Бывшие. Ты не узнаешь о дочери

— А Полина? Как она? — спрашивает Зверев, глядя в зеркало заднего вида, чтобы перестроиться в нужный ряд.

— Она растет, — отвечаю я с улыбкой. — У нее сейчас период "почему".

Так странно обсуждать с ним нашу общую дочь.

Зверев смеется:

— Это забавно! Дети всегда задают кучу вопросов.

— Да, иногда это утомляет, но в основном смешно, — говорю я, вспоминая личико дочери.

Зверев поворачивает на наш квартал и останавливается у дома.

— Вот и приехали, — говорит он и поворачивается ко мне заглушая мотор. — Если что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться.

Я киваю и благодарю его. Он задерживает взгляд на моем лице. Словно пытается запомнить его. Может, действительно, это наша последняя встреча?

Аккуратно бужу маму. Когда мы выходим из машины, мама опирается на руку Зверева.

Я хочу чтобы он ушел и не заходил в нашу квартиру!

— Спасибо тебе за поддержку, Миша, — говорит мама с искренностью в голосе. — Забегай как-нибудь в гости!

— Обязательно, Нин Пална, — отвечает Зверев и широко улыбается.

Доводит нас до подъезда и я торможу.

— Спасибо, Миш. Дальше мы сами.

Отворачиваюсь.

— Стась, — зовет Зверев. — Запиши мой личный номер.

— Это лишнее…

— Пожалуйста, — давит взглядом. — На всякий случай.

Сдавшись записываю десять цифр. Искренне надеюсь, что мне никогда не придется воспользоваться этим «случаем».

Когда Зверев наконец уезжает, а я выхожу во двор иду в сторону автобусной остановки, чувствую облегчение, но внутри все еще остается напряжение и я не понимаю, как от него избавиться окончательно.

9 Глава

— Мамочка, куда ты? — взяв своего любимого зайчика за ушко, спрашивает Полина.

— На работу, крошка.

Я переодеваю ее в домашнюю розовую пижаму, кормлю на ужин макарошками с сыром и купаю в пенной ванне. А мне уже пора бежать на работу.

Сердце кровью обливается, как мало я уделяю ей времени. Это чувство вины буквально сжигает изнутри. И работу я тоже бросить не могу, потому что все что мы имеем, это благодаря ей.

Если еще раз опоздаю - уволят.

Наматываю шарф вокруг шеи и присаживаюсь на корточкм, раскрывая перед дочкой объятия.

Она не медля идет обниматься.

Целую ее мягкие волосики с ароматом детского шампуня и прикрываю глаза. Как мало надо для счастья. Всего лишь этот миг растянуть на подольше.

— Не ходи никуда, — тянет малышка, поигрывая с кончиком моей косы.

Целую ее лобик. Не горячий. Обычно она так канючит и ластиться ко мне больше обычного, когда заболевает.

— Надо, малыш. Мама пойдет денюжки зарабатывать, чтобы купить тебе самое красивое платье на утренник! Какое хочешь?

— Лозовое, — уверенно говорит дочка.

— Договорились. А теперь беги к бабушке, она почитает тебе сказку. Про кого будет сказка, малышка?

— Про Дельмовочку.

— Дюймовочку.

— Ага.

— Отпустишь меня?

— Неть.

Вздыхаю. И я никуда не хочу отпускать тебя, моя крошечка.

— Полька, иди сюда, сериал мой начинается!

Цокаю языком. Опять мама в телевизор уставилась. После врача она немного притихла и даже поплакала, а потом опять вернулась в свое обычное состояние.

— Мам, уложи Полину, пожалуйста, а потом смотри свои сериалы, — захожу на кухню.

Пришлось даже разуться.

— О, смотри по местным каналам опять Зверев мелькает. Какой мужик, Настька! Какой мужик! Он мне как руку подал, я сразу ощутила себе на тридцать лет моложе! Вот от таких рожать надо! — уверенно заверяет мама.

— Так я уже, — бормочу еле слышно.

— А? Что ты там ворчишь?

— Ничего, — отзываюсь спешно.

— Мам, Поля должна в девять вечера уже спать, иначе мы опять проспим детский сад.

— Разберемся. Иди голым задом свети, — отмахивается мама. — Хоть мужика бы там нормального нашла на это работе своей. И перестала уже туда таскаться.

— Я не за этим туда таскаюсь!

— Ммм… тогда Мишеньке позвони! Он на тебя такие взгляды сегодня кидал. Голодные.

— Мама! — вскрикиваю, всплеснув руками. — Звонить я ему не собираюсь! И никак он на меня не смотрел!

— Хитрее надо быть, Настька. А ты простая у меня, как пять рублей!

Разговор с мамой выжимает из меня все силы! Она ужасно токсичный человек.

Я еще не провела с ней беседу после его выпадов в машине Зверева. Да и не поможет она, только воздух сотрясу.

Покачиваю дочку на руках тоже бросаю взгляд на экран.

Миша вовсю рекламирует строительство своей спортивной школы. Плюс на его средства отремонтированы несколько спортзалов в государственных школах.

Он смотрит в камеру, а мне кажется, будто на меня. Пронизывающе так. Глубоко.

Полинка начинает выкручиваться и я опускаю ее на пол. Она бежит к бабушке и устраивается рядом с ней на кресле. Мама обнимает ее одной рукой. И чмокает в макушку.

Несмотря на наши отношения мама любит Полинку. И я не переживаю, когда оставляю их вдвоем. Жаль мама, не может с ней полноценно гулять и играть. Тогда я бы не водила дочь в садик и эти деньги можно было бы по чуть-чуть отложить на операцию.

Мне надо найти какую-то подработку.

На работу я добираюсь во время и даже успеваю попросить Егорку за баром сделать мне карамельное латте, и влить туда порцию эспрессо.

Глаза слипаются ужасно.

— Тебя Карина вызывает, — постучав меня по плечу, тихо произносит Люська, мы с ней сегодня в смене на цокольном этаже, где у нас расположен караоке.

Ненавижу смены именно там. Потому что чтобы расхрабриться петь на публике, клиенты часто вливают в себя литры алкоголь.

— Ого, Люська, — округляю глаза, разглядывая девушку, — Откуда у тебя это форма? На ней красуется простое черное платье-сарафан, доходящее до середины бедра и обычная футболка. Грудь прикрыта, задница тоже. На туфли не на шпильке, а на толстом каблуке. Такие в стиле Мэри Джейн, кажется, они так называются.

— Офигенная правда? Наверное, тебя за этим Карина и вызывает, у нас оказывается ребрендинг. Какой-то спортсмен олигарх купил «Бархат» и начал свои реформы с нашей ужасной формы.

Улыбка стекает с моего лица, а по позвоночнику наоборот бежит холодок.

Много у нас в городе спортсменов-олигархов развелось? Я знаю только одного. Того, кто строит спортивную школу, любезно общается с моей мамой и превращает меня во влюбленную дурочку с двенадцати лет! А еще того, от кого я родила дочь!

Капец.

Откинув косу за спину, забываю про свой латте и бегу в сторону кабинета Карины Вячеславовны.

Коротко постучав и получив с другой стороны ответ, захожу.

Администратор, носится по кабинету, сортируя документы. Волосы ее всклокочены, глаза блестят. Выглядит немного сумасшедше.

— А, это ты Белова. Явилась вовремя надеюсь?

— Да, можете посмотреть по камерам.

— Нет надобности. Ты у нас теперь блатная.

— Не поняла.

— А что тут не понятно? Понравилась видать этому Чемпиону, не знаю чем правда. Клуб наш и ресторан теперь принадлежат ему на семьдесят процентов. Зверев теперь здесь свои порядки устанавливает. Форму вот всем поменял, персонал подсокращали, в меню ввели новые позиции и наняли новых специалистов.

— Ммм… изменения это здорово, — произношу тихо. — Можно мне взять свою форму? Я сегодня в караоке, Люся одна не справляется.

— Нет, нельзя. Сегодня ты здесь, — Карина Вячеславовна обводит рукой полу-разгромленный кабинет. — Поздравляю, Белова, тебя повысили до второго администратора. И почему я не додумалась в свое время продвигаться по карьерной службе через постель, глядишь сейчас бы не возилась сейчас здесь с тобой! Чего стоишь! Помогай давай!

У меня сердце колотится в припадке, а до головы не сразу доходит услышанное.

Миша что сделал? Купил клуб, чтобы мне новую должность дать?

Злость поднимается внутри. Я у него этого не просила! На фиг мне нужны эти его подачки?

— Я… сейчас.

Слышу, как ругательства Карины летят мне в спину.

Вбегаю в раздевалку и достаю из своего шкафчика телефон. Девчонки официантки шепчутся рядом, замолкают сразу, как взгляд на них бросаю.

Где номер этого Зверева! Не много ли он на себя берет, влезая без спроса так нагло в мою неидеальную, но мою жизнь!

10 Глава

От злости колотит крупная дрожь. Сжимаю кулаки.

Приехал. Нет. Явился! Спустя четыре года! И считает что вот так просто может мне подачки кидать? А я что должна делать? На задних лапках от счастья прыгать?

Да все на работе теперь решат, что я подстилка Зверева! А до этого строила из себя недотрогу, потому что у остальных кошельки меньше были?

Грязной себя чувствую и обворованной.

Уволиться бы! Да, не могу. В городе работы с удобным графиком, такой который подходит мне под мой ритм жизни не найти! Чтобы еще и платили хорошо. Может в «Бархате» оклад и не слишком большой, но зато чаевые и премии после сверхурочной работы в праздничные дни покрывали этот недостаток. Выходит очень хорошая сумма. Не могу без этого заработка остаться.

Придется запихнуть гордость куда подальше и остаться работать, только Звереву все равно все выскажу.

И пусть будет как обычно я плохая, он хороший!

— Да, Стась, что случилось? — голос Миши звучит приглушенно и слегка хрипло.

Спал? Скорее всего да, у него же спортивный режим! Так ему и надо, если разбудила!

Или он еще чем-то занимался? Например с Алисой.

Вспоминаю девушку с которой Зверев пришел к нам в «Бархат» в первый вечер. Она похожа на «Алису». Красивая, ухоженная, ему очень подходящая.

— Ты случился, Зверев. Ненавижу тебя, — шипит змеей.

Хочется выкурить сигарету, хотя я и не курю. Пробовала однажды с Виталиком, мне тогда еще лет шестнадцать было. В компании со Зверевым и моим братом. Я тогда чуть не умерла с одной затяжки от приступа кашля. Зверев чуть не убил Виталика, а потом отпаивал меня сладким чаем в макдональдсе и кормил картошкой фри. Отчитывал ужасно. Тогда я наверное, в него и влюбилась осознанно.

Но это все в прошлом. Сейчас у меня в душе только ненависть есть!

— Внезапно, Стась. Че случилось, конкретно говори? Ты где, я приеду, — говорит Миша, у него на фоне что-то шуршит.

Простыня?

Представляю своего бывшего нагого и атлетичного во всей своей мужской красе и тестостероне. Против воли перед глазами встает наша единственная ночь. Его тело поверх моего, его губы на моих, слова нежности, робости, страсти.

Боже.

Как это было давно!

— Ты клуб купил! Повысил меня в должности, будто я ноги перед тобой раздвигаю и на колени падаю. Ты хоть представляешь в какое положение меня на работе поставил? Да, меня здесь заживо сожрут, в этом дружном женском коллективе! Тебя понятно, дело это не волнует! Ты ведь хотел опять в мецената поиграть, как тогда четыре года назад! Сжалился над сестрой друга и кинул ей палку от жалости! — сама не замечаю, в какой момент по щекам начинают течь слезы.

Я явно лишнее говорю, надо замолчать, заткнуться, но слова уже вылетели и повисли в воздухе, обратно не загонишь.

— Ты сейчас пургу городишь какую-то, Стась. У тебя что пмс? — как-то невесело хмыкает в трубку Зверев, а я в шаге от того чтобы не кинуть свой телефон в стену. Останавливает только практичность, что денег на новый у меня нет! — Ты на работе?

— А где мне еще быть? Вступаю в новую должность подстилки знаменитого спортсмена!

— Гля, как тебя переклинило, родная. Я подъеду, через двадцать минут и мы поговорим как взрослые люди, Стася. Не по телефону, а с глазу на глаз! Жди.

— Слушаюсь и повинуюсь, товарищ начальник! — рявкаю в трубку, перед тем как закончить разговор, успеваю услышать, как Зверев бормочет что-то похожее на « моя девочка, вернулась.»

Мурашки по коже и волосы дыбом. В животе узелок завязывается, не от волнения, не то от решимости, выплеснуть в лицо холеному и успешному Мише Звереву все то, что у меня на душе скопилось!

В новую форму принципиально не переодеваюсь. Возвращаюсь в зал и спускаюсь вниз в караоке.

Люська на меня странно поглядывает.

— У тебя все нормально, Насть? Девчонки в раздевалки слышали, как ты на кого-то кричала…

— Все просто прекрасно. Живу свою лучшую жизнь. Идем работать.

Я успеваю принять и отдать два заказа. Сбросить руку одного из клиентов со своей задницы и больно удариться пальцем на ноге об ножку стула, прежде чем чувствую, как на меня направлен чей-то тяжелый взгляд.

Обернувшись, безошибочно нахожу за одним из столиков Мишу.

Сердце подскакивают к горлу. Он чертовски хорошо выглядит, для человека, который еще тридцать минут назад мирно ( или не очень) спал в своей постели.

Белая рубашка, оттеняет его загорелую под Дубайским солнцем кожу. Короткие волосы стильно взлохмаченный, на щеках успела образоваться легкая небритость. Компания девушек на соседних от него диванчиках буквально пожирает его взглядами и заигрывающее хихикает. А Зверев смотрит прямо на меня и манит пальцем.

Его челюсти сжимаются сильнее, а глаза прищуриваются, когда он прокатывается взглядом по моей фигуре. Останавливается на оголенных бедрах, скатывается до самых ступней упакованных в ненавистные мной туфли на каблуках и возвращается назад.

У меня уши гореть начинают. Да пусть смотрит, чтоб ты подавился!

Взяв планшет, спешу к новому гостю.

— Рады приветствовать вас в нашем заведение, Михаил Алексеевич. Что желаете заказать? — шлепаю перед Зверевым на стол меню.

Слишком громко и небрежно. Карину бы удар хватил, если бы она увидела.

— Хватит спектакль устраивать, Стася. Сядь. Я уже заказал, нам сейчас принесут чай. Все так же пьешь черный с молоком и двумя кубиками сахара? — говорит Зверев, показывая жестом на диванчик по другую сторону от стола.

— У нас не принято сидеть за одним столом с клиентами. Уволить могут, — вздергиваю вверх подбородок.

Миша усмехается, откидываясь на спинку дивана.

— Я этого не допущу. Сядь.

11 Глава

Во мне кипят, бушуют эмоции, но я молча присаживаюсь на край диванчика. Не хочу больше выглядеть слабой и уязвимой перед Зверевым. Он и так за последние дни успел повидать меня в разных сферах жизни и везде я, как назло, не преуспела!

Зверев смотрит на меня исподлобья, упираясь локтями в стол. Он серьезен, и я тоже.

Складываю руки в замок под столом. Ладони потные. Нервничаю, да. Не могу рядом с ним оставаться равнодушной несмотря ни на что! Это ужасно раздражает! Выбивает из колеи.

— Ну, говори, чего затихла? Я весь во внимании, — вздернув брови произносит Зверев.

Красив как черт! Все взгляды в зале постоянно обращаются на наш столик. Я чувствую, как и посетители и коллеги оценивают меня. Первые не понимаю, что официантка делает за столом со звездой мирового спорта, вторые недоумевают, что нас может связывать и как сам Михаил Зверев мог повлиять на мое повышение.

Я не экстрасенс, все просто на лицах написано без субтитров!

— Ты совсем рехнулся, Мишенька? — цежу сквозь зубы.

— Сбавь обороты, Стася. Я тебе не пацан какой-то с бара так со мной разговаривать, — говорит Миша, прожигая меня взглядом.

Уши вспыхивают. Ему что уже кто-то про мой безобидный флирт с Егоркой доложил? А чего я должна стесняться? Я девушка свободная, не обремененная отношениями, может и правда стоит сходить на свидание с барменом? Почувствую себя наконец женщиной, а не загнанной лошадью.

— А кто ты такой, Зверев?

— Я твой друг, — без раздумий отвечает. — Ты мне дорога.

Сердце режет без ножа.

— Прекрасно. А вот ты мне не друг, ты теперь мой начальник! И это я узнаю, не от своего «друга» с которым знакома со времен школы, а по факту. Ты ведь все любишь делать так по факту, Зверев?

Намекаю ему о нашем прошлом. И бровь не ведет. Говнюк. Подонок. Ненавижу.

О дочери думаю и сердце подрывать начинает.

— Не понимаю, твоих шпилек, Стася, и загадки разгадывать я здесь не собираюсь.

— Тогда по факту. Ты стал владельцем «Бархата?

— Совладельцем, — подтверждает.

— И видимо, не вчера и не сегодня, — прищуриваюсь.

Такие дела за один день не делаются, я не идиотка.

— Видимо.

Около столика появляется Люся и кинув на меня взгляд, ставит перед нами чайник с чаем, молочник, блинчики с медом и сыром, а перед Зверевым с мясом.

Желудок против воли напоминает, что, кроме бутербродов на завтрак, в нем ничего не было.

Когда Люся уходит, недолго молчу.

— Ты знал, что я здесь работаю, еще до первой встречи, да?

— Да, — опять не юлит ни отбирается.

Вот что за человек? Что у него в голове?

Может он и про Полинку знает? И просто ждет когда сама ему расскажу?

Смотрю на Мишу… да, нет… тогда бы он не был таким спокойным. Я хладнокровно понимаю, что за мой обман с дочерью Зверев меня никогда по голове не погладит, как бы он ко мне не относился.

Зверев разливает чай по чашкам, добавляет в мою молоко из молочника и ложку меда. Все как я люблю. И блинчики эти… К горлу ком подкатывает. Неужели помнит? Все вот эти мелочи? За что тогда он так сурово со мной поступил четыре года назад? Попользовался, разбил сердце.

— Стася, Стасенька. Сладкая моя, вкусная девочка. Хорошо тебе? Самая красивая, не плачь. Если хочешь я остановлюсь. Стаська, дурею с тебя, аж башню сносит… не могу. Никогда не отпущу.

Прогоняю болезненные воспоминания прочь.

— Я не нуждаюсь в твоих подачках, Миша, — говорю сипло, опуская глаза. — И новую должность не просила. И помогать мне тоже. Меня все устраивает.

— Да ну? Особенно шортики эти короткие тебя устраивают из которых у тебя задница вываливается, Стася? Терпеть когда тебя лапают и трахают глазами? Устраивает тебя все это?

— Устраивает! Это моя работа! Я прошла на нее собеседование!

— Можем считать, что прошла и на администратора. Я тебе доверяю, — безапелляционно, — мне нужен свой человек здесь среди персонала.

— Ты мог сначала, спросить у меня.

— И ты бы отказалась.

Естественно отказалась.

Меня трясет дрожь. Обхватываю пальцами чашку, чтобы хоть немного согреться.

— Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. До сих пор следующем этому правилу, Стася?

— Булгаков. Мастер и Маргарита, — произношу пораженно.

Это была моя любимая книга еще со школы. Я даже как-то набралась смелости и подарила Мише экземпляр, но не думала, что он прочтет и даже будет мне ее цитировать все же он боец, а не преподаватель литературы.

— Да, я прочел и усвоил одну простую истину. Женщины лучше себе горло перегрызут, чем попросят что-то у человека, который их обидел.

— А ты меня обидел?

— Видимо, иначе я бы дождался от тебя звонка еще четыре года назад. Но его так и не было.

Открываю рот, собираясь спросить о чем он, но рядом опять возникает Люся.

Бросает смущенный взгляд на Михаила и пищит «извините», а потом обращается ко мне и тараторит:

— Насть, у тебя телефон в раздевалке разрывается не умолкает. Уже четвертый раз заходиться. Сходи ответь, может срочное что-то.

Сердце падает в пятки. По ночам обычно о чем-то срочном сообщают, только если это плохая новость.

Вскакиваю на ноги и несусь в раздевалку. Залетев в нее, слышу окончание звонка своей мелодии и, как спустя секунду, пока я борюсь с замком на шкафчике, телефон заходит входящим на новый круг.

Мама.

— Да, алло? Мам, у вас что-то случилось?

Сердце в груди сжимается. Если все в порядке, она обычно столько не звонит.

В Раздевалку заходит нахмуренный Зверев. Серьезный и напряженный. Останавливается рядом, ставя руки на пояс.

— Ой, Настька, Слава Богу, — кричит в трубку мама. — Полька огненная! Дышит тяжело. Свечку вставить не дает, от лекарства ее вырвало… я не знаю, что делать… Приезжай…

1