Мы обязательно встретимся. Книга вторая

Я потянулась за телефоном и снова открыла фотографии, которые видела сотни раз за последние полтора месяца — те снимки архивных страниц: объявление из 1980 года о том, что милиция ищет родственников «этой девушки». Меня. И вот оно я, в чужом платье, на фоне русской печи. Может, Слава прав: сфотографируй любую брюнетку и снизь качество до подобного — любая сойдёт за меня. Илья же очень быстро поверил в мою историю. Остался со мной. Это хорошо. Это неплохо. Мне вспомнились слова про его девушку Нику, которые он сказал за ужином: «Ника улетела на отдых, а я тоже взял отпуск на пару недель». Его тон мне не очень понравился. Я заподозрила, что друг что-то скрывает или просто не хочет распространяться.

Страница Ники в соцсетях выдела мне все секреты. Да, она махнула на море. И похоже, не одна. В первой же подборке фото на её последней записи радостную Нику за стройную загорелую талию держал не менее поджаренный на южном солнце мужчина. Лицо и туловище целиком нового избранника она предпочла скрыть. Оставила только те снимки, которые намекают на присутствие знойного кавалера. Подпись тоже не оставляла сомнений:

«Там, где настоящее счастье и солнце, настоящие эмоции и настоящий мужчина».

Я снова посмотрела на часть этого мачо: накаченную руку, золотые печатки на крупных коротких пальцах. Даже по этим признакам он — полная противоположность Илье. Друг не мог не видеть эти фото и ядовитую подпись. Он не может не знать. «Настоящий мужчина».Перед глазами возникло сто лет знакомое бледное лицо друга, его большие синие глаза, чуть смущённая улыбка, вечно в беспорядке, дурацкая, но милая густая чёлка на лбу. А за этим всем: доброта, забота и искренний интерес. Ненастоящий мужчина?..

Я вспомнила его первые слова и тяжёлый взгляд, когда мы сегодня остались вдвоём после отъезда моего брата.

«Можно, я поживу у тебя? Не знаю, как долго, мне очень нужно.»

Ясно, Илья, ясно.

С тяжёлым вздохом я отложила телефон на столик и слезла с кровати, покрывало сморщилось и открыло голубое одеяло. В дверь постучали. Я вздрогнула и обхватила себя за плечи. Он точно решил уехать! Мало ему измены Ники, так ещё и подруга с фантастической кашей в голове.

— Соня, можно к тебе? — хрипловато спросил Илья и откашлялся.

— Конечно.

Он вошёл, переодетый в светлую футболку и спортивные штаны, со смущённой улыбкой и тем самым глупым вопросом: «Не спишь?» Я мотнула головой.

— У меня появилась потрясающая идея! — в руках он держал листок с нашими планами. В правой колонке появились новые записи красной ручкой.

— Садись, — я схватила со стула плед, укрылась им с головой и забралась на кровать. Усевшись напротив той же холодной стены, хлопнула ладонью по покрывалу.

Илья примостился на край кровати, и его потрясающий план отсрочил сон ещё на целый час — это действительно стоило подробного обсуждения.

Глава 3 Не нравится мне это место!

Если бы меня попросили назвать самый волнительный день из последних, он определённо случился следующим утром. Илья уехал на машине до Сергея Кораблёва. У меня не было ни одного предположения, как долго продлится их разговор. Вообще найдёт ли друг дома старика. Казалось, всё тело пульсировало от волнения, и я почти лёгкими прыжками ходила из одного угла комнаты в другой. Мне в который раз очень хотелось напроситься поехать вместе с Ильёй, но тот по-прежнему противился: а если выяснится что-то этакое, и им нужно будет вместе с Кораблёвым отправиться куда-то ещё.

Брат молчал. Он понимал, как близко мы общаемся с другом, мне снова пришли мысли о том, что он мог понять, что Илья мог включиться в эту игру.

— Ты знаешь, — брат снова взял паузу и неуверенно продолжил, — я вчера разговаривал с твоей мамой...

— Что?!

— На всякий случай, просто пойми, мы переживаем за тебя. У нас есть прекрасное предложение — хочешь съездить в путешествие или хотя бы санаторий?

— Ха! — я засмеялась. — Вы, добродетели мои, опоздали! Илья уже предложил мне путешествие. Прекрасное!

— И куда же ты отправишься? — недоверчиво спросил Слава.

— Ни за что не скажу, иначе вы и там меня достанете своими подозрениями.

— Соня...

— Слава! Мне не восемь лет. Слушай, — я понизила голос и говорила без тени недавнего простодушия, — если ты ещё попытаешься как-то мне «помочь», я исчезну так быстро и так далеко, что вы меня долго не увидите. Не нужно никуда приезжать, не нужно никаких путёвок. Я живу в прекрасном доме, с прекрасным другом в самый прекрасный сезон...

— Дай сказать...

— Нет, не дам сказать ни слова, — резкий выдох, я до боли вдавила кулак костяшками в стол. — Просто дайте мне ещё месяц здесь и я вернусь в ваш дурацкий город навсегда. Найду самую скучную работу в мире и буду ходить туда с утра до вечера, каждый день. Потом, на тёплых семейных посиделках, я буду рассказывать вам об этой работе, коллегах и своей скуке. Как тебе этот план?

— Знаешь, что я тебе скажу: никогда ещё ты так со мной не разговаривала. И это тоже — тревожный звоночек.

«Да это целый колокол над твоей башкой!» — подумала я, но так ничего не сказала.

— Я приеду... что у нас сегодня? Вторник. Я приеду на выходных. Успеете там свою книжку дописать? — усмехнулся он.

— Очень надеюсь!

— Соня, я, мы все желаем тебе только доб...

Он не успел договорить, я отключилась. Доброжелатели... которые ничему не верят. Я снова опустила глаза на записи, точнее, те самые, красной ручкой: «ПАСПОРТ И ДЕНЬГИ». Вряд ли это является преступлением, просто сувенир из прошлого, как объяснил мне друг. Именно с этой идеей нетерпеливый Илья заглянул в мою комнату. В выходные он планировал поехать в город, сделать мне настоящий советский паспорт (и себе, как он сказал, забавы ради и шутки для), кроме этого, наскрести старых денег.

За разговором с братом и на эмоциях после я не заметила, что машина Ильи остановилась у дома, а сам он в коридоре.

— Слава звонил? — коротко спросил друг, не торопясь делиться новостями.

— Да, хочет приехать на выходных, — я сцепила руки в замок.

— Пусть едет. Позволяй им видеть, что всё нормально, всё обычно.

— Илья, давай, рассказывай скорее! Мне присесть?

— Да нет, — он приблизился к окну, выглянул зачем-то во двор, посмотрел, прищурившись, на небо. — Соня, а давай прокатимся по окрестностям? Погода какая хорошая, за селом должно быть красота! Там всё и расскажу.

Над тем, куда отправиться, мы долго не думали. Мне с детства нравилось колесить на велосипеде подальше от центра, туда, куда уводят дороги к сёлам поменьше и заброшенным деревням. Солнце светило, поднялось в самый зенит, что значило, скоро отправится на запад — световой день таял быстро. Голубое небо ровно над нашими головами делил надвое растушёванный самолётный след.

— На самом деле, ничего особенного мне не удалось узнать, извини, — начал друг по пути. — Но Сергей оказался радушным хозяином. Усадил меня на терассе, очень серьёзно выслушал. Всё качал головой.

— Отчего? Он что-то говорил про Ансара?

— Якобы после того, как Ансар Нуратдинович уехал жить в город, через год и его мать отправилась за ним. Больше их в селе не видели. В конце восьмидесятых семья Кораблёва тоже подались областной центр, а уже в начале девяностых они вернулись на малую родину... Такие вот дела. Но главное даже не всё это.

— Да и тут не густо, ни главного, ни малого... Но всё равно спасибо, что постарался для меня.

— А я тебе сейчас кое-что скажу, — Илья с довольным видом посмотрел на меня. — Я себе сразу поставил задачу: с первого взгляда внимательно следить за стариком. Даже в мелочах. Например, как он поздоровается, как отреагирует на мои вопросы и прочее, понимаешь?

— Разумно. И что же?

— Я подошёл к дому, он у него большой, добротный. Позвонил. Смотрю, выходит крепкий старик, бодрый, вид настороженный. Говорю, так и так, зовут меня Илья Литвинов, паспортом даже посветил, ищу родственников своей матери, вот какими-то путями дошёл до вас, ах, какой сад у вас чудесный, красота просто, должно быть скоро осенью урожай собирать... и всё в таком духе. А он первым делом, вместо всякого приветствия, еле слышно сказал: «Господи, за что мне всё это?»

— Как думаешь, что это значит? — я нахмурилась.

— Понятия не имею. — Илья пожал плечами. — Есть идеи?

— Нет... А похоже, что он соврал тебе насчёт Ансара?

— Нет, не сказал бы. К нам на террасу потом вышла его жена и тоже сказала, что она раньше работала в администрации. Лет десять назад на день села они хотели найти бывших односельчан, среди них Адилова, конечно, но все его следы терялись в бывшем Горьком.

— Может, всё же пройтись по кладбищу?.. — устало предложила я. — Нам как раз по пути.

— Не надо тебе это знать, — твёрдо сказал друг. — Ну, по крайней мере, заранее. Вдруг ты что-то узнаешь, что может помешать твоему перемещению.

— Ты так говоришь, будто у меня уже в кармане билет на этот рейс, — я грустно улыбнулась и посмотрела в окно на далёкий лес через огромное зелёное поле.

— Кто знает! Может да, а, может, нет. Но кто тебе мешает быть готовой? За документами и деньгами я решил отправляться завтра.

— Не на выходных? — удивилась я.

— А если к тебе на выходных правда пожалует Слава? Что ты выберешь: отбиваться от него одной или иметь союзника? Я обещаю быть рядом.

— Илья, ты потрясающий! Ты хоть понимаешь это?

Лучше бы не говорила, друг чуть поморщился и отвернулся.

— Это правда! — я робко тронула его за плечо, мне так хотелось, чтобы этим жестом ему передалось: «Я всё знаю про Нику, и я тоже готова тебя поддержать!»

Не проехали мы и пару-тройку километров, за окном показалась полузаброшенная деревня, в которой свой век доживают бабушки-старушки и их ветхие дедули. Те, кто застал эти места в расцвете и последующем быстром упадке. Сколько я себя помню, старики всегда, как приклеенные, сидели на своих серых лавках у крылечек. Бабушки — в цветастых халатах и таких же аляповатых плотных платках, что летом, что поздней осенью. Сегодня мы увидели ту же картину. Наверное, окажись мы здесь через двадцать лет сорокалетними, ничего не изменится. Мы двигались дальше, Илье хотелось увидеть пейзаж, ради которого стоит остановиться, пройтись, подышать настоящим чистым воздухом. Эта возможность скоро представилась. Аккуратно съехав на просёлочную дорогу, Илья медленно покатил вниз по косогору. Трасса давно осталась позади, дорога предложила развилку, и друг свернул налево, подъезжая к молодой берёзовой роще.

— Раньше где-то здесь рядом, была деревня Белое Поле. Или Белополье. Я точно не помню, — то ли напоминая сама себе, то ли делясь бесполезными знаниями, тихо сказала я.

Мы вышли из машины. Илья, который недавно поделился тем, что хотел бы хоть раз побродить по настоящему лесу, отправился исследовать хотя бы крошечную рощицу, а я осталась у авто. На верхушках молодых берёз уже зажелтели листья, дрожащие на лёгком ветерке. Огромные зелёные просторы с озимыми, островки лесов то тут, то там, посреди огромных полей, и сентябрьское солнце, щедро поливающее эти просторы тёплыми лучами. В таких местах кажешься себе совсем маленьким, и здесь же я почувствовала, что чудо может быть совсем близко. Здесь мы словно оказались в безвременьи.

На этом пути я могу встретить Виктора с Настасьей Михайловной, которые возвращаются с тихой охоты во-о-он в том перелеске. Варюшка и Наташа остались дома за главных на хозяйстве. Я вижу, как Виктор приставляет ладонь козырьком ко лбу и смотрит на бесконечные луга слева. Что-то говорит матери. Та тоже, прищурившись, оглядывает колхозные просторы. Здесь же едет на своём ЗИЛе Сергей Кораблёв, оставляя облако пыли. Вся троица обязательно друг друга поприветствует: водитель даст короткий гудок, а Виктор с Настасьей Михайловной улыбнутся и помашут руками. Мог бы здесь оказаться Ансар? Конечно! Поехал бы в какой-то отдалённое село по своим милицейским делам…

Конечно, никто из моего прошлого здесь не появился. Только на пригорке на дорогу опустилась небольшая стайка грачей. Чёрных-чёрных, блестящих крыльями на солнце, большеклювых, гогочущих и голодных перед большим путешествием на юг. Как только они наклонялись к земле, их хвосты забавно топорщились. Клевали, клевали что-то, ворчали и вдруг все, как один, сорвались с места в полёт.

«Надеюсь, мы увидимся с вами весной, — подумала я с хитрой улыбкой, — весной восемьдесят первого года!»

Откуда во мне жила эта настойчивая уверенность? Должно быть, неотпущенное, непрожитое горе подпитывало мою надежду на то, что я снова увижу своих новых друзей из прошлого.

Я достала смартфон и открыла фото, сделанное мной в редакции — Ансар сидит за рабочим столом. Вытянула руку, смотря на чёрно-белое изображение, и чуть прищурилась. Снова попыталась представить его появление из ниоткуда здесь. Глупости!

— Соня! — громкий оклик Ильи вернул меня в настоящее.

— Ты где? — я обернулась на рощу и, сложив ладони, рупором, позвала. — Илья?!

Среди берёз было тихо, прохладно, кроны скрывали яркое солнце. Я снова позвала друга и, получив мгновенный ответ, пошла на голос. Через несколько метров деревья остались позади, спину снова грело солнце, а перед глазами возникла разрушенная церковь. Входная часть храма зияла огромной чёрной дырой, потеряла крышу, когда-то белые стены были выщерблены, а на обломках наверху зеленела поросль, в верх тянулись тощие стволы берёз. Илья, запрокинув голову, смотрел на сохранившийся купол храма.

— Никогда не знала, что здесь когда-то была церковь... — почти шёпотом сказала я и подошла ближе.

— Стой, осторожно, — предупредил друг и кивнул на обломки кирпичей, торчащие ржавые жестянки, битое стекло и другой малоразличимый мусор.

— Ужасно, — я поморщилась. — Должно быть здесь когда-то было очень красиво.

— Ещё бы, смотри, — Илья ступил в сторону и протянул руку, — видишь, крыши домов? Всё провалилось давно, конечно. Видимо, жила рядом крохотная деревенька, а там, смотри, — какое большое озеро. Как вода ярко блестит...

— Идём туда? — только сказала я, как что-то сковало меня всю: словно ни пошевелиться, ни слова сказать. Беспричинный страх заставил меня схватить друга за руку.

— Ты что? — он всмотрелся в моё лицо.

— Давай-ка лучше вернёмся к машине, — так же шёпотом говорила я, как будто кто-то мог послушать наши планы.

— Да ты что, Соня? Смотри, солнце светит, там дорога, даже слышно, как грузовики ездят, всё в порядке.

Он высвободил свою ладонь из моей руки и, хрустя стеклом под подошвами кроссовок, пошёл к церкви. Чем ближе он подходил к заросшему входу, тем неувереннее и медленнее становился его шаг. Не дойдя считанных шагов до разрушенных стен, Илья остановился. Что-то мешало ему войти в храм. Через пару мгновений он вернулся ко мне и чужим голосом быстро проговорил:

— Ты права, идём отсюда скорее...

Когда церковь и берёзовая роща остались позади, в интонациях Ильи снова появился свет и кажущаяся беззаботность — весь путь обратно мы старались говорить обо всяких пустяках: какой фильм посмотреть сегодня вечером, какой соус лучше приготовить к жареной рыбе. Сомневаюсь, что кому-то из нас это по-настоящему было важно и интересно.

— Будем считать, что сегодня мы побывали на небольшой разведке по окрестностям, — с лёгкостью сказал Илья, ступая к машине. — Место и правда чудесное, но только не церковь.

— Мне, если честно, там сразу стало не по себе. А ты почему не пошёл внутрь? Ты же хотел, правда?

— Чем ближе я подходил, мне всё сильнее казалась, что я уже видел это место в каком-то преследующем меня кошмаре.

— Что это может значить?

— Просто жуткое место. — Илья посмотрел в даль, — Разруха, все жилые дома далеко-далеко. А это — такой осколок непонятного прошлого. Как говоришь, называется?

— То ли Белополье, то ли Белоцерковье, не помню.

... Мы отъехали дальше, к небольшому перелеску. Илье понравился пейзаж, который, мне казалось, мы видели несколько раз за сегодня.

Странным было это утро. Два человека в непонятных поисках, два человека, у которых забрали прошлое и пока неоткуда взять будущее. А наше настоящее строится на боли, на фантазиях, несбыточных мечтах и планах, которые любому здравомыслящему человеку показались бы сумасшествием. Но главное, что мы вместе. Пока Илья делал фото и жаловался сам себе на плохое качество телефонной камеры, я отошла к ёлкам подобрала с земли шишку.

— Эй! — весело сказала я, и моя шишка полетела в спину друга. Промазала! Его глаза расширились, он эхом повторил «Эй», поднял моё «оружие», но я тут же сорвалась с места. Ноги понесли меня по накатанной тяжёлыми машинами дороге.

— Стой! — крикнул друг, засмеялся и помчался за мной.

Но догнать меня было непросто, я уже не я, а пятилетний ребёнок, главная задача в жизни которого — хохотать, дурачится и просто наслаждаться этой жизнью. А сколько её вокруг: в этом небе, в этих просторах, безграничном пространстве, стаях шумных грачей и даже в наступающей тоскливой осени! Погоня, веселье, освобождающий смех, беспричинная радость и свобода!

Я вдруг резко взяла вправо от дороги и побежала прямо по зелёным озимым, вниз по склону. Мне в спину небольно прилетела лёгкая шишка Я резко остановилась, не переставая смеяться. Упёрлась руками в колени.

— Ох, я больше не могу, погоди! — еле сказала я подбежавшему Илье. — Вот она старость — и триста метров не пробежала, уже устала!

Друг остановился рядом, убрал русую чёлку в сторону, тяжело дыша и отдуваясь после внезапной пробежки. На его обычно бледном лице проступил приятный румянец, глаза горели синим светом. Он наконец-то улыбался искренне и открыто, как когда-то раньше.

— Какой же ты... — я не решилась продолжить предложение самой глупой банальностью — «милый».

Пауза стоила многого. Друг шагнул ко мне и крепко обнял, уткнувшись лицом в плечо, тяжело дыша после погони. Я не смогла больше хранить тайну.

— Илья, я всё знаю, всё. Я видела её запись на странице, — спокойно сказала я и крепче обхватила его за спину. — Я с тобой, я рядом.

— Знаешь, — он выдохнул, отступил в сторону, чуть наклонил голову вбок и с улыбкой сказал: — я только об одном сейчас жалею — мы не взяли с собой ничего перекусить. Отличный пикник могли бы устроить!

Глава 4 "Живите здесь и сейчас!"

Илья уехал сразу после завтрака, и я снова осталась одна. Прокрутила наш последний разговор, когда я провожала друга.

— Что-то нужно ещё купить или, может быть, заехать к тебе домой за какими-то вещами? — бодро спросил тогда Илья. Он уже надел куртку и хлопнул по карману, где глухо звякнули ключи от машины.

— Вроде бы нет, — ответила я, растерянно оглядев