Сын вожака стаи

– Задача, – чеканю я, не тратя времени на приветствия. – Узнай всё об Амели Вайс. Адрес, счета, контакты. И имя – Коди. Мне нужно знать, кто он и как плотно он засел в её жизни. Мне нужны факты, Марк. Вчера.

– Будет сделано, – коротко бросает он.

Я кладу трубку, но тишина люкса давит на виски. Взгляд падает на папку, оставленную Амели. Самерс. Это имя вызывает зуд под кожей. Я знаю этот тип дельцов: они не просто подписывают контракты, они торгуют тайнами. Самерс – это не просто мелкий бизнесмен, это стервятник, который кормится на страхах тех, кому есть что скрывать. Мне нужно понять, чем он её держит.

В баре базы, в отличие от моего настроения, царит атмосфера дешёвого праздника. Ник развалился на диване с очередной омегой, которая буквально вросла в его плечо.

– Погуляй пока, – бросаю я, подходя вплотную. Девица недовольно фыркает, но под моим взглядом испаряется мгновенно.

– Серьёзно, Дэн? Я тут расслабляюсь, – Ник поправляет рубашку, но, заметив выражение моего лица, тут же подбирается. – Ладно. Вижу, у тебя горит.

Я молча бросаю папку на стол перед ним. Ту самую, что Амели должна была доставить ему. – Что у тебя за дела с Самерсом, Ник? – сажусь напротив, не сводя с него глаз.

Ник бросает быстрый взгляд на документы и равнодушно пожимает плечами.

– Никаких. Это он отчаянно пытается внушить мне свою полезность, подсылая таких эффектных юристов. Хочет пролезть в наши общие проекты.

Он берет папку, но, пробежав глазами пару страниц, перестает улыбаться. Его напускное веселье медленно гаснет.

– Самерс… – Ник произносит это имя уже без тени иронии. – Ты в курсе, что этот тип специализируется на «неудобных истинах»? Он находит омег, чье положение шатко. Одиночки с секретами, которые могут разрушить их жизни. Он предлагает им защиту, легальное прикрытие и медицинские препараты, которых нет в открыдом доступе.

Забираю папку обратно. Картина начинает складываться, но в ней всё ещё не хватает главного фрагмента. Коди. Любой Альфа защитил бы свою омегу от Самерса. Если Коди – её мужчина, то почему он допустил эту кабалу?

– А что это за девочка, которая так тебя завела, а, брат? – Ник подается вперед, в его глазах вспыхивает искреннее любопытство. Он редко видел меня в таком состоянии.

– Не сейчас, Ник, – отрезаю , поднимаясь с места. – Увидимся завтра.

Возвращаюсь в номер, но ночь превращается в пытку. Ворочаюсь на простынях, которые всё ещё пахнут ею – этот аромат дразнит зверя, вытягивая жилы. Сон разрывают обрывки воспоминаний: её вызывающий взгляд, пощечина, обжигающая скулу, и этот новый, странный шлейф в её запахе, который я никак не могу разгадать. Волк внутри мечется, требуя сорваться с места, выследить её и найти прямо сейчас.

На рассвете телефон на тумбочке вибрирует, разрезая тишину – отчёт от Марка.

Вот исправленный фрагмент. Теперь интрига сохраняется до самого финала на поляне, так как Марк не смог найти имя ребенка в защищенных базах Самерса.

Амели Вайс. Блестящий юрист с безупречной репутацией. Но последние два года её жизни – сплошное белое пятно. Серия медицинских выписок из закрытых клиник, огромные суммы, уходящие на счета посредников Самерса. В графе «процедура» – лишь сухая пометка о сложной операции, проведенной два года назад, а далее – глухая стена. Все данные заблокированы протоколами безопасности, которые не по зубам даже Марку. Это не обычное лечение, это тайна, которую Самерс охраняет как свой самый ценный актив.

– Проклятье, – я сбрасываю одеяло и иду к окну.

Информация в отчете не дает ответов, она лишь разжигает ярость. Операция. Закрытая клиника. И Самерс, который держит её на поводке, используя эти счета. Что он скрывает? Её болезнь? Или чью-то еще? Волк внутри скребет ребра, предчувствуя, что правда окажется гораздо болезненнее моих догадок.

Чтобы не разнести номер от бессилия, я выхожу на склон. Морозный воздух должен протрезветь, выбить из головы образ её дрожащих губ. Парни уже на трассе, их смех и подначки доносятся эхом, но я не слышу ни слова. Натягиваю перчатки, готовясь к спуску, как вдруг…

Мир замирает. Волк внутри вскидывается, подняв уши, и заставляет меня оцепенеть. Сквозь свист ветра и гул подъемников пробивается звук, от которого сердце пропускает удар. Тонкий, жалобный, полный чистого отчаяния писк. Волчонок.

– Я сейчас, – бросаю друзьям, не оборачиваясь, и ухожу в сторону леса.

Зверь сорвался с поводка. Оборот происходит на бегу – хруст костей, жар в мышцах, и вот я уже мчусь сквозь сугробы на четырех лапах. Запах становится резче. Знакомый. Мой. Кровь в жилах закипает, подчиняясь зову, который невозможно игнорировать.

Вылетаю на небольшую поляну и замираю. Под поваленным деревом, свернувшись в дрожащий комок, скулит маленький волчонок. Почему он тут один? Где его мать?

Подхожу ближе. Малыш поднимает голову. Окрас, разворот ушей, форма лба… Это моё отражение. Моя уменьшенная копия. А запах… Тот самый шлейф, который я чувствовал на Амели. Это не запах её любовника. Это запах моего сына. Наследника моей стаи.

Малыш жалобно поскуливает, и я медленно склоняюсь к нему, обдавая горячим дыханием, чтобы согреть. Он ткнулся носом в мою лапу, и я чувствую, как его бешено бьющееся сердце начинает успокаиваться, подчиняясь моей ауре. Кровь отозвалась на кровь.

Глава 6

Амели

Домой я влетела так быстро, что едва не сорвала дверь с петель. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё еще стояло лицо Дэниала – его ярость, его укус и его обещание уничтожить любого, кто встанет между нами. Коди выбежал мне навстречу, его крошечные ножки забавно путались в ворсе ковра, но он упрямо стремился ко мне.

– Мами, мами! – этот звонкий, чистый голосок на мгновение заставил мир вокруг снова обрести краски.

Подхватила его на руки, прижимая к себе с такой силой, что он удивленно пискнул. Вдыхала родной запах молока и тепла, отчаянно пытаясь вытеснить из легких едкий, властный аромат кедра и грозы, который пропитал мою одежду и саму кожу после встречи с ним. Маленькие ладошки Коди обвили мою шею, он доверчиво уткнулся носом в мое плечо.

– Где ты была? – Голос Софи заставил меня вздрогнуть. Сестра стояла у порога кухни, и её лицо было белым. Она – омега, и её нос не обмануть. – Амели…ты … что поизошло?

– Просто тяжелый клиент, Софи, – выдавила из себя слова, не в силах признаться, что отец Коди дышал мне в губы всего час назад.

Замечаю как сын на моих руках внезапно затих. Его маленький носик часто-часто зашевелился. Коди принюхивался к воротнику моей куртки, туда, где Дэниал сжимал ткань своими пальцами. В его два года волк внутри должен был еще крепко спать, но сейчас я видела, как в глубине его зрачков вспыхивает золотистая искра.

Утром мы решили выйти в парк. Коди нужно было побегать, а мне – убедиться, что я всё еще контролирую свою жизнь. Снег искрился на солнце, сын носился по сугробам, заливисто смеясь. Но всё изменилось в один миг.

Коди замер. Его тело вытянулось в струну, взгляд застыл. Его пробила резкая судорога. Мой крик застрял в горле, когда я увидела, как кости ребенка начинают менять форму. Короткий хруст – и на снегу вместо моего мальчика стоял угольно-черный волчонок.

– Коди, стой! – закричала, но он не слышал. Ошалев от боли первого оборота и новых запахов, волчонок сорвался с места и скрылся в чаще леса.

Обернулась на бегу. Одежда рваным ворохом осталась на снегу, и вот я уже мчусь на четырех лапах по следу. Вылетела на поляну и мгновенно припала к земле, обнажая клыки. Коди был зажат в кольцо двумя бродячими волками. Облезлые, крупные самцы-изгои смотрели на него с голодом и агрессией.

Рык, вырвавшийся из моей груди, заставил деревья дрогнуть. Я встала между ними и Коди. Один из бродяг, более крупный и наглый, не стал ждать – он бросился вперед. Я приняла удар на себя. Острая боль прошила плечо, когда его клыки сомкнулись на моей коже. Рванулась, пытаясь сбросить его, и ударила лапой в ответ, раздирая ему морду.

Коди, увидев кровь и услышав мой болезненный стон, окончательно потерял рассудок от страха. Он жалобно пискнул и, вместо того чтобы спрятаться за мной, бросился вглубь леса, спасаясь от пугающего зрелища.

– Коди! – мысленно крикнула я, но крик захлебнулся в горле, когда второй бродяга прыгнул мне на спину и мертвой хваткой вцепился в загривок.

Я упала в снег, чувствуя, как горячая кровь окрашивает белизну сугробов. Сознание на мгновение помутилось от боли и жгучего отчаяния – мой ребенок один, напуганный, в теле зверя, а я прижата к земле. Бродяга надо мной торжествующе зарычал, перехватывая зубами мою шею для решающего укуса, но ярость матери оказалась сильнее челюстей хищника.

С диким, утробным рыком я извернулась, полосуя когтями его незащищенный бок. Боль в плече вспыхнула с новой силой, но я не обратила на неё внимания. Вцепившись зубами в горло нападавшего, я рванулась вверх, сбрасывая его с себя. Мой оскал и безумный, готовый на смерть взгляд заставили бродяг попятиться. Они поняли: эта омега не отдаст свою жизнь дешево. С рычанием, полным ненависти, я сделала выпад, окончательно прогоняя их с поляны, и, едва дождавшись, пока они скроются в кустах, бросилась следом за исчезающим запахом сына. Плечо горело огнем, кровь капала на снег, но я бежала, ведомая лишь одним желанием – найти его, пока не стало слишком поздно.

Глава 7

Дэниал

Стою неподвижно, боясь даже вздохнуть. Мир вокруг сузился до этого крошечного, дрожащего комка угольно-черной шерсти, забившегося под корни старой ели. Мой волк, обычно не знающий пощады и ведомый лишь холодной логикой силы, сейчас притих, спрятав когти глубоко в снег. В нос ударяет запах – резкий, узнаваемый, мой собственный, но разбавленный нежной сладостью молока и тем самым ароматом, который сводил меня с ума в номере отеля.

Мой. Кровь от крови. Как я мог не чувствовать тебя раньше? Как она могла скрывать это два года? – мысли бьются в голове рваными вспышками, но тело действует само.

Медленно, по миллиметру, опускаю массивную морду к самому снегу. Вижу, как волчонок замирает. Его маленькие уши, точная копия моих, смешно подергиваются, ловя звук моего прерывистого дыхания. Делаю первый шаг. Мой нос касается его макушки.

Вдыхаю. Глубоко, до самой боли в ребрах, позволяя запаху щенка заполнить всё моё естество. В этот момент зверь признает свое дитя. Глухое урчание вырывается из груди – не угроза, а признание права собственности. Начинаю обнюхивать его: за маленькими ушами, вдоль еще неокрепшего хребта, крошечные лапы.

Волчонок тихо и жалобно скулит. Внезапно он делает то, что заставляет мое сердце сжаться: прижимается мордочкой к моей шее, ища защиты у самого сильного. Кровь зовет кровь. Теперь я не просто Альфа. Я – отец. Эта новая, обжигающая ответственность проникает в мою душу.

Тишину разрывает надрывный, полный отчаяния вой.

Амели.

Запах омеги – кедр, мороз и обжигающая медь свежей крови – пронзает воздух, заставляя моего зверя насторожиться. Кровь моей омеги на белом снегу. Ярость затмевает разум, но вид прижавшегося ко мне щенка удерживает от необдуманных поступков.

Осторожно беру волчонка за загривок. Он сразу обмякает, полностью доверяя мне свою жизнь. Иду на зов. С каждым шагом напряжение растет, воздух вибрирует от энергии истинной связи. Выхожу на тропу и останавливаюсь.

Амели. Я никогда не видел её такой. Изящная волчица с густой серой шерстью и белой отметиной на груди. Она прихрамывает, одна её лапа кровоточит, оставляя тёмную дорожку на снегу. Увидев меня с волчонком в зубах, она меняется. Её глаза загораются безумным, материнским огнём. Она рычит – хрипло, отчаянно, припадая к земле для последнего прыжка. Она готова умереть, лишь бы вырвать его у меня.

Ты ведь понимаешь, что я не способен причинить ему вред – умоляет моя человеческая сущность. Однако зверь внутри меня реагирует иначе.

Осторожно выпускаю щенка на снег. Мой глубокий, властный рык приковывает её к месту. Это не просьба – это приказ альфы, вибрация, проникающая до костей. Её инстинкты мгновенно срабатывают: тело замирает в невольной покорности, хотя в глазах всё ещё пылает человеческая ненависть и страх.Волчонок бросается к ней, прячась под её раненым боком. Я остаюсь на месте. Нахожусь прямо перед ней, излучая свою силу, чтобы она осознала моё присутствие. Убираю острые зубы, заменяя угрозу мягким, но уверенным теплом. Она должна понять: я – её вожак. Единственный, кому теперь позволено её касаться.

Амели глубоко вдыхает воздух. Она улавливает мой запах на шерсти сына – насыщенный аромат альфы, окутавший её дитя. Наши тела почти касались друг друга. Я чувствую жар, исходящий от её раны, и мой волк скулит, желая зализать её повреждённую плоть, защитить её от всего мира.

И в этот момент её природная сущность берёт верх над чувством собственного достоинства. Животная связь, усиленная моим вчерашним укусом, разрушает её сопротивление. Она нерешительно ступает вперёд. Её морда тянется к моей шее. Я вижу её дрожь, борьбу с собой. Но инстинкт связи оказывается сильнее. Она касается моей кожи носом, вдыхает мой запах. Она п

Это признание, выраженное через древний язык тела. Она склоняет голову, подставляя мне свой загривок – символ полной капитуляции. Я опускаю голову, погружаясь в её густой мех, ощущая запах её тревоги и её признания. Мой язык касается её уха, даря ей успокоение и обещая отмщение за каждую каплю её крови. В этот момент мы становимся единым целым. И я уже готов принять их под своё крыло, обеспечив им защиту.

Идиллия нарушается чужими звуками. Слышны голоса, громкий смех и хруст снега под тяжелыми ботинками. Группа туристов или лыжников свернула с тропы и идет прямо на нас. Для них мы – всего лишь два волка и щенок. Их охотничий азарт или паника могут привести к выстрелу или вызову патруля, который начнет прочесывать лес.

Амели резко поднимает голову. В её глазах вспыхивает паника. Она осознает: если люди увидят нас вместе, её тайная жизнь в этом городе закончится сегодня. Она не готова.

Я встаю во весь рост, закрывая её от приближающихся шагов. Мой взгляд говорит ей уходить, пока я их отвлекаю. Зверь внутри меня рвётся схватить её, но моя главная задача – защищать пару. Если я побегу за ней, люди заметят погоню.

Амели ловит мой взгляд, и в её глазах вспыхивает понимание. Она робко и благодарно касается моей лапы, словно прощаясь, и молниеносно хватает волчонка. В тот же миг она исчезает в густой чаще, едва успев скрыться до того, как из-за деревьев появляются первые яркие куртки туристов.

Я остаюсь на тропе, становясь неподвижным, пугающим изваянием. Люди замирают от ужаса, пытаясь обойти меня, пока запах моей семьи не растворяется в морозном воздухе.

«Беги, Амели, – шепчу я мысленно. – Сегодня я дам тебе шанс, но ты уже не свободна. Я знаю, где ты, чувствую твою боль».

Выхожу на дорогу, убедившись, что следы Амели надежно скрыты буреломом. Сбрасываю оборот и быстро одеваюсь. Подхожу к друзьям, и мои глаза всё ещё светятся золотом, которое я не могу скрыть.

– Дэниал, где ты был? – хмурится Лукас, но Ник мгновенно меняется в лице, увидев кровь на моих пальцах.

– Дэн… – Ник подходит ближе, его голос серьезен. – От тебя пахнет кровью и… щенком.

– Я нашел то, что принадлежит мне, – заявляю я. Лукас отшатывается.

– Амели ранена. Ник, нужны все данные на бродяг у склона. Их имена, места обитания. Все, кто был рядом, должны исчезнуть. Я выжгу этот лес, если найду тех, кто её тронул.

Ник кивает, осознавая, что я не шучу. Этой ночью снег в лесу окрасится в красный. Мой волк уже взял след и не остановится, пока долг не будет выполнен.

Глава 8

Амели

Врываюсь в дом, едва не падаю на пороге. Дыхание обжигает легкие, как битое стекло. Сердце колотится так сильно, что я почти не слышу крика Софи. Она бежит к нам, её глаза расширяются от ужаса.

– Амели! Боже, что это… – она осекается, глядя на черный меховой комок в моих руках.

– На нас напали, – выдыхаю я. Рука пульсирует, на запястье багровеют следы клыков – бродяга приложился крепко. Софи хватает меня за руку, её пальцы дрожат.

– Ты ранена! Мы должны уехать, Амели, немедленно! Если Дэниал увидел его…

– Мы не можем, – я качаю головой, сползая по стене на пол. – Коди застрял, Софи. Он не может обернуться обратно.

Сестра замирает. Она омега, она знает, что это значит. Для щенка первый оборот без поддержки отца – это смертный приговор. Его маленькое сердце работает на пределе, сжигая ресурсы организма. Если он останется в шкуре волка еще на несколько часов, его органы начнут отказывать.

Проходит час, другой. Коди лежит на диване, свернувшись в плотный комок. Он не притрагивается к воде, он даже не скулит – только хрипло, тяжело дышит. Его глаза, точь-в-точь как у отца, подернуты мутной пеленой. Моя волчица внутри воет, скребет когтями ребра. Она требует Альфу. Она знает: только ДНК Дэниала, его голос и его магия могут приказать телу Коди расслабиться и вернуть человеческий облик.

– Я иду к нему, – говорю я, поднимаясь. Голос звучит чужо и твердо.

– Амели, он заберет его! – Софи преграждает мне путь. – Ты же знаешь Дэниала. Он не простит ложь. Он отберет у тебя сына!

– Или Коди умрет у меня на руках прямо сейчас, – я смотрю сестре в глаза, и та отступает.

Я кутаю волчонка в теплую куртку. Его тело неестественно горячее, он почти не реагирует на мои прикосновения. Холодный ночной воздух обжигает лицо, пока я бегу к отелю. Огни горнолыжной базы кажутся огнями инквизиции. Каждый шаг – это шаг в пасть к зверю, который никогда не знал пощады.

Почти не помню, как преодолела расстояние до отеля. Холодный воздух обжигал легкие, а Коди на моих руках становился всё тяжелее. Его жар пропитывал мою куртку.

В холле отеля было пусто, если не считать охраны. Огромный зал для переговоров в конце коридора был ярко освещен. Я видела сквозь стеклянные вставки дверей силуэты мужчин, слышала приглушенные голоса. Ник и Лукас были там, и кто-то еще.

Один из охранников шагнул мне навстречу, его лицо было жестким, но, почувствовав мой запах – запах крови и Альфы, – он на мгновение замешкался.

– Шеф на совещании. Посторонним нельзя. – Плевать на совещание! – мой голос сорвался на хрип. – Скажи ему, что пришла Амели. И что его сын умирает.

Дэниал сидит за столом в дальнем углу. Поза кажется спокойной, но я вижу, как напряжены его плечи. Его взгляд – острый, пронзительный – пригвождает меня к порогу. Я подхожу ближе, едва переставляя ноги, и его глаза вспыхивают золотом, заставляя меня замереть.

Он встает. Движения уверенные, хищные. Напряжение в воздухе можно потрогать руками. Моя волчица внутри инстинктивно пригибается, признавая его силу.

– Парни, вон, – бросает Дэниал.

Голос холодный, не терпящий возражений. Охрана мгновенно исчезает, оставляя нас одних. Дэниал делает стремительный шаг ко мне, и я вижу, как его взгляд мечется по моей фигуре, замечая кровь на плече и бледность лица.

– Что случилось? Тебе хуже? – почти рычит эти вопросы.

Коди на моих руках жалобно скулит. Его маленькое тело бьет крупная дрожь. Взгляд Дэниала опускается на сверток, и я вижу, как всё его самообладание рушится.

– Что с ним? – он выдыхает это почти шепотом, и этот звук пугает меня сильнее крика. В нем столько боли, сколько я никогда не надеялась в нем встретить.

– Он не может вернуться, – я едва сдерживаю рыдания, силы окончательно покидают меня. – Он застрял в обороте, Дэниал. Он горит… я не знаю, что делать!

Дэниал пристально смотрит на сына. Его челюсти сжаты так, что на скулах ходят желваки. Я чувствую, как его аура меняется – она больше не давит, она обволакивает нас, пытаясь защитить. Его волк пробудился. Он чувствует свою кровь.

– Тише, – он делает еще шаг, и теперь я чувствую его тепло. – Пойдем ко мне. Здесь слишком людно..

Я машинально прижимаю Коди к себе крепче. Срабатывает инстинкт защиты, но Дэниал не отступает. Он осторожно, почти невесомо кладет свою огромную ладонь на спину волчонка, накрывая его полностью. И в ту же секунду Коди затихает. Его скулеж сменяется ровным, тяжелым дыханием.

– Видишь? Он узнал меня, – тихо говорит Дэниал. В его глазах – странная смесь триумфа и нежности. – Идем. Я разберусь.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Его сила странным образом перетекает в меня, давая опору. Сейчас не важно, что будет завтра. Главное – Коди в руках отца.

Глава 9

Дэниал

Дорога до отеля кажется бесконечной, хотя я выжимаю из внедорожника всё возможное. Когти всё еще зудят под кожей, а в легких застрял запах зимнего леса и крови моей омеги. Каждая секунда промедления ощущается как личное оскорбление.

Как только машина визжит тормозами у входа, я буквально вылетаю из салона. Охрана на крыльце вытягивается в струну – они чувствуют мою ауру за десятки метров. Сейчас я не бизнесмен, приехавший на отдых. Я – Альфа стаи, чей покой был нарушен.

– Собирай всех в малом конференц-зале. Немедленно, – бросаю начальнику охраны, не замедляя шага.

– Шеф, у нас там по плану…

– Плевать на планы! – мой рык заставляет его вздрогнуть. – Закрыть этаж. Никаких посторонних, никаких туристов. Если хоть одна живая душа просочится мимо поста – вылетишь со службы вместе со своим отрядом.

Вхожу в зал для переговоров и рывком расстегиваю ворот куртки. Тесно. Мир вокруг кажется слишком маленьким для того зверя, что рвется наружу. Подхожу к массивному столу, на котором еще лежат какие-то графики, и одним движением смахиваю их на пол. Мне нужны не цифры. Мне нужны те, кто посмел напасть на волчицу с детенышем.

– Найти тех, кто напал на них, – голос звучит как приговор, когда начальник охраны входит в зал. – Мне плевать, где они забились. Чтобы через час они были здесь. Живыми или мертвыми – мне неважно. Но они должны ответить перед законом крови.

Мужчина коротко кивает и исчезает.

Виски обжигает горло, но не может унять пожар внутри. Мысли о ней и о сыне не дают дышать. Мой волчонок. Я почувствовал это на поляне – запах, ритм сердца, сама суть его волка кричит о том, что он мой. ДНК-тест, который я уже приказал запустить – лишь формальность для юристов и будущего суда. Для меня всё было ясно в ту секунду, когда его крошечный нос коснулся моей лапы. Моя кровь узнала свою.

Проходит меньше часа. Дверь конференц-зала распахивается с оглушительным грохотом. Охранники вталкивают внутрь двоих. Молодняк. Местные отморозки, решившие, что сила дает право на беспредел. Они в синяках, их бьет крупная дрожь – мой запах в этой закрытой комнате душит их, парализует волю.

– Встаньте на колени, – бросаю, не оборачиваясь.

Они рушатся на пол. Один пытается заговорить, но я поднимаю руку, и он затыкается, давясь собственным страхом.

– Вы знали, на кого напали? – медленно поворачиваюсь к ним. – Неужели в ваших стаях не учили, что тронуть омегу с детенышем – это смертный приговор?

– Мы… мы просто хотели развлечься, – заикается один, не понимая, что каждое его слово затягивает петлю. – Самка была одна…

– Одна? – срываюсь на рык, и в комнате становится физически трудно дышать от тяжести моей ауры. – Запах волчонка вы, идиоты, не учуяли? Вы чуть не убили моего сына. А потом… хотели «развлечься» с моей волчицей?

Я вижу их затуманенные глаза. Наркотики. Эти придурки даже не осознают, насколько глубоко они вляпались. Мой волк внутри рвется к правосудию, требуя разорвать им глотки прямо здесь, на дорогом ковролине. Но мой гнев обрывает осторожный стук. Начальник охраны заглядывает в зал, его лицо предельно сосредоточено.

– Шеф, там Амели. С волчонком. Она в отчаянии.

Ярость мгновенно сменяется ледяным холодом и тревогой, которая бьет под дых.

– Уберите это мусор в подвал, – бросаю охране, даже не глядя на пленных. – Впустите её.

Амели влетает в зал спустя секунду. Она едва держится на ногах, волосы растрепаны, на плече – свежая кровь. Всё её внимание сосредоточено на свёртке в руках. Коди скулит – тихо, жалобно, и этот звук ранит моё сердце.

– Что случилось? Тебе плохо? Как раны? – шагаю к ней, и мой голос ломается. Вместо власти в нем Теперь осталась лишь чистая, первобытная тревога.

– Он не может обратится, Дэниал! – её голос срывается на крик, по щекам текут слезы. – Он застрял! Я не знаю, что делать… он сгорает на моих руках!

Я забираю сына. Он горячий, как уголек, его маленькое тело бьется в судорогах. Мой волк внутри затихает, подчиняясь инстинкту защиты своего первенца.

– Идем в мой номер, – я прижимаю Коди к груди, делясь своим спокойствием, своей силой. – Я здесь. Теперь я рядом. Слышишь? Я больше вас не оставлю.

Это не просто слабость. Причина глубже, она идет изнутри. Мой волк это чувствует. Инстинкты подсказывают: стая разорвана, и это мучает ребенка.