Академия Веспер

— Господин Вальмонт, — сказал Хейл.

— Вы собираетесь оформлять закрытую проверку? — спросил незнакомец.

— Это не относится к вашему делу.

— Значит, собираетесь.

Хейл сжал губы, а незнакомец кивнул в сторону переноски.

— Что показала проверка сопровождаемого существа?

— Служебная информация.

— Недавно возникший фамильяр?

Тот же термин, который сотрудница назвала несколько минут назад, прозвучал из его уст слишком уверенно.

— Откуда вы знаете?

— Кассиан Вальмонт, — представился он. — Я слышал, как сотрудница назвала этот статус, пока был у соседней стойки.

— Понятно.

— У неё отсутствует запись прибытия, — вмешался Хейл, возвращая разговор к проверке.

— Совсем?

— Мы проверяем.

— И поэтому закрытая процедура.

— Это стандартный порядок.

Эвелин переставила переноску в другую руку, пытаясь избавиться от онемения в пальцах.

— Я всё ещё здесь.

Теперь Кассиан обратился непосредственно к Эвелин.

— Канцелярия не может подтвердить, каким образом вы оказались на станции, поэтому вас хотят оставить здесь до выяснения. Есть другой вариант — транзитное поручительство.

При словах о транзитном поручительстве Хейл заметно напрягся; по крайней мере, сам термин ему был хорошо знаком.

— Для спорного прибытия оно применимо, — продолжил Кассиан.

— При наличии основания.

Вместо ответа Кассиан кивнул на переноску с Морри.

— Подтверждённый новый статус сопровождаемого существа, действительные документы пассажира и физически подтверждённое прибытие.

— Нет маршрута.

— Именно поэтому прибытие спорное.

Хейл молчал достаточно долго, чтобы Кассиан спокойно продолжил:

— Если вы считаете механизм неприменимым, зафиксируйте отказ письменно.

После требования письменного отказа Хейл обменялся коротким взглядом с сотрудницей и не ответил сразу.

— Что такое поручительство? — спросила Эвелин.

— Семьдесят два часа, в течение которых вы остаётесь вне закрытой проверки.

— И могу уйти со станции?

— Да, если останетесь в Ноктарисе и будете доступны для Канцелярии, — ответил Хейл. — К концу срока понадобится другое основание для пребывания, иначе проверка возобновится.

— То есть это отсрочка.

— Именно, — сказал Кассиан.

— А вы здесь при чём?

— Я буду поручителем.

— Зачем?

— Получу уведомления по вашему делу и доступ к материалам, относящимся к основанию поручительства.

— Почему они вам нужны?

— Потому что вы приехали без зарегистрированного маршрута, а поезд всё равно вас привёз.

— Это необычно?

Кассиан выдержал короткую паузу перед ответом:

— Настолько, чтобы я захотел понять, как это произошло.

Паспорт всё ещё оставался у Хейла, а Морри у ноги начала нервно мурлыкать, как делала у ветеринара. Семьдесят два часа не решали проблему, но другой вариант означал немедленную закрытую проверку.

— Что мне нужно подписать?

Сотрудница достала из ящика лист плотной бумаги. Эвелин прочитала его полностью и задержалась на пункте о досрочном прекращении: Кассиан мог завершить поручительство раньше срока, после чего она снова переходила под процедуру Канцелярии.

— Почему я должна доверять вам? — спросила она.

— Не должны. Сейчас вы выбираете между двумя процедурами.

Ответ не делал Кассиана надёжнее, но точно описывал её выбор, поэтому Эвелин взяла ручку.

— Если я найду способ вернуться домой раньше?

— При разрешённом выезде поручительство закрывается, — сказала сотрудница.

— Если выясню, почему поезд привёз меня сюда?

— Это может изменить порядок проверки, — ответил Хейл.

Она поставила подпись, решив больше не давать им новых деталей без необходимости. Сотрудница развернула лист к Кассиану, который поставил подпись ниже и подтвердил поручительство своей металлической пластиной.

Только после этого Хейл протянул паспорт. Эвелин забрала его слишком быстро, едва не выронив, открыла, проверила фотографию и лишь затем убрала в сумку.

Когда паспорт снова оказался в сумке, напряжение в плечах немного отпустило.

— Срок — семьдесят два часа с момента регистрации, — сказала сотрудница.

Три дня означали четыре задачи: найти Эйдена, понять, что произошло с поездом, выяснить, что не так с Морри, и вернуться домой. Сам список не решал ни одной проблемы, зато возвращал ощущение порядка, с которым Эвелин умела работать.

— Всё?

Вместо ответа сотрудница замерла над экраном и нажала одну клавишу, затем другую.

— Что?

— Секунду.

Хейл приблизился к панели, когда сотрудница перестала вводить данные.

— Проблема?

— Не формируется.

Кассиан тоже повернулся к экрану, и только тогда Эвелин почувствовала, как только что вернувшееся облегчение снова исчезает.

— Что не формируется?

Ответа не последовало, поэтому Эвелин подошла вплотную к стеклу, пытаясь увидеть данные через плечо сотрудницы.

— Покажите.

После короткой паузы женщина повернула панель.

На экране было имя Эвелин, дата рождения и данные паспорта, а следующая строка относилась к Морри:

Статус: фамильяр. Возникновение: недавнее.

Под этой строкой уже шли данные поручительства.

Эвелин прошлась взглядом по строкам, затем вернулась вверх, потому что не увидела того, чего ожидала.

— А моя запись где?

— Вот, — сказала сотрудница и указала пальцем.

Под данными паспорта оставалось пустое поле. Эвелин наклонилась ближе и перечитала строку, убеждаясь, что она действительно пустая.

— Что там должно быть?

— Повторите формирование, — сказал Хейл.

Сотрудница запустила проверку ещё раз, но поле осталось пустым. Тогда Кассиан попросил выполнить ручной поиск.

Женщина ввела имя и дату рождения, проверила результат и покачала головой.

— Записи нет.

— Ошибка? — спросил Хейл.

— Нет.

— Повреждённая?

— Нет.

— Объясните.

Хейл выпрямился и ответил только после короткой паузы.

— Поручительство зарегистрировано, данные паспорта и остальных представленных документов подтверждены, но корректной межмировой записи система не сформировала.

— Потому что я приехала не тем поездом?

— Нет.

За соседними окнами всё так же принимали людей, документы переходили из рук в руки, раздавались короткие сигналы устройств. Мир вокруг снова двигался нормально, только у их стойки никто уже не торопился.

— Тогда почему?

Хейл ответил после паузы, впервые за весь разговор не сославшись на процедуру.

— Мы не знаем.

Кассиан больше ничего не уточнял; ручной поиск уже дал тот же результат.

— Её нет, — повторила сотрудница.

Пустое поле оставалось на экране перед Эвелин. Имя, дата рождения и данные паспорта были указаны; даже Морри получила здесь официальный статус раньше, чем Эвелин успела понять значение слова «фамильяр». Только строка межмировой записи оставалась пустой.

— Что это значит?

Никто не ответил сразу, и этого оказалось достаточно.

Проблема была уже не в том, что Эвелин не знала, как оказалась в Ноктарисе.

Проблема была в том, что Ноктарис не знал, как здесь оказалась она.

Глава 3. Город, которого нет на карте

— И что дальше? — спросила Эвелин.

Хейл свернул окно проверки на панели и вернул её сотруднице.

— Поручительство уже зарегистрировано и остаётся действительным.

— Значит, семьдесят два часа всё ещё есть?

— Да.

Кассиан взял со стойки свою папку.

— Этого времени достаточно, чтобы попробовать оформить другое основание для пребывания.

— Какое? — спросила Эвелин, всё ещё думая о пустом поле записи.

— Веспер.

— Что это?

— Академия.

— Академия может исправить мою запись?

— Нет. Но может дать вам законное основание остаться после окончания поручительства.

Впервые после последней проверки прозвучало что-то похожее на практический выход, пусть и временный.

Хейл напомнил, что при любом изменении статуса Канцелярия должна быть уведомлена, и Эвелин только кивнула: условия поручительства она уже услышала достаточно раз.

Морри сидела в переноске, поджав лапы, и выглядела единственным существом в помещении, которому всё окончательно надоело. Эвелин подняла переноску и пошла следом за Кассианом, не желая оставаться у стойки дольше необходимого.

За пределами зоны регистрации воздух показался холоднее, хотя, возможно, дело было лишь в том, что здесь никто не держал её паспорт.

Кассиан шёл впереди, а Эвелин догнала его возле лестницы, переложив переноску в другую руку.

— Что именно должна сделать академия?

— Признать вас временной студенткой.

— И тогда Канцелярия меня не заберёт?

— У вас появится оформленное основание находиться в Ноктарисе. Этого должно быть достаточно, чтобы не возвращаться к закрытой проверке сразу после окончания поручительства.

— «Должно быть»?

— Ваш случай уже один раз не поместился в стандартную процедуру. Я не стану обещать то, чего не контролирую.

Такой ответ Эвелин нравился больше любого обещания, которое он всё равно не смог бы выполнить.

Они спустились на нижний уровень вокзала и вышли наружу, где шум платформ почти сразу сменился гулом улицы.

Перед Эвелин оказался город — настоящий и занятый своими делами.

Каменная мостовая ещё блестела от недавней влаги. Вдоль тротуара тянулись фонари, из открытой двери небольшой пекарни пахло горячим тестом и кофе, а люди выходили со станции, расходились по переулкам и останавливались у витрин.

Всё выглядело достаточно привычно, пока она не пыталась сложить детали вместе.

У старого каменного дома были современные стеклянные двери. Над арочными окнами горела тонкая световая вывеска, а по врезанным в мостовую рельсам прошёл узкий городской вагон.

Эвелин достала телефон, надеясь хотя бы привязать увиденное к карте. Вместо улиц приложение показало серый фон и синюю точку посередине пустоты; увеличение масштаба ничего не изменило.

— Поэтому Ноктариса нет на карте?

— На вашей карте — нет.

— А уехать отсюда через обычный вокзал можно?

— Не сейчас.

Эвелин убрала телефон, потому что смотреть на пустую карту было бесполезно. Ответ ей не понравился, но хотя бы не требовал расшифровки.

Кассиан свернул на широкую улицу, и она пошла рядом.

— Вы учитесь в Веспере?

— Да.

— И можете просто привести туда человека с улицы?

— Нет. Но у вас есть действительные документы об учёбе, временное поручительство и проблема, которую Канцелярия уже официально зафиксировала.

Морри в переноске снова начала умываться, демонстрируя полное кошачье равнодушие к разговору о собственном статусе.

— А Морри?

— Её статус тоже будет указан.

— Я всё ещё не понимаю, почему она вдруг стала фамильяром.

— Сегодня вам важнее решить вопрос с вашим собственным статусом.

Возразить хотелось, но список проблем и без того рос быстрее, чем появлялись ответы.

Кассиан не объяснял здания вокруг и не называл улицы, если это не касалось маршрута. Эвелин была ему за это почти благодарна: город и без экскурсии давал достаточно материала для новых вопросов.

Большинство прохожих выглядели совершенно обычно, пока какая-нибудь одна деталь не заставляла присмотреться. У мужчины, прошедшего мимо на перекрёстке, при разговоре показались непривычно острые зубы. Эвелин невольно проводила его глазами, и Кассиан это заметил.

— Лучше не разглядывать.

— Я стараюсь.

Этого пока было достаточно, а остальные вопросы могли подождать.

Улица начала подниматься, дома постепенно стали реже, а между ними появились каменные ограды и деревья. Переноска оттягивала руку, поэтому Эвелин снова переложила её.

— Далеко ещё?

— Несколько минут.

На этот раз Кассиан оказался точен.

Сначала показалась высокая тёмная стена, затем раскрытые ворота. За ними поднималась широкая дорожка, а выше по склону стояли несколько корпусов, соединённых переходами.

Самое большое здание было старым, каменным, с высокими окнами, но перед его ступенями сидели студенты и разрушали всякую торжественность происходящего.

Кто-то ел из бумажной коробки, двое спорили над раскрытой тетрадью. Парень и девушка тащили ящик с книгами и одновременно обвиняли друг друга в том, что второй держит хуже.

Из окна второго этажа кто-то высунулся.

— Ты забрал мои записи?

Ответ снизу не заставил себя ждать:

— Они были на моём столе!

— Это не делает их твоими!

Эвелин замедлилась, потому что впервые после поезда увидела место, которое казалось почти нормальным.

У Веспера была жизнь, начавшаяся задолго до её появления и прекрасно обходившаяся без неё. Студенты проходили мимо, почти не обращая внимания; несколько человек здоровались с Кассианом, и он отвечал короткими кивками.

Внутри пахло старым деревом, бумагой и чем-то травяным. Коридор был занят студентами: кто-то сидел прямо на полу у стены, кто-то переписывал что-то из чужой тетради, двери постоянно открывались и закрывались.

Эвелин машинально вспомнила собственный колледж — кофейный автомат на втором этаже, стол возле окна в библиотеке, заявку на перевод. Всё это существовало утром и вдруг стало недосягаемым.

Она достала телефон и убедилась, что индикатор сети по-прежнему пуст; попытка обновить почту закончилась ошибкой.

— Сюда, — сказал Кассиан.

У двери с табличкой «Регистрационная служба» Эвелин задержалась, уже заранее не доверяя слову «регистрация».

— Надеюсь, здесь не собираются снова выяснять, существую ли я.

— Здесь им важнее, учились ли вы раньше.

После Канцелярии такой критерий звучал почти утешительно.

Женщина за столом представилась как госпожа Лорен, затем просмотрела бумаги Канцелярии, паспорт Эвелин и её учебные документы.

— Подтверждение предыдущего обучения есть?

— В телефоне.

Эвелин нашла сохранённую выписку с оценками, студенческий документ и письмо о поданной заявке на перевод. Женщина надела очки и быстро просмотрела файлы.

— Вы действительно собирались переводиться.

— Да.

— И вместо этого оказались здесь.

— Не по собственному выбору.

Отложив телефон, госпожа Лорен объяснила, что Веспер может принять заявление на временный статус и разместить Эвелин на территории академии, пока его рассматривают.

— Этого достаточно для Канцелярии?

— Если статус подтвердят до окончания поручительства, у вас появится официальное основание оставаться здесь.

— А если не подтвердят?

— До конца семидесяти двух часов поручительство останется в силе. После этого Канцелярия вернётся к полной проверке.

Закрытая дверь на станции снова возникла в памяти, и Эвелин невольно сверилась с часами на стене.

— Решение успеют принять за три дня?

— Я передам материалы сегодня.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

По крайней мере Лорен не пыталась скрыть неопределённость за длинной формулировкой. Эвелин выдохнула и приняла протянутый ей лист временного размещения.

Прочитав документ полностью, она поставила подпись.

— Свободных одиночных комнат нет. Вас поселят в северном общежитии.

Лорен сверилась со списком, пробежав пальцем по нескольким строкам.

— Комната триста четырнадцать. Мира Роу.

Обычный металлический ключ в её ладони выглядел почти абсурдно нормальным после всего, что произошло на станции.

— А Морри?

Лорен посмотрела на переноску, где кошка уже снова устроилась клубком.

— Если животное не создаёт проблем, пусть остаётся с вами.

Морри тихо мяукнула, и Эвелин машинально коснулась пальцами решётки переноски.

— Она услышала условие.

Убирая документы в папку, Лорен велела утром уточнить статус заявления и пообещала, что Эвелин найдут раньше, если решение появится до этого.

В коридоре Кассиан остановился у лестницы.

— Дальше вы справитесь сами.

— И всё?

— На сегодня — да. Документы поданы, место у вас есть.

— А вы получите информацию, если что-то изменится.

— Пока действует поручительство.

Эвелин кивнула: по крайней мере Кассиан прямо подтвердил, что получает сведения по её делу.

— Вы хотите выяснить, почему у меня нет записи.

— Да.

— Почему?

Кассиан выдержал короткую паузу перед ответом:

— Потому что подобного быть не должно.

— Этого достаточно, чтобы ввязаться в чужую проблему?

— Для меня — да.

Кассиан больше ничего не добавил, и Эвелин не стала продолжать этот вопрос. Когда он уже собирался уходить, она вспомнила об Эйдене.

— Подождите. Эйден.

— Что с ним?

— Я увидела его на станции. Он исчез несколько лет назад.

— Из Ноктариса?

— Из моей жизни.

При имени Эйдена между бровями Кассиана появилась лёгкая складка.

— Я его не знаю.

Он ответил без колебаний, и Эвелин не нашла в этой реакции ничего, за что можно было бы зацепиться.

— Если услышите это имя…

— Я дам вам знать.

— Спасибо.

Кассиан кивнул и ушёл, а Эвелин осталась с металлическим ключом в ладони. Комната триста четырнадцать была хотя бы конкретным местом, куда можно идти.

Северное общежитие оказалось в соседнем корпусе, но добраться туда с первого раза не получилось. Сначала лестница привела Эвелин в читальный зал, затем другой переход закончился закрытой дверью, и после второй ошибки она перестала притворяться, что понимает план академии.

Первый встречный студент указал дорогу через галерею и направо после лестницы, затем скользнул взглядом по переноске, сумке и бумагам в руках Эвелин.

— Ты новая?

— Настолько заметно?

— Немного.

Он уже собирался идти дальше, и это неожиданно успокоило Эвелин: у студентов были собственные дела, а новая девушка с кошкой не казалась событием, требующим отдельного внимания.

Одна студентка прошла по коридору, удерживая зубами карандаш и одновременно пытаясь застегнуть сумку. Кто-то спорил из-за занятой ванной, из комнаты доносилась музыка.

Академия не ждала её появления и продолжала жить своей жизнью.

Комнату триста четырнадцать Эвелин нашла в конце длинного коридора и постучала; почти сразу за дверью что-то упало.

— Если опять из-за окна, оно было таким до меня.

— Не из-за окна.

После короткой паузы дверь открыла девушка примерно её возраста: тёмные волосы собраны кое-как, на щеке тонкая полоска земли, в одной руке маленькие садовые ножницы, в другой — кружка.

Её внимание сразу перешло с Эвелин на переноску.

— Мне никто не сказал про кошку.

— Мне вообще довольно мало что сказали.

— Ты кто?

— Эвелин. Меня поселили сюда.

В подтверждение она подняла металлический ключ с номером комнаты.

Девушка сверилась с номером на двери.

— Значит, ты новая соседка.

— А ты Мира?

— Да. Заходи.

В голосе не было ни особой радости, ни раздражения — только принятие внезапного факта.

По обстановке сразу было ясно, что комната рассчитана на двоих. Одна половина давно стала Мириной: книги в два ряда, растения на подоконнике, банки и коробки с чаем, бумаги на столе.

Вторая почти пустовала: кровать, шкаф, стол и сложенное постельное бельё.

Мира заметила, как Эвелин осматривает свободную половину.

— У меня до сегодняшнего дня не было соседки.

Поставив переноску на пол, Эвелин сразу заметила, как Мира переставила кружку подальше от края стола и только потом указала ножницами на растения.

— Кошка их ест?

— Обычно нет.

Морри посмотрела прямо на ближайший горшок.

— Поправка. Постараюсь не дать.

— Хорошо.

Когда Эвелин открыла дверцу, Морри вышла, потянулась, обнюхала кровать и направилась к подоконнику.

— Морри.

Кошка остановилась, заставив Миру коротко хмыкнуть.

— Слушается.

— Когда ей выгодно.

Сев на край кровати, Эвелин только теперь позволила себе почувствовать накопившуюся усталость. Болело плечо, ноги ныли после долгой ходьбы, а красная полоса от ручки переноски всё ещё пересекала ладонь.

Утро казалось случившимся очень давно: ветеринар, метро, заявка на перевод — всё это относилось к жизни, которая ещё несколько часов назад была единственной.

Убрав с пальцев приставшую землю, Мира кивнула на единственную сумку Эвелин.

— А вещи?

— Все здесь.

— Ты приехала сегодня?

— Да.

— И тебя сразу поселили?

— Да.

— Курс?

— Пока нет.

— Направление?

— Тоже пока нет.

Мира прислонилась к столу, и её взгляд стал внимательнее.

— Ты вообще студентка?

Эвелин на секунду задумалась, насколько честно можно ответить на этот вопрос.

— Моё заявление рассматривают.

— Ясно.

По тону было понятно, что ничего Мире не ясно, но давить она не стала. Вместо этого кивнула на свою половину комнаты.

— Моё без спроса не бери. Растения не трогай. Чай бери любой, только красную коробку не трогай.

— Почему?

— Там почти ничего не осталось.

— Хорошо.

Мира перевела ножницы в другую руку; Морри в это время уже изучала ножку стола.

— Если начнёт копать землю в горшках, будишь меня даже ночью.

— Договорились.

Обычный разговор о чае и растениях неожиданно успокаивал.

— У меня занятие, — сказала Мира, собирая со стола несколько тетрадей.

У двери она задержалась и добавила:

— Лорен прислала уведомление о заселении минут за десять до тебя. Обычно сначала приходит нормальная карточка студента, с курсом и программой.

Эвелин сразу напряглась, потому что это слишком хорошо совпадало с её собственными подозрениями.

— А здесь?

— Только имя и номер комнаты. Не моё дело, просто странно.

Мира пожала плечами, подхватила тетради и вышла на занятие.

Когда дверь закрылась, Эвелин ещё несколько секунд смотрела ей вслед. Мира назвала несостыковку и ушла, не задавая новых вопросов, — после Канцелярии такая сдержанность была почти приятной.

Оставшись одна, Эвелин попыталась привести день хоть в какой-то порядок и первым делом написала матери:

Всё нормально. Телефон плохо ловит. Напишу позже.

Сообщение осталось неотправленным, поэтому она положила телефон экраном вниз и вернулась к бумаге Веспера.

Заявление принято к рассмотрению.

Под строкой стояло время оформления, от которого уже можно было отсчитывать оставшиеся часы.

Семьдесят два часа продолжали идти совершенно обычным способом, минута за минутой. Если Веспер откажет, Эвелин снова окажется перед Канцелярией, а значит, до этого нужно хотя бы понять, какие у неё есть варианты, и всё-таки найти Эйдена.

Он был единственным здесь, кого Эвелин знала раньше, даже если на станции ушёл, не остановившись на её оклик.

— С него и начнём.

Морри, до этого сидевшая на подоконнике, спрыгнула на пол и подошла к двери.

— Нет.

Кошка мяукнула, поднялась на задние лапы и ткнула дверь передними.

— Тебе обязательно всё исследовать сегодня?

Морри повторила попытку, и Эвелин, уступая скорее собственному беспокойству, чем кошачьей настойчивости, поднялась.

— Пять минут.

В коридоре Морри на этот раз не побежала, а медленно пошла вдоль стены, иногда останавливаясь и принюхиваясь. У приоткрытой двери она задержалась, сунула нос в щель, откуда тянуло едой, но через несколько секунд потеряла интерес и двинулась дальше. Добравшись до лестницы, кошка спустилась на площадку и продолжила ниже, несмотря на оклик Эвелин.

Они спустились ещё на этаж, почти не встретив людей, после чего Морри свернула в узкий боковой коридор. Ковровая дорожка там заканчивалась, под ногами оставался голый камень, а редкие светильники оставляли между собой более тёмные участки стены.

В конце стояли хозяйственные шкафы и тёмная дверь с металлической табличкой:

СЛУЖЕБНЫЙ ПРОХОД. ЗАКРЫТО

Морри остановилась перед дверью, обнюхала щель у пола, и шерсть вдоль её спины начала подниматься.

Эвелин замедлила шаг, вспоминая почти такую же реакцию кошки в дальнем вагоне.

— Морри.

Кошка не отреагировала, поэтому Эвелин подошла ближе и взяла её на руки. Морри напряглась, продолжая смотреть на закрытый проход.

Дверь выглядела совершенно обычно: тёмное дерево, металлическая ручка и замочная скважина. За ней вполне мог находиться склад, лестница или технический коридор, но это не объясняло кошачье рычание.

Эвелин отступила на полшага и прислушалась.

Сначала из-за стены донёсся слабый низкий гул. Через несколько секунд к нему добавился мерный металлический рокот, настолько знакомый, что Эвелин сильнее прижала Морри к груди.

Звук напоминал поезд и приближался так отчётливо, будто рельсы проходили прямо за дверью. Рокот нарастал, прошёл совсем рядом и начал удаляться, хотя пол под ногами не дрогнул и воздух в коридоре остался неподвижным.