Вне френдзоны. Новогодняя история

Что ему снилось такого тревожного?

Потянувшись к нему, осторожно провела пальчиками по проблемным местам, успокаивая и разглаживая.

От собственного импульсивного жеста на сердце потеплело, а в душе стало светло и радостно.

Опомнившись, качнула головой и выбралась из постели.

На цыпочках подступилась к шкафу, отодвинула панель. Порывшись в вещах, нашла давным-давно оставленный тут спортивный костюм. Изредка, но бывали случаи, когда ночевала у Алексея. Поэтому для личного удобства припасла себе сменку, чтобы не таскать его вещи.

Убедившись, что шорохи не потревожили спящего, подобно тихой кошечке пробралась в ванную. Осторожно закрыв за собой дверь, повернула замочек.

Быстро разделась и встала под душ.

Тугие струи приятно массировали тело, расслабляя.

Только, вопреки умиротворению, вскоре на поверхность проклюнулась тревожность.

Я слишком зависела от друга детства. От его внимательности, заботы, той уверенности, которая придавала сил, укрепляла решимость бороться за свою свободу. Даже секс с ним, пусть наш первый раз помнила размыто, подарил неожиданно приятные ощущения, которых никогда не испытывала с мужем.

В этом крылась причина моих пьяных поползновений?

Вкусив наслаждение, снова и снова рвалась испытать и впервые почувствовать себя живой женщиной, а не бесчувственным бревном, как нажаловался Егор моей матери. Логично, что для экспериментов выбрала того, кому полностью доверяла. Проблема в том, насколько эти порывы по душе самому Алексею? Мы всегда были просто друзьями и никогда не переступали границ дозволенного. И вот, один раз перешли черту. Сегодня могли повторить ошибку, если бы он не воспротивился.

Но он сказал «нет!».

Завинтив краны, вышла из душа и понуро замерла посреди ванной. Осадок на душе. Привкус горечи. Накатила апатия. А когда вспомнила причину вчерашней попойки, обзавелась депрессией. Моя мать и мать Алексея одержимы идеей поженить своих детей. Перемкнуло их основательно. С чего вдруг такое единодушие? Они сроду друг с другом ни в чём не соглашались, пусть и дружили с детства.

Замуж я не собиралась.

Насколько знала, Алексей тоже не рвался распрощаться со своей свободой.

А тут такая подстава в виде наших родителей, с которыми нереально сладить. Мне не хотелось идти на крайности и рвать с ними все связи. Но хорошо понимала, что после развода мёртвой хваткой вцепилась в свои новообретённые принципы.

Больше не стану подчиняться матери! Ни за что! Отныне сама управляю своей жизнью!

– Великий думатель нагрянул или ты там уснула? – долетел насмешливый голос из-за двери. – Я тут стенку подпираю. Выходи, подлая трусиха!

– Чего сразу «подлая»? – фыркнула в ответ на его перевирание фразы из широко известного мультфильма. – Утреннее омовение – задел хорошего дня! – выдала со знанием дела. Для меня душ после сна самая большая радость. Очень любила воду.

– Ты там без воды плещешься? – хохотнул Алексей. И добавил таинственным шёпотом: – Тишина такая… пугающая… устрашающая своей многозначительностью…

– Никакого самобичевания. Честно! – успокоила.

Завернувшись в полотенце, щёлкнула замком и выглянула наружу. Сразу словила задорную ухмылку и азартный блеск его глаз. Друг детства откровенно забавлялся, хотя знала, что за показным весельем крылась настороженная внимательность. Его явно беспокоила моя реакция на очередное пробуждение в его постели. Истинный рыцарь и, правда, стоял у стеночки. Босой, в одних штанах и со сложенными на обнажённой груди руками.

Провокатор, честное слово. Вроде трезвая, а взглядом прошлась по спортивному телу и мысленно чертыхнулась на зашедшееся сердце.

«Нет, Марина, так дело не пойдёт! Свобода не равно загул!» – отчитала саму себя, раздосадованная ненормальной реакцией на привычный визуал.

Да сколько раз я этого позёра видела в одних плавках? И хоть бы раз что внутри трепыхнулось. А тут с телом просто беда и откровенное безобразие творилось. Запылало жаром и зашлось трепетом до кончиков пальцев. Оно хотело данного мужчину, прекрасно сознавала. Но понять не могла, с чего вдруг?

– Цела и бодра, видишь? – развела руками, прижав локти к бокам, чтобы не соскользнуло полотенце.

Алексей ко мне подался и изучил с пристрастием заправского следователя.

– Вижу-вижу, – благожелательно закивал, отстраняясь и поправляя несуществующие очки, как старик-профессор. И даже голос спародировал, назидательно качая головой. – Оденьтесь, милочка! Простудитесь! Совсем не следите за здоровьем. Ох, не следите! – запричитал под стать нашему общему знакомому профессору.

– Конечно-конечно, Пётр Афанасьевич! – подыграла ему, пятясь обратно в ванную комнату.

Захлопнув дверь, тепло рассмеялась его мягкой манере прощупывания. Он частенько свою обеспокоенность моим эмоциональным состоянием прятал за комичными сценками. Всегда такой заботливый, внимательный, лучший на свете мужчина. Я искренне благодарила высшие силы, что с детства рядом находился такой верный друг. Без него моя жизнь представлялась пустой и лишённой смысла.

Глава 4

Покинув ванную, я занялась готовкой, пока Алексей приводил себя в порядок. Напевая лёгкую песенку и чуть пританцовывая, пожарила сосиски и яичницу, сделала пару тостов. Накрыла на стол и, присев, стала дожидаться сотрапезника. Тот появился почти сразу, облачившись в джинсы и тёмно-синюю футболку, словно караулил, когда завершу приготовления.

Ели молча. Когда пришёл черёд чая, я не выдержала.

– Что будем делать с мамочками? Моего терпения на их сумасбродство не хватит.

Доедая помазанный клубничным джемом тост, Алексей пожал плечами и спросил:

– У самой идеи есть?

– У меня-то? Ни одной, – признала сокрушённо.

– Можем пожениться и они отстанут, – отозвался иронично он.

Удивлённо вскинулась, но взглядом уткнулась в его удаляющуюся спину. Алексей открыл холодильник, в нём порылся и вернулся назад с банкой смородинного варенья. Отвинтив крышку, налил небольшое количество в вазочку, взятую по пути со столешницы, и снова сел напротив меня. Посмотрел озадачено.

– Язык проглотила? – фыркнул насмешливо.

– Я не собираюсь замуж, – заявила хмуро.

– Знаю, – он намазал новый тост, теперь кисло-сладким вареньем, поднёс ко рту и откусил большой кусок. Усиленно работая челюстями, вопросительно вскинул бровь, а на лице такое выражение саркастическое, которое появлялось крайне редко, но метко било по моим нервам. Терпеть не могла данный аспект дружеской поддержки. Ещё пара неверных слов и нарвусь на коробящую въедливость.