала на рыжеволосого здоровяка. – Верен, – это был угрюмый, темноволосый парень крепкого телосложения. – Мрок, – указала она на молодого русоволосого подростка с голубыми глазами.

– А кто это? – удивился Воргат, глядя на Винилин. Той не чего было ему ответить. Винили поняла, что хитрая северянка просто привела её в ловушку, и ей теперь некуда деваться, если только прыгать со стены и бежать со всех ног. Но она прекрасно понимала, что даже если сейчас спрыгнет и сможет убежать, её непременно поймают находящиеся поблизости малкон, которые зорко следят за городом и не позволят никому отсюда выбраться, тем более днём.

– Это гостья нашего отца, – представила Винили Амака. – Он принял её под своё покровительство.

– Вот как, – удивился Воргат. – Давай сюда свой котелок, а то я уже жуть как продрог на этом ветру, – сказал он Винили, и чуть ли не вырвал у неё из рук узел. Второй узелок, в котором был горшок побольше Амака отдала двум другим своим братьям, раздав также всем деревянные ложки для еды. Они немедленно принялись за горячую похлёбку, казалось, не обращая никакого внимания на Винили.

Та переключила своё внимание с завтракающих северян на суетящихся на холме кочевников. Опытным глазом она заметила, что к холму подходит большой, гружённый чем-то обоз, в котором было не мене тридцати телег. Телеги были открытые и явно везли какое-то снаряжение.

– Похоже, они готовятся к штурму, – сказала Винили вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

– С чего ты вязла? – спросил её удивлённо Воргат, оторвавшись от еды.

– Они завозят в лагерь много снаряжения, там могут быть стрелы, лестницы, а может быть и осадные машины.

– Осадные машины?! У малкон! Ха! Что за бред!

– А как они, по-твоему, добрались до этих мест, если предварительно не опустошили Батион? – ответила ему резко Винили. – Там тоже были города и крепости. Похоже, они их захватили и сожгли, а значит умеют штурмовать укрепления.

– Это ещё точно неизвестно, – ответил Винили мрачный Верен.

– Скоро узнаем, – ответила, не глядя на него Винили. Она продолжала смотреть на степь перед собой. Там по-прежнему продолжало происходить интересное. Из-за холма показались несколько сотен всадников, которые подъехав к городу примерно на пятьсот локтей, спешили бывшую у них в сёдлах пехоту.

– Похоже, штурм будет уже сегодня, – сказала вслух Винили.

– Что ты можешь в этом понимать, – усмехнулся Воргат, продолжая уплетать похлёбку.

Винили ничего на это не ответила, а стала осматривать располагавшиеся поблизости крепостные стены.

– Почему так мало щитов от стрел? – спросила она у сидящих рядом северян.

– Пустили на дрова, – ответил ей Воргат. – Холодно.

– Кретины! – сказала вслух Винили. – Ничего, скоро согреетесь в ритуальных кострах малкон.

– Ты вообще кто такая, чтобы вести такие речи!? –спросил её Воргат возмущённо, покончив с похлёбкой.

– Я опытный офицер, в отличие от тебя, дубины!

– Офицер? Так ты что же из лагеря асмин?

– А до тебя дурня только дошло.

– Я не понимаю, что происходит! – сказал возмущённо Воргат. – Как эта жалкая полевая мышь может быть гостьей нашего отца, да ещё смеет что-то рассуждать о военном ремесле?!

Винили не обращала на него внимания, продолжая смотреть на то, что происходит перед городом. А тем временем идущий, как казалось, к лагерю обоз подошёл к спешившейся перед городом пехоте и остановился. Было видно, что малкон засуетились, принявшись активно разгружать телеги. Тем временем из-за склона холма показался ещё один крупный отряд всадников.

– Идите срочно в город, ломайте телеги, тащите днища от них сюда и ставьте на стены, в качестве щитов, иначе вас всех истыкают стрелами, – сказала Винили, обращаясь к северянам.

– Да пошла ты! – грубо ответил ей Воргат. – И без тебя разберёмся!

– Правда, пойдём домой, они уже поели, – сказала Злата, беря Винили под руку. – Мы принесём вам ещё похлёбки ближе к полудню.

– К полудню её уже не кому будет нести, – ухмыльнулась Винили, однако она повернулась и пошла вместе с Златой обратно по стене.

– Зря ты так грубо разговаривала с ними, – сказала ей Злата. – Надо было быть вежливой и приветливой, возможно, ты бы и глянулась кому-то из них.

– Они что, прямо все не женаты?

– Воргат и Верен были женаты, но их жёны мертвы.

– Как это произошло?

– Мы попали в засаду, когда убегали из Афике. Своих жён они не могли спасти от плена, и чтобы те не достались в добычу врагам, они их убили.

– Вот за это мы вас северян и презираем, – сказала ей Винили. – За то, что вы тупые дуболомы, каждый из которых мнит себя великим воином, но при этом не готов пожертвовать собой даже ради собственной семьи.

– Не говори так! Нас с сестрой братья спасли. Мы ведь их кровь, а жёны пришли к ним из другой семьи. Тем более, что для хорошего война не сложно найти себе новую женщину.

– Мда… И ты будучи женщиной это оправдываешь?

– А что в этом такого?

– Ничего… просто вы дремучие дикари.

– Прекрати оскорблять нас! Мы предоставили тебе кров, еду и покровительство, а в ответ слышим только оскорбления!

Винили замолчала и перестала разговаривать. Теперь она полностью сосредоточилась на своих мыслях. Надо было срочно придумать, что делать дальше и как выбраться из этой непростой ситуации. Однако, она всё же решила пока не пороть горячку и просто вернуться с Златой к ней домой. Скоро начнётся штурм, и тогда можно будет действовать, а пока надо просто немного подождать.

Они добрались до дома, не говоря друг другу ни слова, Злата явно обиделась на Винили, но ей было всё равно.

И вот они вместе зашли вовнутрь. За столом сидел Вервольф и ел горячую похлёбку, его младшая дочь прислуживала у стола.

– А, вот ты где, – сказала Вервольф, обращаясь к Винили. Та, ничего не говоря, села за стол напротив него.

– Мне тоже наложи похлёбки, – бросила она, обращаясь к прислуживающей девочке.

– Обойдётся, – сказала обиженно Злата и ушла в другую комнату.

– Не обойдусь, – ответила раздражённо Винили. – Скоро сражаться, и мне надо поесть!

– Наложи ей, – приказал Вервольф своей младшей дочери. – Уже видела малкон перед городом?

– Да. Они подвозят снаряжение из своего основного лагеря и ещё до полудня могут начать штурм.

– Именно поэтому меня отпустили домой поесть.

– Хорошо, что вы это понимаете. Потому что я пыталась объяснить это твоим сыновьям, но они только послали меня подальше.

– Они ещё молоды и не особо сведуще в военном ремесле.

– Ты видел, что ваши доблестные войны сняли почти все деревянные щиты от стрел? Надо срочно делать новые из чего угодно. Можно разбить обозные телеги и взять от них днища. Это надо сделать немедленно, иначе малкон перестреляют вас на стенах.

– У нас тоже есть чем ответить.

– Не надо недооценивать малкон! Прежде чем прийти под эти стены они опустошили весь Батион. К нам доходили об этом достоверные сведения. Если они действительно смогли взять и сжечь Фаргол, где стены были шестнадцать локтей в высоту, а также десятки башен с баллистами и скорпионами, тем более смогут захватить этот городок!

– Ладно, – сказала задумчиво Вервольф. – Тут ты, может, и права. Я схожу к Вороку и потолкую с ним об этом.

– Если уж пойдёшь к Вороку, скажи ему, чтобы он дал возможность асмин тоже сражаться. Они хорошо стреляют из луков и могут доставить малкон кучу проблем своими стрелами. А если дело дойдёт до рукопашной, тут уж вы проявите себя в полную силу.

– Нет. Мы не нуждаемся в помощи женщин. Справимся с этим сами. Что же до щитов, совет толковый, я займусь этим немедленно. Что же до тебя, располагайся пока здесь. Тебе не надо вмешиваться в происходящее сражение. Поешь, поспи, отдохни. Вечером мы вернёмся домой с добычей и отпразднуем нашу победу.

– Ты обещал, что дашь мне возможность сражаться.

– Пока мы живы, женщинам нет нужды сражаться.

– Я могу хотя бы понаблюдать за ходом сражения? Просто из профессионального интереса. Мне нравиться заниматься военным ремеслом, и я хотела бы больше узнать о противнике.

– Хм, надо же. Я удивлён. Впрочем, ты сказала то, что я так хотел услышать от своих сыновей все эти годы. Но они уже неисправимы. Я не могу препятствовать такому твоему желанию. Жди меня здесь. Я потолкую с Вороком и когда отправлюсь на стены, зайду и заберу тебя с собой. Постоишь на башне, посмотришь за ходом дела.

Глава 6

Вервольф покончил с едой и немедленно ушёл. Винили, продолжала неспеша есть похлёбку.

– Зачем ты взяла моё платье? – спросила девочка, которая всё это время недобро косилась на чужестранку.

– А, платье, – сказала Винили, отвлекшись от своих мыслей. – Оно неудобное, сейчас верну.

Она быстро сняла с себя платье и отдала его девочке, которая немедленно унесла его в другую комнату.

Из дверного проёма вышла Злата. Она взяла себе миску, тоже наложила в неё похлёбку и уселась за столом напротив Винили, зыркнув на неё недовольным взглядом. Но Винили совершенно не было до неё никакого дела. Она погрузилась в свои мысли. Надо было найти выход из сложившейся непростой ситуации, а также, по возможности, помочь Асмин.

– Поможешь мне приготовить обед, – сказала ей Злата, покончив с едой.

– Вот ещё, – ответила недовольно Винили. – Я, конечно, умею готовить, но сейчас не до того. Все мы можем просто не дожить до вечера.

– Отец же сказал, что вечером они вернуться с добычей.

– Пожалуйста, не раздражая меня. Правда, сейчас совсем не время.

– Я смотрю, ты нравишься нашему отцу. Может быть он возьмёт тебя в жёны, и ты станешь нашей матерью?

– Да я лучше умру, чем стану вашей матерью.

– Надеюсь, что так и будет.

– Не надо на меня обижаться. Я лишь сказала тебе правду. Пусть грубо и прямолинейно, но правду.

– Ты считаешь нашу жизнь дикостью!? Дикость, это то, что происходит в Вартане, Вессене и Мирине. Дикость – это ужасная война всех против всех! Наши предки испокон веков жили на своей земле, поступая как считали нужным. А потом к нам пришли чужаки и стали нас учить, как нам жить! А мы их об этом не просили! Мы их не звали! А когда мы не захотели, они убили нашу родню, а нас! Нас заставили покинуть родную землю и уйти неизвестно куда! Да нам и даром не нужны ваши обычаи и законы! Мы свободный народ и поступаем так, как считаем нужным!

– И это мне говорит дочь народа, который испокон веков только и занимался тем, что грабил соседей и уводил к себе пленников, – недобро ухмыльнулась Винили. – Значит сами вы в праве навязывать свой образ жизни пленникам, а вас не тронь? Вы просто не привыкли быть в шкуре побеждённого. Привыкли, что у вас всё хорошо и вы хозяева жизни. Так я тебе официально, от лица империи, которой я по-прежнему служу, заявляю, что мы полностью усмирим любое инакомыслие на нашей земле. И всякие там свободолюбивые народы, со своими традициями и взглядами на жизнь, либо примут наши нормы, либо покинут эти земли навсегда. Так и будет. Сила на нашей стороне и правда тоже.

На этом их разговор окончился. Злата ещё сильнее возненавидела чужестранку, но пока та находилась под покровительством Вервольфа, ничего не могла ей сделать. Поэтому, доев похлёбку, она просто ушла в другую комнату, и Винили осталась одна. Она наложила себе ещё похлёбки и принялась неспеша есть.

Вскоре вернулся Вервольф.

– Ты всё ещё ешь? – удивился он, глядя на Винили.

– Да. Кто знает, когда придётся поесть в следующий раз.

– Однако, ты не веришь в нашу победу.

– Ты поговорил с Вороком?

– Да, мы всё обсудили. Ворок приказал установить на стену дополнительные щиты от стрел. Нам пора идти, если ты не передумала. Малкон уже сосредоточили под стенами большие силы.