Партизаны

– Что еще хуже, у них нет зенитной артиллерии. Вернее, есть крохи, но этим пушкам давно пора в музей. – Петерсен вернул листы в конверт и снова его запечатал. – Через пятнадцать минут мне нужно будет уйти. Полковник Лунц хочет познакомить меня с парочкой людей, с которыми мне не особо хочется знакомиться, – двумя новыми радистами четников. С ними придется нянчиться, пока мы не доберемся до Черногории или еще куда.

– Это со слов полковника Лунца? – На лице Алекса возникло подозрительное выражение, одно из немногих, которые он себе позволял.

– Именно так. Поэтому я хочу, чтобы вы пошли тоже. Не со мной, естественно, а следом за мной.

– Что ж, можно и немного проветриться. В этих номерах слишком душно. – Джордже не особо преувеличивал – его пристрастие к пиву могло сравниться разве что с его слабостью к вонючим черным сигарам. – На машине или пешком?

– Пока не знаю. Можете взять свою машину.

– В любом случае следить за кем-то в затемненном городе сложно. Нас могут заметить.

– И что? Вы уже давно на примете. Даже если Лунц или кто-то из его людей вас засечет, вряд ли он прикажет следить за вами. Что может он, сможете и вы.

– В смысле, засечь тех, кто сядет нам на хвост? Что мы должны делать?

– Проследите, куда меня повезут. А потом выясните все, что можно, про тех двух радистов.

– Кое-какие подробности не помешали бы. Неплохо было бы знать, кого мы ищем.

– Им, скорее всего, лет по двадцать или чуть больше, брат и сестра, Зарина и Михаэль. Это все, что мне известно. На этот раз не действуем напролом, Джордже. Главное – осмотрительность. Такт. Дипломатия.

– Наша специальность. Воспользуемся удостоверениями карабинеров?

– Само собой.

Когда полковник Лунц говорил Петерсену, что два молодых радиста – брат и сестра, в этом, по крайней мере, он ему не солгал. Несмотря на заметные различия в телосложении и цвете кожи, они, вне всякого сомнения, были близнецами. Он – сильно загорелый, явно результат проведенных в Каире лет, черноволосый и кареглазый; она – с безупречной персиковой кожей, без труда сумевшей противостоять солнцу Египта, коротко подстриженными каштановыми волосами и такими же, как у брата, карими глазами. Он был коренаст и широкоплеч, чего нельзя было сказать о сестре, но о том, насколько стройна и пропорциональна ее фигура, оставалось только догадываться, потому что оба они были одеты в мешковатую полевую форму цвета хаки. Сидя рядышком на кушетке, они пытались казаться расслабленными и невозмутимыми, но их очень уж бесстрастные лица лишь подчеркивали настороженность и тревогу.

– Что ж, неплохо, неплохо. Не просто комфорт, а настоящая роскошь. Вы тут, похоже, хорошо устроились, молодые люди. – Откинувшись в кресле, Петерсен обвел оценивающим взглядом большую гостиную.

– Нас сюда поселил полковник Лунц, – сказал Михаэль.

– Не сомневаюсь. Вы его явные фавориты. Мое спартанское жилище…

– Вы сами его выбрали, – спокойно заметил Лунц. – Не так-то просто организовать жилье для того, кто только на третий день сообщает о своем прибытии.

– Тоже верно. Хотя не назвал бы это место идеальным во всех отношениях. К примеру, тут не хватает бара…

– Мы с братом не пьем, – негромко проговорила Зарина. Петерсен заметил, как побелели костяшки ее изящно сплетенных пальцев.

– Замечательно. – Достав из взятого с собой портфеля бутылку бренди и два бокала, Петерсен налил Лунцу и себе. – Ваше здоровье! Я слышал, вы хотите присоединиться к нашему другу полковнику Михайловичу в Черногории? Надо понимать, вы роялисты? Можете доказать?

– А что, надо доказывать? – спросил Михаэль. – В смысле, вы нам не доверяете?

– Вам придется научиться, и притом быстро – собственно, прямо сейчас – другому тону и поведению. – Доброжелательная улыбка исчезла с лица Петерсена. – Кроме горстки людей – горстки в буквальном смысле, – я не доверяю никому уже много лет. Вы можете доказать, что вы роялисты?

– Сможем, когда доберемся до места. – Зарина по-прежнему бесстрастно взглянула на Петерсена, слабо пожав плечами. – И я знаю короля Петра. По крайней мере, знала.

– Поскольку король Петр в Лондоне, а Лондон в данный момент не принимает телефонных звонков от вермахта, доказать это отсюда будет довольно-таки непросто. И не говорите мне, что сумеете доказать, когда мы доберемся до Черногории. Тогда будет уже слишком поздно.

Михаэль и Зарина переглянулись, лишившись на мгновение дара речи, а затем Зарина неуверенно пробормотала:

– Не совсем понятно. В каком смысле – слишком поздно?

– Слишком поздно для меня, если мне проделают кучу дырок в спине. От пуль, ножей и чего угодно.

Зарина уставилась на него, и на ее щеках проступили красные пятна.

– Да вы с ума сошли, – прошептала она. – С чего бы нам…

– Не знаю, и я не сумасшедший. Просто мне хотелось бы прожить чуть дольше, чем уже удалось. – Помедлив, Петерсен вздохнул. – Так вы хотите отправиться со мной в Югославию?

– Уже не очень. – Она крепче сжала пальцы, и взгляд ее карих глаз стал враждебным. – После того, что вы сказали… – Зарина посмотрела на брата, затем на Лунца, затем снова на Петерсена. – У нас есть выбор?

– Конечно. Сколько угодно. Спросите полковника Лунца.

– Полковник?

– Не сколько угодно. Вариантов крайне мало, и я не стал бы рекомендовать ни один из них. Весь смысл в том, чтобы вы оба добрались туда невредимыми, и если вы предпочтете какой-нибудь другой способ, шансы у вас минимальные, а если попытаетесь действовать самостоятельно, шансов нет вообще. С майором Петерсеном вам гарантированы безопасное путешествие и доставка в пункт назначения. Живыми.

– Похоже, вы очень уж доверяете майору Петерсену, – с сомнением заметил Михаэль.

– Да, доверяю. Как и сам майор Петерсен. Должен добавить, что у него есть на это полное право. Он не просто знает страну так, как ее никогда не будет знать никто из вас. Он с легкостью перемещается по любой территории, кому бы та ни принадлежала – друзьям или врагам. Но важнее всего то, что боевая обстановка там постоянно меняется. Территория, занятая сегодня четниками, завтра может быть занята партизанами. Вы бы там оказались в положении овец в загоне среди сошедших с холмов волков.

Девушка впервые за все время слегка улыбнулась:

– И майор – тоже волк?

– Скорее саблезубый тигр. И с ним еще двое, которые постоянно его сопровождают. Впрочем, я никогда не слышал о встрече саблезубых тигров с волками. Надеюсь, вы меня поняли.

Брат и сестра не ответили. Петерсен взглянул на обоих.

– Эта форма на вас – британская?

Оба кивнули.

– Есть запасная?

Оба снова одновременно кивнули.

– Зимняя одежда? Крепкие ботинки?

– В общем, нет, – смущенно пробормотал Михаэль. – Мы не думали, что они могут нам понадобиться.

– Вы не думали, что они могут вам понадобиться. – Петерсен уставился в потолок, затем снова перевел взгляд на пребывающих в замешательстве Зарину и Михаэля. – Вы собираетесь в горы, тысячи на две метров, посреди зимы, а не на летний пикник в саду.

– Думаю, к утру я эту проблему решу, – поспешно заверил Лунц.

– Спасибо, полковник. – Петерсен показал на два довольно больших, завернутых в брезент свертка на полу. – Как я понимаю, это ваши радиостанции. Британские?

– Да, – ответил Михаэль. – Самой последней модели. Весьма надежные.

– Запчасти?

– Сколько угодно. Как говорят спецы – все, что может понадобиться.

– Вашим спецам явно не приходилось падать в пропасть с радиостанцией на спине. Вас, естественно, обучали британцы?

– Нет. Американцы.

– В Каире?

– В Каире их сколько хочешь. С нами занимался штабной сержант из американских морпехов. Спец по новым кодам. Вместе с нами он учил еще нескольких британцев.

– Что ж, неплохо. Ладно, немного сотрудничества с вашей стороны – и, думаю, мы вполне поладим.

– Сотрудничества? – озадаченно переспросил Михаэль.

– Да. Если мне придется время от времени отдавать кое-какие распоряжения, я рассчитываю, они будут исполняться.

– Распоряжения? – Михаэль взглянул на сестру. – Нам никто ничего не говорил…

– Теперь говорю я. Видимо, придется выражаться яснее. Приказы должны исполняться беспрекословно. Иначе я оставлю вас в Италии, скину за борт в Адриатику или просто брошу на произвол судьбы в Югославии. Я не стану подвергать риску свою миссию из-за пары непослушных детишек, которые не хотят делать то, что им скажут.

– Детишек? – Михаэль сжал кулаки. – Вы не имеете права…

– Имеет, – резко оборвал его Лунц. – Майор Петерсен говорил про пикник в саду, но ему следовало бы говорить про детский сад. Вы молоды, невежественны и высокомерны, а значит, опасны по всем этим трем причинам. Вне зависимости от того, принимали вы присягу или нет, вы теперь в составе королевской армии Югославии. Солдаты вроде вас обязаны исполнять приказы офицеров.

Брат и сестра не ответили, промолчали даже тогда, когда Петерсен сказал, снова посмотрев в потолок:

– И все мы знаем, каково наказание в военное время за неисполнение приказа.

– Боюсь, я так и не добился того взаимопонимания, которого мне хотелось бы, – вздохнул Петерсен, сидя в служебном автомобиле Лунца. – Когда я уходил, они были явно не в лучшем расположении духа.

– Это пройдет. Они молоды, как я и говорил. Вдобавок избалованны. Аристократы. По моей информации, даже с примесью королевской крови. Фон Караян или что-то вроде того. Странная фамилия для югославов.

– Не обязательно югославы. Почти наверняка они из Словении, потомки австрийцев.

– Так или иначе, они родом из семьи, которая явно не привыкла получать приказы, еще меньше привыкла к тому, чтобы с ними разговаривали в таком тоне, как вы.

– Полагаю, они быстро научатся.

– Я тоже.

Через полчаса после того, как Петерсен вернулся к себе в номер, к нему присоединились Джордже и Алекс.

– По крайней мере, мы теперь знаем их фамилию, – сказал Джордже.

– Я тоже. Фон Караян. Что еще?

– Портье, весьма сообразительный старичок, – невозмутимо продолжал Джордже, – сказал нам, что понятия не имеет, откуда они приехали. Их привез туда Лунц. Старик не раздумывая доложил нам, в каком они номере, но сказал, что, если мы хотим с ними увидеться, он должен сперва спросить разрешения, а потом нас сопроводить. Потом мы спросили его, свободны ли номера по соседству с тем, который он назвал, а когда он сказал, что это их спальни, мы ушли.

– Что-то вы не очень спешили.

– Мы уже привыкли к твоим несправедливым наездам. Мы обошли отель сзади, поднялись по пожарной лестнице и пробрались по узкому карнизу. Очень узкому. Не шутка, скажу я тебе, особенно для такого неповоротливого, как я. Опасная высота, голова кружится…

– Да-да, – терпеливо поддакнул Петерсен. Итак фон Караяны занимали номера на втором этаже. – Дальше?

– Снаружи их номера был небольшой балкон. И тюлевые занавески на окнах.

– Видно было хорошо?

– И слышно тоже. Парень посылал сообщение по радио.

– Интересно. Хотя ничего странного. Морзе?

– Открытым текстом.

– Что он говорил?

– Понятия не имею. С тем же успехом это мог быть китайский. Явно ни один из европейских языков, которые я когда-либо слышал. Очень короткое сообщение. Так что мы вернулись назад.

– Кто-нибудь видел вас на пожарной лестнице, карнизе или балконе?

Джордже попытался изобразить обиду:

– Дорогой мой Петр…

Петерсен остановил его, подняв руку. Лишь немногие называли его по имени, но, с другой стороны, немногие и учились до войны в Белградском университете, где Джордже был многоуважаемым профессором западной филологии. Все знали, и в том не было никаких сомнений, что Джордже бегло владеет по крайней мере дюжиной языков и может изъясняться на гораздо большем их количестве.

– Ладно, извини. – Петерсен окинул взглядом массивную фигуру Джордже. – Тебя в любом случае практически никогда не видно. Так что завтра утром, а может, даже через пару минут, полковник Лунц будет знать, что вы с Алексом побывали там и задавали вопросы. Впрочем, другого он вряд ли стал бы от меня ожидать – но для него останется неизвестным, что кое-кто видел и слышал, как молодой Михаэль фон Караян посылал сообщение по радио вскоре после нашего ухода. И меня весьма интересует суть этого сообщения.

– Мы с Алексом попробуем выяснить это завтра на корабле, – немного подумав, предложил Джордже.

– Я обещал полковнику, что мы доставим их целыми и невредимыми. – покачал головой Петерсен.

– Какое нам дело до полковника Лунца или того, что ты ему обещал?

– Нам тоже важно, чтобы они добрались в целости и сохранности.

Джордже постучал себя по голове:

– Бремя прожитых лет…

– Да брось, Джордже. Всего лишь профессорская рассеянность.

Глава 2

Вермахт не считал необходимым возить своих союзников в лимузинах или роскошных экипажах. На следующий день Петерсен и его спутники пересекли Италию в кузове древнего грузовика, у которого хоть и были на месте все колеса, но, похоже, полностью отсутствовали рессоры. От тряски стучали зубы, а громкий непрекращающийся дребезжащий звук делал практически невозможными любые разговоры. Натянутый на обручи брезентовый верх был открыт сзади, а в высшей точке Апеннин температура падала ниже нуля. Путешествие можно было назвать в чем-то незабываемым, но отнюдь не с точки зрения комфорта.

Вонь дизельных выхлопов могла бы показаться невыносимой, но ею можно было все-таки пренебречь в сравнении с ароматом, источаемым черными сигарами Джордже. Из уважения к чувствам попутчиков он расположился в задней части грузовика и в те редкие моменты, когда не курил, удовлетворялся содержимым стоявшего у его ног ящика с пивом. Казалось, холод его ничуть не берет, да так оно, похоже, и было, поскольку природа снабдила Джордже превосходной теплоизоляцией.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Splendide – роскошный, превосходный (ит.).

2

Сандхерст – город в Великобритании, где в 1801–1947 годах находилось Королевское военное училище, готовившее офицеров для пехоты и кавалерии.

3

Киль, Мюрвик – города в Германии, местонахождение соответственно Военно-морской академии и Военно-морского училища разведки.

4

Четники – антиоккупационная, преимущественно монархическая, добровольческая военизированная сербская организация националистического характера, действовавшая под руководством Драголюба Михайловича на оккупированных землях Югославии в годы Второй мировой войны.

5

Усташи – хорватская ультраправая организация, основанная Анте Павеличем в 1929 году в Италии. С апреля 1941 по май 1945 года стояла во главе Независимого государства Хорватия.