Девять жизней до рассвета - 3

Захотелось запустить в кого-нибудь этим мячом, и у меня был на примете один кандидат, но мяч до него не долетит. Влад спал на достаточно широкой кушетке, которая с его ростом, все равно была ему тесновата. Челка немного разметалась, открывая лоб. Он был в спортивных брюках и серой футболке, а костюм в чехле, висел на спинке. Он был современным. Это было так странно…

Я продолжала видеть в нем Алекса. Два образа наслаивались друг на друга, вызывая странный диссонанс. Я не знала, как мне к этому относится. У нас и так то отношения были непростыми, а теперь к ним добавятся воспоминания из леса.

Мне приходилось самой себе напоминать, что теперь его зовут Влад. И мы тут женаты. На мысли о том, что мы тут женаты, я особенно долго зависала. Теперь наш брак здесь воспринимался мною несколько иначе...

И хотя я сбежала от него, формально мы так и не развелись. Вообще, предстояло как-то во всем этом разобраться, но честно говоря, я не понимала, как сделаю это, потому что, помимо того, что я пока не могла говорить, я еще и тупила по страшному.

Просыпаясь, я думала о том, что нужно подумать о наших отношениях, что-то решить. В какой мы сейчас точке? Потом я просыпалась снова и думала о том, о чем планировала подумать в прошлый раз, но почему-то не подумала, я пыталась думать, почему не подумала и просто зависала. В общем, голова работала с трудом. Я чувствовала себя старым телевизором, у которого плохо ловит антенна и рябит экран.

Ко всему прочему никак не получалось вспомнить аварию и то, что было до нее. Я вообще с трудом вспомнила тот день…хотя я не уверена, что это был именно тот день. Может быть, это был обычный день. Потом я пыталась вспомнить, как я оказалась в лесу и как нашла свою избу, и тоже ничего не получалось. Помню только уже саму избу и полусырые старые шмотки, как я в нее попала, непонятно. От слишком настойчивых попыток вспомнить начинала болеть голова. К счастью, Влад сказал, что в аварии кроме меня никто не пострадал.

Безуспешно поковырявшись в памяти, я решила снова потренироваться. Цель была простой, как пять копеек, я собиралась оторвать руку от кровати и дотянуться до лица, ну или хотя бы до груди.

Выпустив мяч из руки, я начала ее приподнимать и, совсем чуть-чуть согнув в локте, смогла упереться ею в собственный бок. Ощущение, что я железный человек из изумрудного города и мне нужно масло для моих ржавых конечностей, крепло во мне с каждой минутой. С помощью невероятных усилий мне удалось немного приподнять руку, и я почти смогла положить ее на живот, но в итоге ничего не вышло, соскользнув по одеялу, рука упала на постель.

Прикрыв ненадолго глаза, я ощущала, как горят ослабевшие за девять месяцев мышцы, снова захотелось спать, но не открывая глаз, я решила попробовать еще разок. Не для того, чтобы получилось, а просто «закрепить результат», если смогу сейчас приподнять руку на несколько сантиметров от кровати несколько раз, хотя бы два раза, то через неделю точно уже положу ее на живот, ведь так?

Плюс был еще в том, что сейчас была ночь и можно было потренироваться, без чужой жалости и сердобольной помощи. Не открывая глаз, я приподняла ладонь и услышала, как что-то тяжелое шлепнулось на пол. До того как я успела предположить, кто уронил слона, тот подал голос.

- Саша?!

Открыв глаза, я увидела это чучело сонное, поднимающееся с пола, которое явно еще спало и едва держалось на ногах. Судя по походке, он сам проснулся, а тело еще нет, потому что его немного вело, ноги подгибались, и один глаз не до конца открылся. Прям как в зомби-апокалипсисе.

- Что? Что случилось?! – Спросил он у меня так, словно я ему ответить могла. – Позвать врача?

Ну, только вот врачей мне тут не хватало. Я пыталась ему как-то подать сигнал, что все в порядке, но так как он спал, еще, судя по всему, моих отрицательных подергиваний головой он не считал.

Очень захотелось рявкнуть на него, чтобы шел спать. Он даже за бортик моей кровати держался так, что я не сомневалась, что если он исчезнет, то это просто шмякнется на пол и не проснется. Влад вообще всегда очень крепко спал, в любых позах и любых местах. Как видно, совесть его ни за что не мучила и никакие тревоги не одолевали, чтобы тревожить его сон. Разбудить его ночью было просто невозможно, а тут гляньте, ни с того ни с сего проснулся.

- Что? – Разлепив закрывающийся левый глаз, он подошел поближе и наклонился ко мне, едва не ткнувшись мне своим ухом в нос. В его сонных мозгах явно происходил какой-то загадочный процесс, который он как-то себе интерпретировал. – Ты хочешь что-то сказать?

Да, я хотела сказать ему, что он идиот, но, к сожалению, не могла. Язык как никогда чесался на парочку язвительных комплиментов.

- Тебе сейчас лучше не говорить! – Честно говоря, по тому, как он держался за мой бортик, я невольно заподозрила, а не пьян ли он, но когда он снова ко мне наклонился, запаха не было, да и не в характере это Влада.

Раз человек так старался от меня, что-то услышать, я ради такого дела все же попыталась выговорить «Идиот, иди спать», но ничего не вышло. Даже «Идиот» не получилось произнести. Свистящий звук вылетал из горла и тревожил трахеостому.

С трудом сглотнув першение в горле, я закрыла рот, чтобы не спровоцировать кашель, а этот малахольный решил, что я хочу что-то важное поведать этому миру глубокой ночью и пошел будить врачей, собрав вокруг моей кровати, всех, кого нашел, и даже санитарку на всякий случай прихватил.

Действительно. У нас же тут поле чудес, кто-то да отгадает, какого рожна ему не спится на своей кушетке. Жаль, я не могла попросить для него транквилизатор перед сном, чтобы он не просыпался среди ночи и не устраивал нам всем не нужные приключения, но сказать я ничего не могла, могла только раздраженно смотреть на всех, кто пытался задавать мне наводящие вопросы.

Скоро я освою азбуку Морзе и научусь моргать ругательствами. Мне явно нужен такой навык. Когда я ответила на все вопросы морганием и даже пару раз смогла кивнуть, от меня отстали, но этого оставили без транквилизатора, без седативного и без присмотра, потому когда все ушли, он не ушел вместе со всеми, как я бы хотела, а умылся из раковины в палате и пододвинув стульчик, сел ко мне. Надеюсь, не беседы со мной задушевные вести, а то мне очень тяжело жить, когда я не могу ему хамить.

- Ты такая красивая. – Выдал он мне спустя пару минут тишины, а потом сложил руки на моей кровати, уперся в них лбом и сжав в своей ладони мою, отрубился. Ну да, аудиенция окончена. В целом я не удивлена. Слава богу, заснул.

Поборов желание коснуться его волос (навряд ли бы это у меня получилось), я тоже почти сразу, вслед за ним отключилась, а утром, когда я проснулась, его уже не было и откровение о том, как я теперь хожу в туалет, застало меня без него.

Я бы лучше еще раз тушу медведя разделала, а потом трижды выделку шкуры пережила, да хоть раз десть, только вот не это. У меня буквально загорелось лицо от унижения, стыда и ярости. Я начала потеть и злиться. Попыталась себя растормошить, забыв в порыве чувств, что у меня не оцепенение, а атрофия всех мышц за девять месяцев лежания в постели.

Глава 5

- Кошка животное упрямое. Если она дорогу перебегает, то, даже если вот-вот попадет под колеса, все равно бежать будет вперёд. Собака — животное трусливое, она испугается и повернет назад. - Влад вздохнул и как-то странно посмотрел на меня.

- Что? - Не поняла я, отвлекаясь от просёлочной дороги, по которой ехала.

- Ну а курица создание глупое, в панике будет метаться перед машиной. - Закончил он, так и не ответив на мой вопрос.

Какое-то время я ехала молча, пока не поняла, что он вложил в эту свою театральную паузу перед курицей.

Я попыталась подавить приступ бешенства, который он у меня вызвал. Я нее хотела отвлекаться на очередные потасовки, которые закончатся потом в горизонтальной плоскости, но чем дольше я терпела, тем сильнее нагревалась от бешенства.

Сжимая руль в руках покрепче, чтобы не врезать ему, я буквально чувствовала, как этот паршивец, прикусив нижнюю губу, чтобы не засмеяться, ждал, когда я взорвусь, но я ему такой радости доставлять не собиралась. Я решила, что не поведусь на его провокации, а отомщу ему попозже, но как только дорога свернула вправо, показался первый забор и из-за него на дорогу вышли гуси, а следом куры.

- О, глянь! Соплеменницы твои на вечерний променад вышли.

Резко вдавив педаль тормоза, я с удовольствием пронаблюдала, как этот представитель умственно угнетенных, влетает в приборную панель. Ехала бы я чуть быстрее, пробил бы лбом свое треснутое лобовое стекло. Он как раз забыл демонстративно пристегнуться. В первый раз он на себя даже шлем нацепил и капу в зубы себе вставил. Мне он тоже предложил шлем и капу. Это он, конечно, правильно сделал, потому что когда я его в шлеме увидела на пассажирском сиденье как раз зубы и попыталась ему выбить.

Мне кажется, ему в целом нравилось, когда я его бью, потому что он постоянно напрашивался. Я даже не сомневалась, что он мне за руль дал сесть, чтобы устроить весь этот цирк со шлемом и старой подушкой, которую достал с заднего сиденья, когда я, немного успокоившись, села, наконец, за руль. В итоге отбила себе все руки об него, а ему хоть бы хны.

Не знаю, почему об этом вдруг вспомнила, я пыталась отковырять в голове какие-то воспоминания последних лет, но в итоге вспомнила эту ерунду. Да еще так ярко, словно на мгновение вернулась в ту первую его машину, которую я же потом и разбила, скатившись на ней в овраг.

Мы поссорились в очередной раз, мне не нравились его эти серые делишки с его друзьями, в которые он, как мне казалось, начал ввязываться, и я устроила ему выволочку, когда у него денег вдруг ни с того ни с сего прибавилось резко.

Он все отрицал, но врать мне ему никогда не удавалось, я буквально чувствовала, когда он брешет, даже когда он еще рта не открыл, я просто знала, что он что-то скрывает, и начинала допытываться. В тот раз было также, я нашла в багажнике спрятанную шубу. Сразу поняла, что это мне, но денег у него на нее не могло быть, а значит, он ее купил и прятал от меня, придумывая, как мне ее всучить так, чтобы я не задала вопросы откуда деньги.

В итоге я нашла ее сама, обвинила его в том, что он возит на своей машине какую-то шлюху, которая забыла у него шубу. Он начал доказывать, что никого не возил и никакой шлюхи нет, будто я без него не знала, но мне нужно было вывести его на чистую воду.

- Правильно мне мама говорила, что ты блядун! Шлюхан! – Завелась я с пол-оборота. – Возил какую-то прошмандовку, пока я не видела?!

- Да ты двинулась, что ли?! – Ой, как мне нравилось вводить его в состояние недоумения, у него такое лицо нелепо-смешное получалось, сразу хотелось с ним пообниматься, но в тот момент нужно было держаться, иначе он поймет, что я блефую. – Никого я не возил!

- А откуда шуба?! – Я прищурилась как наша вахтер, видевшая все грешки студентов насквозь, даже те, что они еще не успели совершить, а только запланировали. – Только не говори мне… - Начала я, медленно выпрямившись и изобразив догадку, озарившую меня. – Что ты ее украл! Неужели ты до такого опус…

- Да не крал я ее! – Рявкнул он, начиная краснеть. – Я ее купил! Тебе дура! Тупица безмозглая!

- Купил? – Сложив руки на груди, я вскинула бровь, симулируя удивление. – А на какие шиши ты ее купил? Это у нас теперь студенты-таксисты так зарабатывают, что им на шубу хватает?

Я вперила в него свой самый опасный взгляд, уже без всякой симуляции. В таких ситуациях я уже сама себя боялась и наблюдала едва ли не со стороны сама за собой.

- Заработал и купил. – Влад отвел взгляд.

- Где ты заработал?!

Он молчал, вероятно, придумывая очередные выдумки свои, вообще деньги к нему липли быстро, он в свой институт на своей машине приехал, когда все еще на своих двоих бегали, но вот как он ее заработал я так и не поняла. Мне сказал, что купил у какого-то деда, с большой скидкой после аварии, но я видела, что девятка новая, он не мог ее так перебрать.

- Подработал на стройке.

Он, вероятно, меня совсем за дуру считал. Он и на стройке. А то я его не знаю. На стройке он горбатится, не будет, а если и будет, то только если помыкать там кем-нибудь на этой стройке. Если, конечно, его эта шайка шакалов с ним на стройке была и за него кирпичи носила, может быть, но сомневаюсь, что эти ублюдки, туда пошли работать. Если они там и были, то скорее кого-то в бетон закатывали. От такой догадки по спине пробежал холодок. Я до ужаса боялась, что он ввяжется в банды или попробует чего похуже.

- Сссскатина! – Я с ним просто какая-то ненормальная стала, потому что вцепилась в него до того, как успела подумать, что лучше в этот раз обойтись без потасовки, я только ногти новым лаком накрасила, но увы, благоразумие снова запаздывало. – Витьке еще сорок дней нет, а ты уже снова ввязался в свои эти делишки?!

- Да не ввязывался я! – Прикрываясь руками, от ударов, он пытался мне какую-то белыми нитками шитую историю рассказать, но я ему не верила.

Отбив себе все руки, я подскочила к еще открытому багажнику, вытащила замотанную в большой черный пакет шубу, разодрала его и вышвырнула ту в лужу, из которой мы только что вытащили забуксовавшую машину.

- Если тебя пристрелят или забьют где-то в подворотне, на кой черт мне тогда твоя шуба?! Ублюдка кусок!

- Да ты знаешь, сколько я за нее отдал?! – Завопил этот малохольный, бросаясь к луже.

Пока он ее доставал, я запрыгнула на водительское сиденье, закрыла двери и завела машину. Не знаю, куда я собралась ехать, водила я тогда чуть больше недели, он меня учил, но в тот раз ехала я достаточно уверенно, подпрыгивая на кочках, Влад бежал за мной вместе с мокрой грязной шубой, которую прижимал к себе и матерился, прося меня остановиться по-хорошему, потом по плохому, потом снова по-хорошему.

Когда он снова перешел к угрозам, машина вдруг подпрыгнула на очередной кочке, я не удержала руль, вильнула вбок, и меня унесло в овраг. Сразу все мысли из головы выпали. Овраг был глубоким, почти незаметным, я вообще думала, что это кусты среди поля растут, а это, оказывается, макушки деревьев были. В одно из таких деревьев я и влетела, если бы не оно, я бы улетела еще дальше.

Удивительно, но отделалась я тогда переломом ребра и руки, а все потому, что уже не держалась за руль испугавшись и повернувшись боком, закрылась руками. Я думала Влад меня убьет, когда добежит до меня, но он тогда ничего не говорил. Белый как простыня, смотрел на меня квадратными глазами и молчал. Единственное, что мне тогда отчетливо запомнилось, это как у него тряслись руки.

Удивительно, в водовороте жизни я совсем забыла о том дне. О том, как он помогал мне выбираться из машины так, чтобы она не накренилась вбок и не улетела ниже, как, вытащив меня из машины, закутал в эту шубу и побежал обратно, через все поле за помощью, нашел какого-то деда, у которого вся его шестерка была забита мешками с картошкой и для нас место едва нашлось.

Всю дорогу до больницы, немного приходящий в себя Влад безбожно жаловался деду на меня и тот материл меня, на чем свет стоит. Я сначала терпела, потому что было больно говорить и дышать из-за ребра, но когда меня в очередной раз обозвали, собралась с силами и нажаловалась деду на Влада. Словно это наш дед родной был, жаловались ему друг на друга как родственники.

Дед меня выслушал и встал на мою сторону, принялся Влада костерить. Мне прям похорошело после этого. Я боялась за него, девяностые отгремели без нас, но Влад явно пытался запрыгнуть в последний вагон, все что-то «мутил» со своими дружками, и мне это очень не нравилось. Уже двоих ребят из его компании в живых не было, ко всему прочему я боялась, что, несмотря на институт его призовут в армию, а там тогда все было очень неспокойно.

С дедом этим Влад в итоге сдружился крепче, чем с друзьями со своими, и мы к нему ездили несколько раз в гости на дачу. Влад ему помог в бане крышу достелить. Ну как помог, дружков своих приволок, и те все сделали. Я не понимала, как они с ним дружат, если он у них как прораб на стройке, только указания раздает.

- Ты на меня смотришь, как кот твой, бесноватый. – Влад застыл в дверях моей палаты с кружкой кофе в руках.

Откуда у него тут кружка своя? Кто ему кофе наливает? Я уставилась на него еще более подозрительно.

- Я могу пройти? Ты на меня не набросишься? – Ерничал этот засранец.

Я заметила на запястье золотые часы. Рукава белой рубашки были засучены, и я увидела часы. Слишком дорогие. И палата эта отдельная…насколько я знаю, в реанимации нет отдельных палат. Только в ведомственных клиниках нечто подобное можно найти, но каким боком я в ней оказалась?

Мы не общались как минимум четыре года, что происходило в эти четыре года, пока меня не было? Когда я сбежала от него, я еще не знала, что беременна, а когда узнала, все равно возвращаться не стала, он набирал обороты, а я не давала ему развернуться во всю ширь его натуры, и мне самой с ним было непросто. Вероятно, как и ему со мной.

Стоило бы обо всем этом подумать хорошенько, но у меня уже и так мозг вскипел от всех этих мыслей и воспоминаний. Влад присел ко мне у кровати, но я даже поморгать ему не успела, чтобы поздороваться, захотелось спать.

Глава 6

Время и пространство текло по своим каким-то странным законам. Порой мне казалось, что палата и Влад мне тоже снятся. Я даже надеялась, что это так. Я и хотела и не хотела возвращаться. Не просыпаться и тонуть, в вязких муторных снах было приятнее, чем открывать глаза и снова обнаруживать себя в кошмаре реальности, где я прикована к постели, с трубками в носу и горле, с пикающими у головы мониторами и телом, к которому я все никак не могла привыкнуть.

Порой, еще до того как открыть глаза, во мне зажигалась надежда, что все это просто сон, затянувшийся кошмар, а рядом спит Тема, я сейчас открою глаза и его к себе прижму, но стоило попытаться пошевелиться, как боль в деревянном теле разгоняла все иллюзии.

Я неплохо умела справляться со своими проблемами в одиночку, но, как оказалось, совершенно не способна справляться с ними вместе с кем-то. Разделывать без всяких навыков тушу медведя, промывать лапу попавшему в капкан волку, перезимовать в дряхлой избе, легче, чем не иметь возможности почесать собственный нос, элементарно держать голову на весу, самой себя обслуживать…У меня было ощущение, словно с меня кожу сдирают.

Если Влад надеялся, что я буду ему за это благодарна, то он ошибался. Благодарна я ему буду, если он свалит из моей палаты и не будет показываться мне на глаза, пока я сама на ноги не встану. Вот за это я была бы ему действительно благодарна, но он был тут.

Он был в палате каждый чертов день. Иногда я просыпалась оттого, что он переворачивает меня со спины набок и делает это так, словно делал это уже множество-множество раз. Мне хотелось рявкнуть на него, чтобы он отошел от меня, но я не хотела, чтобы он знал, что я знаю о том, что он делает, я не хотела быть обязана ему за помощь. Вся эта благодарность как ярмо на шее.

Сначала это ярмо мне мама на шею повесила, выставив свой счет за мою жизнь, а теперь я еще и ему буду должна благодарность, которой не чувствовала. Я вообще только злилась и все. Я пыталась как-то призвать свою совесть, чтобы та приструнила меня, но ярость от собственной беспомощности выветривала из меня все благородные чувства, вместе с благодарностью.

Кстати, маме я была благодарна, за то, что ее тут не было. Мне, конечно, было очень любопытно, где она, но я все же надеялась, что она не придет. Хотя, если выбирать, кого бы я хотела видеть рядом с собой, я бы все же выбрала ее, а не эту душеньку-простодушеньку, милейшего аллигатора в шкуре ягненка, будто я не знаю, что это за сволочь.

Мне еще не давали пить, потому что я плохо глотала из-за атрофии мышцы, пока просто смачивали губы, но даже если мне дадут попить, навряд ли я смогу что-то выговорить, я пыталась что-нибудь сказать, пока никого нет, но у меня ничего не вышло. Уревелась и заснула.

Если бы я могла говорить, я бы уже давно наговорила Владу кучу гадостей, чтобы он свалил от меня раз и навсегда. Если бы гадости и оскорбления не помогли, наврала бы ему, что у меня вообще уже отношения второй год. Или третий. С соседом из подъезда. Тот, кстати, и правда за мной пытался ухаживать, симпатичный парень такой, но, во-первых, я не хотела иметь на своей совести невинно убиенного или покалеченного человека, а во-вторых, он мне не нравился.

«Парнишка неплохой, только ссытся и глухой», — прокомментировал внутренний голос, похожий на Владу. Ну, он не ссался, кончено, ничего такой парень, спортивный, дружелюбный, как собачка, без зазрения совести и каких-либо позывов долга я бы с ним сошлась, я даже сходила на одно свидание. Сходила и поняла, что этот черт глазастый, меня, скорее всего, проклял.

Все мне было не то и не так. Запах не тот, голос не тот, шутит не так, когда я над ним сама пошутила, расстроился, Влад всегда смеялся над всеми моими ядовитыми шутками. Смех у него некрасивый, одевается некрасиво, фигура хоть и спортивная, но не как у Влада и запястья уже чем у Влада, везде этот Влад, Влад, Влад. Имя еще, какое раздражающее, бесячее.

Ну и что, что у меня такое же имя было, я его себе не выбирала. Этот, конечно, тоже не выбирал, но все равно ему оно как-то не шло, хотя нет, шло, конечно, господи хоть бы он свалил куда-нибудь из палаты, я уже устала прикидываться спящей.

- Если ты пукнешь во сне, я никому не скажу. – Сказал мне Влад на ушко, и я буквально дернулась, чтобы ему врезать, но, конечно, ничего не вышло. Зато я попалась, открыв глаза. – Доброе утречко вам. – Пропел Влад. – А кто это у нас тут симулирует сон?

Я бы ему сказала, что я еще и оргазм симулировала, но это было неправдой, но я бы все равно набрехала, лишь бы эту улыбочку с лица стереть. Интересно, если попросить врачей его ударить, они согласятся? Хотя я не могла ни о чем просить. Господи, какая досада.

- Ммм я прям, вижу, как в твоей хорошенькой головке, жужжит рой злобных мыслей и плохих слов, но ты бедняжка не можешь их мне все озвучить. – Он подтянул стул на колесиках и сел напротив. – Я угадал?

Я утвердительно моргнула. Что уж отпираться, мы друг друга, судя по всему, не одну жизнь знаем.

- Понимаю, понимаю. – Покивал он, крутясь на стуле. – Тяжело. Особенно такой злыдне, как ты, но ничего, потерпи немного, скоро поставят фонационный клапан и, скорее всего, по чуть-чуть уже начнешь сыпать проклятиями.

- Проснулась? – В палату заглянул врач с мохнатыми бровями. – Подышим?

Я моргнула, Влад кивнул, врач зашел в палату, меня снова как сардельку на сковородке перевернули на другую сторону, в этот раз на спину. Врач посмотрел на мониторы, отнял стул у Влада и, повторив свою короткую инструкцию, отключил аппаратуру.

Аппарат дышал за меня, поэтому когда его отключали, я не сразу вспоминала, как я сама дышу и с какой скоростью, но с каждым разом адаптировалась я все быстрее. Сегодня врач не спешил с завершением процедуры, дав мне потрудиться подольше. К концу процедуры я чувствовала, как болят ребра и бока, но самое главное, как я не пыталась сделать глубокий вдох, к концу процедуры он неизбежно становился все более коротким и поверхностным. Врач включил ИВЛ.

- Почти семь минут. – Гордо сказал врач, показав мне «класс». – Так держать. Очень хороший результат.

Да просто отличный…семь минут…я вся вспрела за эти семь минут. Еще и голова заболела. Давление, кажется, поднялось.

Пока я боролась с собственным телом за дыхание, Влад подпихнул свою ладонь под мою, и пока я дышала, особенно в конце, я от напряжения, сжимала руку, ну, во всяком случае пыталась насколько могла. Так было легче аккумулировать силы, которых нет, но когда врач ушел, руку он свою не убрал, продолжая держать меня за руку.

Какое-то время я не обращала на это внимание, потому что отходила от процедуры, снова привыкая к тому, что аппарат дышит за меня, а потом заметила. Он стоял в неудобной позе, врач ведь забрал у него стул, но не спешил отходить.

Стало неловко. Какое-то время я делала вид, что все в порядке, что он держит меня за руку и поглаживает большим пальцем кончики моих ногтей, но с каждой минутой, становилось все сложнее игнорировать те странные, безымянные чувства, которые распирали меня изнутри от соприкосновения наших рук. Надеясь, что он незаметит, я скосила глаза на него, почти сразу отвела, но он поймал мой взгляд.

- Уверен, ты скоро как медуза Горгона, начнешь одним только взглядом убивать людей. – Прокомментировал он ухмыляясь.

Я закатила глаза. Он выпустил мою руку, переставил стул на прежнее место, но не сел в него, а подошел к своей сумке, вытащил из нее какой-то блокнот, в котором я позже разглядела детскую книжку.