Ошибка Системы. Сезон 1

— Ну всё, чучело гороховое... — сурово и гулко произнес Петрович, сжимая кулаки до белых костяшек. — Щас ты у меня ответишь и за подколы твои дурацкие, и за мужика, которого ты в бак запер. Янка, пока сиди тихо, не высовывайся. Тут бой один на один, чисто мой рабочий профиль. Щас я его огорчу.

Глава 7: Труба против Цепи

Системный Клоун с безумным хохотом рванул вперед. Его гигантская бензопила ревела, задыхаясь от ярости, и пожирала зеленую душу Боксера в прозрачном бензобаке. Стальная цепь вращалась с такой бешеной скоростью, что воздух вокруг нее неестественно шел кроваво-красными полосами и трещал, словно лопались натянутые струны.

Петрович даже не подумал уклониться. Он покрепче перехватил свою трубу обеими руками, намертво уперся ногами в окровавленный песок арены и принял страшный удар ревущего лезвия прямо на себя.

Вращающиеся зубья с диким, оглушительным скрежетом и визгом врезались в стальной патрубок. Во все стороны брызнул сноп ослепительных цифровых искр. Клоун навалился всем весом, ожидая, что с легкостью перепилит наглого старика пополам, но реальный, тяжелый металл выхлопной трубы из человеческого мира даже не поцарапался. Зубья пилы начали вязнуть в этой непонятной для них плотности, выбивая из кода самого Клоуна синие брызги ошибок.

Петрович из последних сил удерживал ревущее лезвие перед самым лицом, но чудовище было крупнее и сильнее — оно медленно, сантиметр за сантиметром, вжимало сварщика в песок. Охотник с яростным ревом нажал на газ, и бак с Боксером внутри бешено запульсировал. Зеленый сгусток таял, сгорая прямо на глазах.

— Янка! — сквозь зубы рявкнул Петрович в пустоту своего подсознания. — Сзади зайди! Отрежь ему подачу этой дряни, он мужика внутри совсем извел!

Пространство мгновенно глитчнуло оранжевой вспышкой. Тело Петровича на арене перетекло в высокую, обгоревшую пиромантку. За счет своей дикой скорости Яна резко выскользнула из-под тяжелой пилы, отчего Клоун от неожиданности потерял равновесие и с грохотом провалился вперед, втыкая ревущую цепь в землю.

Девушка одним безумным прыжком заскочила Клоуну прямо на спину, и её ладони ярко вспыхнули неоновым пламенем. Она нанесла серию молниеносных, яростных ударов по гидравлическим шлангам и проводке, которые питали оружие монстра. Трубки с треском лопнули, и из них во все стороны ударил густой, вонючий черный мазут. Пила Клоуна захлебнулась, за кашляла и намертво заглохла.

В ту же секунду контроль вернулся к Петровичу. Пока Клоун в панике пытался дергать заклинивший шнур стартера, мужик сделал тяжелый шаг вперед. В его левой руке материализовалась неразрушимая труба. Сварщик со всего размаха, словно на забивании свай, опустил трубу прямо на шину бензопилы.

Настоящая человеческая сталь вмяла цифровой металл в лепешку. Цепь с треском лопнула, шестеренки со свистом разлетелись по арене, а прозрачный стеклянный бак разлетелся вдребезги.

Из разбитого бака со свистом вырвался огромный, пульсирующий сгусток зеленого дыма. Он не растворился в воздухе, а мощным, неостановимым потоком впитался прямо в грудь Петровича. Мужика с силой отшатнуло назад, в глазах поплыли зеленые круги, а тело на секунду налилось чужой, колоссальной физической силой.

Внутри подсознания, прямо на заднее сиденье его ментальной Авео, с тяжелым глухим звуком упала огромная, гротескная фигура в размазанном клоунском гриме. Боксер выглядел жутко: его руки были безжалостно отпилены по самые плечи, из обрубков сочился зеленый газ, а на месте суставов торчали лишь ржавые железные скобы. Великан был полностью без сил и мгновенно провалился в глубокое беспамятство.

— Мать моя... — глухо выдохнул Петрович, заглянув в свою голову. — Да его ж буквально на запчасти разобрали, живого места не оставили. Ладно, паря, лежи пока на коврике, не шевелись. Сейчас мы этого лесоруба за тебя огорчим.

Клоун, оставшись без своего главного оружия, мгновенно растерял всю свою спесь. Поняв, что дело пахнет керосином, он трусливо развернулся, пытаясь сбежать с арены.

Петрович поудобнее перехватил трубу, сделал резкий, короткий выпад вперед и точным, тяжелым ударом сверху вниз вбил железный патрубок прямо в череп чудовища. Цифровой код Клоуна со скрежетом залагал, по его телу побежали глубокие синие трещины, и он с глухим звуком рассыпался на миллионы мелких пикселей.

Но радоваться было рано. Рев пилы и взрыв бака привлекли внимание. Из темных коридоров Колизея донесся грозный, нарастающий топот сотен ног — сюда, заполняя трибуны, бежала вся армия аниме-воительниц.

— Янка, ноги в руки! — крикнул Петрович, растворяя оружие в воздухе. — План выполнили, кента из бака достали, валим к выходу, пока нас тут живьем не похоронили!

Они на полной скорости выскочили из Колизея и сквозь темные, запутанные переулки понеслись обратно к пространственному разлому, стремясь поскорее вернуться на свою безопасную стартовую локацию.

Глава 8: Гаражная модернизация

Тяжело дыша, Петрович повалился на холодный бетонный пол своего гаража прямо возле колеса разбитого автомобиля. Он обессиленно прислонился спиной к резиновой шине, прикрыл глаза и ушел в подсознание.

Внутри салона было невероятно тесно. На переднем пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник, спала истощенная Яна. А на всем заднем диване, скорчившись в три погибели от боли, лежал огромный Боксер-клоун. Чужая сила внутри него медленно возвращалась, и великан наконец-то со стоном открыл глаза.

Он попытался приподняться, опираясь обрубком руки на обшивку сиденья, но в салоне раздался жуткий металлический хруст. Одна из ржавых скоб на его локте неестественно задергалась, и рука едва не отвалилась на пол. Боксер испуганно прижал искалеченную конечность к груди.

— Где я?.. — глухим, надломленным басом пробормотал он, дико озираясь. — Клоун... Где его пила?

Петрович спокойно повернулся к нему с водительского кресла:

— Успокойся, амбал. Спёкся твой лесоруб, я из его пилы металлолом сделал. Ты теперь в безопасности, у меня в голове сидишь. Я Петрович.

Боксер с горечью посмотрел на свои искалеченные руки, покрытые швами и грубыми скобами:

— Клоун сломал меня... Я чувствую, что сила во мне осталась, но мои суставы... они теперь не выдержат ни одного нормального удара. Я теперь бесполезен, просто балласт.

Петрович задумчиво посмотрел прямо на колесную арку своей машины. Затем снова перевел взгляд на разорванные швы Боксера. Сварщик внутри него мгновенно нашел техническое решение.

— Слышь, парень... Ты боксом, говоришь, на Земле занимался? Сила, значит, есть? А если мы твои швы укрепим? Я ведь весной на свою «Ласточку» пружины новые ставил, передние. Жесткие, зараза, каждую кочку потом спиной чувствовал, зато держат намертво.

Петрович открыл глаза в реальности и громко позвал старшего инженера:

— Кулибин! Тебя как звать-то по-человечески? А то всё «Кузнец» да «Кузнец».

Старший коротышка в засаленном комбинезоне робко подошел ближе:

— Зови меня Михалычем, Петрович. Тебе так проще и привычнее будет.

— Хорошо, Михалыч. Дело есть. Снимите-ка с пацанами стойки амортизаторов с передка моей Авео и тащите пружины прямо сюда.

Боксер перехватил управление телом. Пространство в гараже залагало, и перед удивленными инженерами вместо седого мужика предстала огромная, жуткая фигура Боксера-клоуна. Он аккуратно присел на бетонный пол, стараясь даже не дышать и не шевелить плечами, чтобы хлипкие скобы не лопнули окончательно.

Инженеры шустро притащили с разобранной подвески тяжелые, покрытые налетом ржавчины стальные витки. Михалыч оценивающе осмотрел локти и плечи гиганта.

— Так, амбал, сиди смирно и не дергайся, — строго скомандовал старый механик. — Сейчас мы тебя подлатаем. Код кодом, а настоящая сталь держать будет крепко.

Инженеры взяли передние пружины от Шевроле и с помощью своего сварочного инструмента начали намертво крепить их прямо поверх разорванных швов Боксера. Тяжелые стальные витки намертво стянули его искалеченные суставы, словно мощные экзоскелетные шины. Чужая реальность приняла настоящую сталь — пружины буквально вросли в его плечи и локти, наливаясь на стыках густым зеленым светом.

Боксер медленно поднялся во весь рост под самым потолком гаража. Из его суставов теперь грозно торчали массивные витки стальных пружин, на концах которых висели его огромные, тяжелые кулаки. Он аккуратно сжал пальцы, чувствуя непривычную, мощную инерцию.

— Ощущение... — удивленно выдохнул великан своим басом. — Ощущение, что теперь мои руки могут сломать вообще всё, что угодно.

«А то! — довольно буркнул Петрович из подсознания. — Проверенная корейская подвеска, вековая! Вон, видишь колонну каменную у стены ангара? Врежь по ней со всей дури, проверь балансировку».

Боксер резко шагнул вперед и сделал короткий, мощный выпад. Стальная пружина в его руке со страшным металлическим скрежетом растянулась на три метра вперед.

БАМ!

Тяжелый кулак в одно мгновение снес половину массивной каменной колонны, превратив её в пыль. Но самое главное: благодаря пружинной амортизации, суставы великана выдержали страшную обратную отдачу, скобы не лопнули, и рука не отлетела.

Боксер воодушевился, довольно оскалился сквозь клоунский грим, резко наклонился и со всей силы уперся обоими кулаками в бетонный пол гаража. Витки на его руках плотно, со скрипом сжались, а затем с мощным, оглушительным гидравлическим хлопком катапультировали его огромную тушу под самый потолок ангара. Боксер мягко, пружинисто приземлился обратно на ноги.

— Вот теперь... — зловеще протянул великан, разминая шею. — Вот теперь я реально готов раскидать всех.

Глава 9: Логово спавнера

Пешком, без машины, троица вернулась назад. Но теперь это была настоящая, слаженная бригада. Стоило им переступить невидимую границу и оказаться в плотном кольце бесконечной стены воительниц, как завязался сочный командный замес.

Боксёр вышел вперед первым. Он с грохотом уперся своими новыми стальными пружинами в землю, сжал витки и мощным прыжком катапультировал себя в самую гущу толпы. Великан работал как живой отбойный молоток: его руки со страшным скрежетом выстреливали на несколько метров вперед, раскидывая и вминая девчонок с катанами в стены.

Стоило более шустрым врагам подобраться к нему со спины на опасную дистанцию, контроль перехватывала Яна. Вспыхивая оранжевым вихрем, она проносилась по флангам огненным смерчем, выжигая целые ряды. Если же наперерез выдвигался крупный, закованный в доспехи страж — на арену возвращался Петрович, который своей неразрушимой стальной трубой вколачивал гадов прямо в землю.

В самый разгар битвы старый деревянный настил моста под огромным весом Боксёра не выдержал. Доски с треском лопнули, и вся команда с грохотом полетела вниз, в черные, непроглядные глубины подземного яруса.

Они рухнули на пол огромного мрачного зала. Прямо по центру помещения зловеще пульсировал огромный, светящийся куб — спавнер, из которого непрерывным потоком, словно на конвейере, рождались новые и новые воительницы.

Внезапно из темноты на Петровича налетела жуткая жрица. Секундная вспышка — и на шее мужика с мертвым щелчком защелкнулся тяжелый железный ошейник, исписанный непонятными светящимися знаками.

В то же мгновение в голове Петровича наступила пугающая тишина. Яна и Боксёр оказались намертво заперты внутри машины в его подсознании. Они в панике бились в закрытые окна изнутри салона, но их силы были полностью заморожены. Они не могли выйти наружу и даже подать голоса. Мужик остался один на один с врагами, полностью отрезанный от своей команды. Хуже того — эта проклятая удавка на шее заблокировала его связь со стальной трубой, железка просто не материализовалась в ладони.

Воительницы плотно окружили безоружного Петровича. Он отчаянно дрался голыми кулаками, но силы были не равны. Клинки безжалостно кромсали его тело, и силы стремительно покидали мужика. Петрович понимал: еще секунда, и его сознание погаснет навсегда, утянув за собой и Яну с Боксёром. Он поймал взглядом занесенную над ним катану одной из девчонок и с точностью до миллиметра рассчитал траекторию её удара.

Вместо того чтобы уклониться, Петрович сделал резкий шаг навстречу и сознательно подставил шею под лезвие.

ДЗЫНЬ!

Острая сталь на огромной скорости чиркает по горлу. Лезвие с диким, нечеловеческим скрежетом перерубает замок ошейника. Прочность Петровича выдержала, а вот проклятая удавка с треском лопнула и разлетелась на куски. Связь была восстановлена!

Всё то время, пока ошейник сжимал его горло, огненная энергия Яны внутри подсознания не могла выйти наружу. Она копилась внутри салона Шевроле, сжимаясь, как пороховая бочка под колоссальным давлением. Яна и сама не знала о таком эффекте, ведь их еще ни разу так жестко не блокировали.

В секунду поломки замка Яна инстинктивно вырвалась наружу, перехватывая контроль над телом. И накопленная энергия сдетонировала.

Подземный зал озарился ослепительной, ядерной вспышкой неонового пламени. Огненная волна колоссальной силы с ревом разошлась во все стороны, мгновенно выжигая в пепел сотни воительниц.

Когда пламя утихло, Яна без сил упала на колени. От такой дикой перегрузки её полоска здоровья на экране почти полностью опустела. Контроль тут же перехватил Боксёр. Вокруг осталась лишь горстка выживших врагов, и великан быстро добил остатки патруля своими пружинами.

В зале стало тихо, остался только этот пульсирующий светящийся куб. Боксёр яростно замахнулся своей огромной рукой с передней пружиной от Авео и со всей дури врезал по кубу.

Но штуковина оказалась невероятно прочной. От страшного удара куб даже не треснул. А вот хлипкие скобы на плече Боксёра не выдержали такой дикой обратной отдачи. Металл на стыке с мясом с треском лопнул, и огромная пружинная рука со свистом улетела в дальний угол зала. Боксёр взвыл от адской боли и рухнул на песок, моментально потеряв сознание.

Управление снова вернулось к Петровичу. Он остался один на один с этой проклятой машиной. На этот раз его стальная труба послушно легла в ладонь. Как самый выносливый и прочный член бригады, сварщик четвертого разряда подошел к кубу вплотную.

— Ну что, китайский ширпотреб... — сурово процедил Петрович, сплевывая кровь. — Посмотрим, из чего ты сделан.

Мужик с размаху обрушил тяжелую трубу на куб. Реальный человеческий металл против здешней фальшивки. С первого удара по кубу побежали глубокие трещины. Со второго — проклятая махина со страшным, стеклянным треском разлетелась на тысячи осколков. Из её разрушенного центра плавно поднялся чистый, мягкий, белоснежный сгусток света — настоящая человеческая душа, которая была сердцем этой жуткой машины.

Душа медленно взлетала вверх, к пробитому потолку, словно улетая на окончательный покой. Петрович опустил трубу, тяжело дыша, и проводил её долгим взглядом. На мгновение мужику показалось, что они совершили что-то по-настоящему правильное, человеческое.

Внезапно воздух под самым потолком пошел багровыми помехами. Пространство уродливо исказилось, и прямо из ниоткуда материализовалась гигантская, полупрозрачная рука из пикселей.

Эта длань со зловещим, давящим гулом резко сжалась вокруг белой души, грубо обрывая её полет. Душа испуганно вспыхнула, но пиксельная рука мгновенно утащила её обратно, растворяя и пряча в глубинах этого мира.

Всё исчезло так же быстро, как и появилось. В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь кашлем Петровича.

«Петрович... — Яна в подсознании испуганно задрожала, её голос сорвался на шепот. — Ты видел это? Её не отпустили... Её кто-то забрал».

Петрович сильнее сжал пальцы на своей трубе, его лицо буквально окаменело от злости:

— Видел, Янка. Похоже, мы тут не просто с местными уродами воюем. Нас тут за скотину держат. Ладно... Пошли в гараж к мужикам. Надо «Ласточку» забирать. Чует мое сердце, скоро нам придется ломать лица кому-то посерьезнее этого клоуна.

Глава 10: Безумный мир

Петрович, Яна и Боксёр, переведя дух в безопасном гараже у Михалыча, пешком вернулись в Аниме-мир. Их цель была ясной и понятной каждому — добраться до лживой верхушки тамошних правителей, которые превратили мирных людей в бесправных рабов. Но этот мир не прощал ошибок.

На узких улочках города, героев уже поджидал элитный карательный отряд. Вспышка слепящего света — и на шею Петровича со спины снова защелкнулся тяжелый ошейник. Души Яны и Боксёра мгновенно оказались заперты в подсознании. Сильный, парализующий удар током вырубил мужика, и израненного, связанного Петровича утащили в багровый пространственный разлом, ведущий в Безумный мир гладиаторов.

Петрович пришел в себя на гигантской, залитой кровью арене. Вокруг безумным ревом исходили трибуны, до отказа забитые уродливыми киборгами, мутантами и жуткими местными стражами. Сама реальность здесь изменилась: картинка стала грязно-ржавой, а цвета — агрессивно-красными и черными.

В самый центр арены стражники грубо скинули сотню таких же связанных пленников. Раздался оглушительный гонг. Правило было простым: выжить должен только один. У Петровича не было его неразрушимой трубы — чокер на шее полностью блокировал её появление.

Здесь Петровича спасло его суровое земное прошлое рукопашника. Не чувствуя поддержки напарников в голове, он дрался как дикий, загнанный в угол зверь. Ломал челюсти, уклонялся от ударов, использовал тела врагов как живые щиты. Спустя десять минут этой безумной кровавой бани Петрович остался стоять посреди горы трупов абсолютно один. На его белой майке не было живого места от чужой и своей крови.

На арену под дикий рев трибун не спеша вышел местный чемпион. Это был огромный, массивный боец в тяжелом, непробиваемом доспехе. Из его рук и локтей со страшным стальным скрежетом выдвинулись метровые зазубренные мечи.

Петрович попытался атаковать с кулаков, но удары прилетали по толстой титановой броне, лишь сбивая костяшки пальцев в кровь. Чемпион же хладнокровно кромсал мужика своими мечами. Каждый выпад оставлял на теле Петровича глубокие, рваные раны, из которых хлестала кровь. Силы стремительно покидали сварщика, и он тяжело повалился на колени, едва удерживая закрывающиеся глаза.

Вдруг в его заблокированной голове, пробивая дикий цифровой шум и помехи, раздался незнакомый, холодный и собранный мужской голос.

«...Прием... Слышишь меня, старик? — сквозь треск пробился голос. — Я Хакер. Я взломал их шлюз, пока они празднуют победу. Слушай сюда: этого ублюдка в броне нельзя убить обычными ударами. Ему под кожу вживили искусственную пилюлю регенерации максимального уровня. Отрубишь руку — вырастет новая. Тебе нужно вырвать эту капсулу. Она у него прямо под доспехом, с правой стороны! Действуй, пока я держу канал связи!»

Чемпион уже заносил свой гигантский зазубренный меч для финального, смертельного удара. И в этот самый момент у Петровича, загнанного в угол и истекающего кровью, окончательно сорвало резьбу. Страх исчез. Дикая боль полностью отключилась. Включился чистый, первобытный режим берсерка.

Петрович с диким, нечеловеческим ревом перехватил опускающееся лезвие чемпиона голыми руками. Острая сталь до костей резала его ладони, но мужик даже не поморщился. Навалившись всем своим весом, он начал пальцами отрывать куски титанового доспеха прямо от груди монстра. Сила и скорость Петровича в эту секунду сломали все барьеры, которые ставил на его шее ошейник.

Чемпион попытался ударить свободной рукой, но Петрович перехватил её в воздухе и с мясом вырвал из плечевого сустава. Из раны брызнул черный поток, но мясо мгновенно затянулось, и из него начала расти новая конечность. Фокусы с бессмертием работали на максимум.

Петрович яростным рывком разорвал нагрудную пластину врага. Под кожей, прямо возле ключицы чемпиона, зловеще пульсировала ярко-красная неоновая капсула. Руки Петровича были заняты — он изо всех сил удерживал второй меч врага.

Мужик свирепо оскалился, наклонился и намертво впился зубами в плоть чемпиона, прокусывая толстую кожу и мышцы. Сквозь хлынувшую в рот кровь он нащупал зубами скользкую пилюлю и с диким рывком выдрал её из тела врага вместе с куском мяса, брезгливо выплевывая капсулу на песок арены. Бессмертие чемпиона мгновенно отключилось. В его глазах под шлемом появился настоящий, смертельный ужас.