Капучино с пыльцой фей

Алиса Шёбель-Пермякова

Капучино с пыльцой фей

Пролог

– Девочка, а девочка, зачем ты летаешь на одуванчике?

– Это очень важное дело! Я разношу людям счастье.

– А зачем людям разносить счастье?

– Как зачем! Они же потеряли своё, а потом забыли, как оно выглядит. Как можно найти что-то, если не помнишь, как оно выглядит?! А я им показываю, и они знают, что им искать.

– Но ведь твой одуванчик теряет пушинки!

– Конечно теряет! Я на них Счастье и посылаю! Чтобы уж точно долетело.

– Но ведь, когда пушинок не останется, ты упадешь!

– Что вы всё но да но! Чем понукать да поучать, ловите Счастье и вспоминайте! А когда вспомните, поймете, что для полёта не так важен одуванчик!

Слякоть

– Толку нам от этих волшебников! – ворчит Мортаделла Саламьевна, – двадцать первый век на дворе, а у нас асфальт продавлен, да в каждом ухабе по луже! Только ведьмы окаянные на мётлах ихних и могут пролететь! – Она сидит на скамеечке у подъезда с боязливо подогнутыми ногами, а перед ней рябит под октябрьским ветерком гигантская лужа.

– Совсем обнаглели в ентих своих академиях! Кудыть налоги народные девают, изверги? – вторит ей Фетья Эменталевна, её закадычная подруга по очередям в поликлинику. – Я вчерась по пути в сберкассу похлеще, чем в гололёд проехалась! Хорошо хоть сын грязеочистительный амулет мне зарядил!

– Ой, вся надежда на амулеты! Моих Фредичку с Жоржиком из слякоти проклятущей за уши не вытащишь! – голос Мортаделлы Саламьевны заметно смягчается, когда разговор заходит о внуках. Фетья Эменталевна завистливо вздыхает. Её Ванюша всё никак не женится – весь в работе, а ей бы так хотелось внуков!

В это время Фредрик с Жоржиком пробегают через середину лужи. Брызги разлетаются во все стороны из-под ярких резиновых сапожек, а хохот эхом рикошетит между хрущёвками. Обе пенсионерки улыбаются, потому что детский смех важнее даже самой проклятущей слякоти. Особенно когда под рукой есть волшебные амулеты.

– Иван Сергеич, как же мы по слякоти к тебе домой доберёмся? – звонко спрашивает игривый голосок.

Обе пенсионерки с готовностью смотрят через лужу и слаженно вздыхают. Фетья Эменталевна на всякий случай сжимает кулачки, дабы не спугнуть удачу, причём и свои, и Мортаделлу Саламьевну сжать заставляет. Сейчас бы шапка-невидимка пригодилась, чтобы сыну не мешать.

– А так и пойдём, Алёна Игоревна, я ножками, а ты на мне! – отвечает Ванюша и подхватывает свою даму сердца на руки. Девушка счастливо хохочет и с восторгом смотрит ему в глаза.

Только многоопытная Мортаделла Саламьевна замечает, что девушка-то тоже магичка: раз – она незаметно от Ванюши щёлкает пальцами, два – слякоть скользит под ногами и оба с хохотом падают в грязную лужу. Поднимаются, смеются и в обнимку подходят к пенсионеркам.

– Ма, это Алёна, я её очень люблю, – говорит чумазый Ванюша.

– Приятно познакомиться, – невинно хлопает ресницами чумазая магичка, протягивает руку и тут же смущённо пытается вытереть её о не менее чумазый подол.

– Идите уж, мойтесь! – улыбается Фетья Эменталевна.

Она с улыбкой смотрит на удаляющееся будущее своего рода и мечтательно поворачивается к подруге.

– Знаешь, Моть, а, может, и бабайка с ней, со слякотью ентой? Вона какая молодым от неё щастья!

– Ох, Феть, – мечтательно вздыхает Мортаделла Саламьевна, – А ведь меня мой рыжий тоже так по молодости через лужи носил!

Котёнок

Жил да был злой человек по имени Алексей. Уродился он, конечно, добрым, и даже достаточно долго жил добрым. И всё у него было как надо.

Надо – закончил институт. Надо – пошёл в аспирантуру. Надо – завёл семью. Надо – заработал денег. Надо – отвёл детей в садик, вынес мусор, забил гвоздь, починил розетку, принес домой премию и так далее.

Только вот, уставал он от этого надо. Вроде, надо не уставать, а он уставал. Но крепиться тоже было надо.

Однажды попросил у него сын котёнка. А детей в столь благих начинаниях надо поощрять. Алексей нашёл в интернете ближайший зоомагазин и поехал туда, едва у него появилось свободное время.

Магазин оказался немаленьким, кошачья еда стояла вперемешку с попугайчиками, попугайчиковая еда – вперемешку с рыбками, а рыбий корм разбавлял собой наполнители для кошачьих горшков. Посреди этого изобилия виртуозно лавировал усатый хозяин лавки, напоминающий пожилого и видящего всех насквозь таракана.

– О, сударь, я так погляжу, вам надо в наш особый отдел! – молниеносно сориентировался «таракан».

– Надо – так надо… – покорно согласился Алексей, и поплёлся в соседний зал.

– Вы же из-за надика вашего пришли?

– Из-за кого?

– Надика – у вас он на плече сидит.

Алексей поспешно покрутил головой, но ничего не увидел.

– Нету у меня никаких надиков… – пробормотал он.

– Неужто дикий прибился? – беззаботно хмыкнул «таракан». – На правом плече, с перьями врастопырку, откормленный, немолодой, кстати. Может, по наследству отхватили?

Алексей ещё раз посмотрел на плечо, потом подошёл к услужливо предложенному зеркалу и увидел… На правом плече у него сидела самая настоящая Птица Говорун, точь-в-точь как в мультике.

– Ёжкин кот, что это?! – взвыл Алексей.

– Котёнка н-нада! – невозмутимо напомнила птица Говорун.

– Это – надик, – улыбнулся хозяин зоомагазина. – Теперь вы его всегда будете видеть. Могу его у вас купить, кстати. Прожорливые они, если кормить, небось вы с ним уже из сил выбиваетесь.

– Откуда это?

– Почём мне знать? Может, от родителей унаследовали, может, дикого где схватили… Так продадите?

– Продать не н-нада. Котёнка н-нада! – изрёк надик.

– Да, я за котёнком пришёл… С этой птицей Говоруном я как-нибудь разберусь. Это же полезно знать, что надо…

– Как хотите. Вам обычного котёнка?

– А есть необычные?

– Меня, меня возьмите! – пропищал мелкий котёнок необычного рябого окраса, и тут же пояснил. – Я сил придаю!

– Его, – ткнул Алексей в котёнка.

– Лютик – зверь опасный… – осторожно начал «таракан», но Алексей не дал ему договорить.

– Его!

Теперь у Алексея был целый зверинец из, пока непонятно почему именно, опасного говорящего котенка и птицы, то и дело твердящей «н-нада». Шизоидный зверинец, потому что кроме Алексея его никто не видел. «Таракан» предупредил, что люди не приучены такое замечать.

А ещё и сыну объяснять почему без котёнка пришел, будет надо… А надо ли? Алексей удивлённо оглянулся на плечо и надика там не обнаружил.

– Я твоего надика съел, – лениво сообщил котёнок. – Хватит с тебя его бормотания, о себе пора подумать! Тебе же легче стало?

– Стало… – признал Алексей, – но птичку – жалко.

– А сил на неё не жалко?

– Жалко…

Так Лютик обосновался у Алексея, и жить действительно стало легче. Без надика он делал только то, что действительно было нужно, а котёнок помогал советом да меткими замечаниями.

Благодаря котёнку Алексей стал отчётливее видеть окружающие его вещи, набирался мотивации что-то достигать, стал идти на риски в бизнесе и позволять себе с партнёрами такое, чего раньше никогда не позволил бы. Партнёры, в свою очередь, стали гораздо сговорчивее.

Котёнок рос, как на дрожжах, жирел да матерел. Он всё время повторял, какой Алексей молодец, пока остальные такие дураки.

Жена от Алексея ушла? Дура, аферистка психованная! И ребенка второго родила только чтобы его, Алексея, дольше на бабки разводить, хоть бы ребенка пожалела! Бабы – зло, нечего с ними дела иметь.

Продавец в магазине долго соображал? Все они отморозки! Потому и будущего у них нету. И нищеброды они тоже потому же.

Партнёр нехорошо себя повёл? Аферист, бандит, ворьё! Никому в этом мире нельзя доверять! Стоило Лютику разойтись, пощады не знал никто.

Только про своих детей Алексей котёнку ничего говорить не разрешал. Лютик сердито сопел, нахохливался, угрожающе размахивал хвостом, но держался. Дети остались с Алексеем, и уж он намеревался позаботиться, чтобы они и не почувствовали отсутствие мамы.

Если бы не Лютик, как бы Алексей всё успевал? Этот котёнок всегда молниеносно оценивал ситуацию и всегда был уверен, что надо делать. Алексей уже и не мог себе представить, каково было бы без него.

– Вы своего лютика перекормили, – замечание застало и Алексея, и котёнка врасплох. Они как раз летели домой к детям, уже заходили на посадку. Алексей любил посадки – в это время нельзя работать, поэтому в это время он разрешал себе помечтать. О том, как свозит детей на море, как они пойдут в зоопарк, как научит старшего винд-серфингу – давнишняя мечта самого Алексея, на которую не было времени.

Лютик, задремавший было у Алексея на плечах, обвившись вокруг горла, встопорщил шерсть, буквально застилая Алексею глаза и шипя так, что тот и себя перестал слышать.

– Что вы себе позволяете?! – яростно спросил Алексей.

– Вы же сами это видите, – пожала плечами незнакомка. – Он вас скоро придушит.

– Да кто вы вообще такая?! – взревели Алексей с Лютиком в один голос. – Чего вам от меня нужно?!

– Абсолютно ничего.

– Тогда кто вас просил лезть не в своё дело?

– Вы правы, никто не просил, – улыбнулась она, и от этого Лютик ещё больше начал крутиться на плечах, туже и туже сжимаясь вокруг горла.

– Нахалка! Нашла себе мальчика для игр! Тебе кто наводку дал на меня?

– А кто ещё про эту тварь Лютика знает? – насмешливо спросила она, совершенно не реагируя на Алексеево праведное негодование.

Остаток посадки он обрушивал на девушку гром и молнии, взывал к её совести, убеждал её, что только благодаря Лютику он всего добился, какая у него идеальная жизнь и как прекрасно он управляет своим временем и своими ресурсами.

– Я за Вас рада, честное слово, – улыбнулась девушка и ушла на паспортный контроль. Так улыбнулась, что и у Алексея на душе потеплело.

Только Лютик остался равнодушным к её улыбке. Он всю дорогу злобно ворчал, что все бабы – стервы, что у всех тараканы водятся какие-нибудь, что всем им от мужчин что-то обязательно надо, и, вот увидишь – эта от тебя так просто не отстанет, и покою с ней не будет, и юбку эта стерва слишком короткую надела, и вырез у неё слишком откровенный, чтобы чужих лютиков критиковать. От волнения Лютик всё яростнее крутился у Алексея на шее, царапая плечи и все туже затягиваясь на шее, так, что дышать становилось всё сложнее.

– Лютик, ты бы успокоился… – осторожно попросил Алексей, но Лютик только ещё больше завёлся. Разве что ядом не плевался.

– А что я сразу виноват? Где бы ты без меня был, тряпка! Ничтожество! От первой же юбки размяк! Таинственная незнакомка, видите ли! Улыбнулась, видите ли! Вот так под каблук и попадают! А ты даже ей ничего не сказал! Слабак! Да тебя все твои партнёры засмеют!

– Лютик, я не могу дышать… – прохрипел Алексей.

– И поделом! Позорище! Я тебя каким мелким и никчемным котёнком подобрал! Всю свою жизнь на тебя положил! Принципы тебе подарил! Без меня где бы ты, подонок, был!

– Лютик… Пожалуйста, Лю…

Алексей очнулся около паспортного контроля. Штатный медик недоуменно замерял давление, с умным видом вещая, что спонтанные идиопатические скачки давления – нередкое явление в современной жизни в условиях стресса.

Поодаль стояла та самая девушка, из-за которой всё началось, и бесстрастно держала за шкирку осунувшегося от испуга, но всё ещё чрезмерно жирного Лютика. Котёнком его назвать язык больше не поворачивался – слонопотам какой-то, а не котёнок. Еле отделавшись от штатного медика, Алексей подошёл к ней.

– Мне, видимо, нужно вас поблагодарить.

– Незачем. Тем более, что лютика я вам не отдам, вы и так слишком долго у этого паразита на поводу ходили.

– Я не паразит… – возмутился было Лютик, но девушка бывалым движением его встряхнула и он затих.

– Вас разве не предупреждали, что лютики опасны?

– Предупреждали, а я думал: какой от котёнка может быть вред?

– Котёнка, как же! – фыркнула девушка. – Я бы таких «котят» вообще запретила продавать, но увы, они нужны.

– А что он такое?

– Знаете, у некоторых людей бывают такие сильные эмоции, что они практически обретают вещественную форму. И тогда они уже не зависят от своих «создателей», а иногда могут этих создателей и погубить. Мы научились их отделять, и давать другим, кому они в данный момент нужнее, но их для этого надо очень долго дрессировать. А большинство даже не знают, кто у них на спине пристроился, между прочим. Кормят этих тварей и в итоге оказываются сами у них на побегушках. Что хуже, отожравшись, они начинают поедать своих хозяев.

– И что вы с ним будете делать?

– В колесо посажу и к генератору подключу: с такого жирдяя лаптоп неделю работать будет, – хмыкнула она. Лютик только недовольно покачал головой, на большее не осмелился.

– Я… Я могу вам предложить хотя бы кофе?

– Извините, меня ждут дома, да и у вас такой идеально заполненный график, что грех вам в жизнь вносить раздрай, – хитро подмигнула она.

– Как же ты без меня… Пропадешь ведь… – жалобно мурлыкнул Лютик, – забери меня обратно, пожааалуйста…

Алексей и правда чувствовал в себе какую-то пустоту и незащищенность. Словно мир встал с ног на голову, обретя при этом краски, запахи и такую остроту, что каждый шаг норовил его порезать. Даже каждый вдох делался с опаской, зато потом он разливался, заполняя лёгкие невероятной сладостью. Алексей уже и забыл, как сладко, оказывается, бывает дышать! А главное, как вольно. Он смотрел на девушку, размышляя, что в стародавние времена на спасителях полагалось жениться, и боролся с искушением именно это девушке и предложить. Если это вообще девушка, а не ангел какой…

– Мне будет достаточно, если вы постараетесь насладиться жизнью, и не нахватать себе новых паразитов, – словно прочитав его мысли, сказала ангел, запаковала Лютика в свою сумку и тут же растворилась в толпе холла прибытия.

Васька

– Тва-а-а-аю жыж за ногу! У нас смена! Норматив! План по валу!!! – возмущается пчела-активистка. Она зависла у меня перед носом и пчелоционально высказывает мне всё, что обо мне думает.

Чик – у меня в руках очередная порция лаванды. Нижние цветочки в соцветии уже начинают сохнуть, и от кустов такой аромат, что я вот-вот познаю успокоительный дзен.

– И всего-то нижний ряд состригаю! Они и так уже сохнут, между прочим! – ворчу в ответ. – Особенно с тех пор, как на них Васька поскакал.

При упоминании Васьки из фиолетовокустого ёжика вылетают ещё пять пчёл. Васька – суровый морской кот сурового морского пса из третьего от нас дома, окраинного. Ваську у нас «любят» все: кошка Дымка от него по водосточной трубе спасается. Муж включает шланг на полный напор, а ящерицы с кузнечиками стройными табунами мигрируют в безопасные кусты поближе к нашей веранде.

Кот – этакий Мишка Квакин местного пошиба. И это при том, что его хозяин – милейший пенсионер. Я порой думаю, что там не Мишка Квакин, а полноценный Джекил и Хайд на пенсии: морской кот и морской пёс никогда не бывают на людях одновременно.

– Знаю я вас, людей! Все вы хитрожопые! – продолжает бухтеть пчела, убедившись, что котодемон не среагировал на именной призыв.

– Хитрожопые – не жаложопые! – пожимаю плечами я, наклоняясь за очередной порцией цветов.

– За жаложопых ответишь! За всё ответишь! Мы – рой, против нас не попрёшь!

И в этот момент с громогласным рёвом из-за забора всё же вылетает Васька. Его рваное ухо развевается на ветру, хвост топорщится туалетным ёршиком, а передние лапы раскинуты как можно шире, явно не в надежде на обнимашки.

– Жаложопых не тронь! – рычу я, перехватывая тазик обеими руками.

– Бжжжжжжж! – на отборном пчеломатерном раздаётся из глубин лаванды.

– Боммм! – жалобно хныкает эмалированный тазик.

Ваську отбрасывает назад, но он так легко не сдаётся. Выгнув спину и вздыбив шерсть, он боковой припрыжкой прёт на ненавистный ему лавандовый куст. Я готовлюсь обороняться, но между нами встаёт рой. Примерно так выглядели зависшие во времени пули в «Матрице». Разве что эти – полосатые и направлены от меня. Время перестает офигевать и снова берёт разбег. Рой в лучших традициях японских камикадзе устремляется на Ваську.

– Йёёооооуууу! – ругается Васька и решается на тактическое отступление. Его крики постепенно утихают за забором его крайней хаты.

* * *

– Ижвыни, дэвойка… – солнце село, и я снова решаюсь постричь лаванду в надежде на то, что у пчёл смена подошла к концу. Соседа я встретить не ожидала. Он робко мнётся с ноги на ногу у калитки с увесистым пакетом. – Я тута подарошшшек прынёс, шобы нэ абыжалась ежели чаво…

Благодарю, беру пакет с не по сезону перезрелым инжиром. Сосед заискивающе исподлобья ловит мой взгляд. Его распухшее лицо украшают несколько характерных волдырей. Шишка на лбу, куда я тазиком приложила Ваську, выгодно отличается и формой, и цветом.

Словно в подтверждение моих мыслей, сосед виновато улыбается и шаркающе топает восвояси.

Капучино с пыльцой фей

Промозглая ноябрьская слякоть принесла поветрие больничных. Заказов привалило: бегать приходилось до поздней ночи. Так Егор получил свой первый «особый заказ».

– Держи крепко и, не дай бог, не разбей! – напутствовал его менеджер в клетчатой рубашке, а-ля шестидесятые и с такими же усами – никуда не сворачивай, ни с кем не болтай и вообще: чем быстрее передашь заказ, тем лучше! Вот тебе сфера!

Обычный шар сантиметров пяти в диаметре без подставки, упакованный в пупырчатую пленку, нырнул в рюкзак Егора.

– Распакуешь строго в присутствии клиента! У них на глазах! – строго напутствовал менеджер.

– Так это что, я только к получателю еду? – уточнил Егор.

– Бр-р-р… – возмутился менеджер и сразу смягчился. – А, ты же новенький! Сфера – контейнер для переноски особых заказов. Клиенты знают, что с ними делать. Твоё дело – довезти. …и не на спине! Знаешь, сколько такие сферы стоят?

Егор поспешно ткнул на отправителя в приложении и почапал по маршруту, лавируя между струящимися из метро толпами таких же, как он, хмурых и деловых горожан. В ушах привычно тренькал инди, поезд, привычно покачиваясь, то прислонял его к двери, то отслонял обратно, и только рюкзак непривычно тёрся о живот и пряжку ремня.

Из вагона на эскалатор, на пасмурную улицу и, следуя указаниям карты, к одной из безликих серых высоток. Тёмный подъезд, немытый лифт, бронированная дверь, визгливый звонок. Солнечно-тёплая улыбка и искристые радужки на фоне огненных веснушек. Существо явно не от мира сего – в этом мире такой яркости взяться неоткуда.

– Вы приехали!

– Курьерская служба Пе…

– Да знаю я, знаю! – ещё шире улыбнулась девушка. – Давайте её скорее сюда!

Она вырвала сферу из рук Егора, молниеносно вскрыла плёнку, приложила сферу ко лбу и замерла. После этого запаковала её, провела пальцами по краям и отдала обратно, а вдогонку чмокнула его в щёку.

Только на выходе из подъезда он сообразил, что девушка голыми пальцами запаяла плёнку так, будто никогда её и не раскрывала. Зато сфера внутри теперь переливалась оттенками перламутра и розового золота.

– О, вы привезли мне ценный дар! – пару безликих поездов, дюжину песен на карте памяти и несколько лестничных пролётов спустя поприветствовал его увешанный золотом бровастый качок. Он распечатал сферу, прижал её к голове и расплылся в совершенно невероятной улыбке: искренней и настолько блаженной, что Егор и сам не смог удержаться от улыбки.

– Я счастлив, что Принцесса до сих пор вспоминает обучение в драконьем университете! – качок хитро улыбнулся Егору. Казалось, что в его глазах горит настоящий огонь. – Повезёт же её избраннику!

– Угу, – улыбка Егора задохнулась, так толком и не пожив. Психованные клиенты – бич любой профессии, а для курьеров так и вообще.

– Вы заслужили щедрые чаевые, молодой человек! – ухмыльнулся качок, вложил ему в руку несколько сиренево-фиолетовых бумажек с Петром Великим и захлопнул у него прямо перед носом массивную дверь с золочёной табличкой: «ДРАКОН Арман Смаугович».

В течение следующих нескольких недель Егор сбивался с ног, разнося сферы. Клиенты были как на подбор чудесаты: хоть фэнтези-фильмы с ними снимай. У одного пельмени сами в рот скакали, у другого метла сама мела пол. В третьем доме скакала кошка с крыльями летучей мыши, в четвёртом его встретил человек в костюме волколака, а в пятом – гремящий кандалами призрак.

Каждый раз Егор думал, что у некоторых Хэллоуин затянулся, а потом то кошка действительно взлетала и начинала в полёте обнюхивать его затылок, то волколак на глазах превращался обратно в человека, а потом радостно уже в настоящего волка – а такую разницу в анатомии фиг подделаешь – то призрак проскальзывал рукой сквозь Егора, но при этом подхватывал сферу.

Каждый раз клиенты счастливо улыбались и каждый раз давали щедрые чаевые. А он сходил с ума, пытаясь разгадать тайну «особых заказов».

Из вагона на эскалатор, на заснеженную улицу и, следуя указаниям карты, к одной из безликих серых высоток. Тёмный подъезд, немытый лифт, бронированная дверь, визгливый звонок. Солнечно-теплая улыбка и искристые радужки на фоне огненных веснушек.

– Ты… – выдохнули они одновременно. Егор постарался не показывать, как рад её снова увидеть, и протянул пока ещё прозрачную сферу. Принцесса приложила сферу ко лбу и протянула Егору, не запаковывая.

– Адресат – ты!

У Егора перехватило дыхание, а руки перестали слушаться. Мысли в голове организовали дедлок и наотрез отказывались думаться дальше.

Она послала «особый заказ» ему.

Она его запомнила.

Она хотела ему что-то передать.

Он наконец узнает секрет загадочных сфер. И это благодаря ей.

– Приложи ко лбу и представь себе, что свет из шара проникает внутрь твоей головы, – пояснила девушка, – впусти его.

Егор послушался. Сначала перед глазами стало ослепительно солнечно. А потом понеслось нарезанное кино из её, каким-то чудом помещённых в сферу, воспоминаний.

…Усталый и очень грустный молодой человек поднимает глаза и внезапно будто оживает – это когда он впервые приехал к ней за «особым заказом». Оказывается, он таращился на неё всё время… и ей это нравилось…

…Ей это так нравилось, что она вместо нужного воспоминания для Дракона, поделилась с шаром образом этого самого восхитительного молодого человека…

…И позже то и дело сидела на подоконнике, смотрела на ночной город и мечтала познакомиться с тем самым курьером поближе. Ведь принцессы вроде неё умеют видеть сердцем, и сердце его одобрило…

…А когда дракон прилетел – именно прилетел, обернувшись в воздухе в человека и запрыгнув на её балкон – к ней в гости и сообщил, что она ему на самом деле послала, она поняла, что это знак.

– Так ты и правда настоящая Принцесса?

– А ты и правда мой избранник.

– И что мне с этим делать?

– Что хочешь. Чего ты сейчас хочешь?

– Проветриться, – честно ответил Егор, – погулять под дождём, а потом попить капучино с пыльцой фей – как выяснилось благодаря «особым заказам», такое предлагают в паре кварталов отсюда.

– Да, у «Бэйли» вкусный кофе… – напряжённо кивнула Принцесса, не сводя с Егора взгляда.

– Да, это было бы неплохим способом познакомиться, – согласился Егор и впервые за эту осень радостно улыбнулся.

Кофе

Если Аннушке было можно разлить масло, почему я не могу разлить кофе? Да и вообще, не я это был – смотреть надо, куда кто бегает! Ну, хорошо. Возможно, я самую малость поспособствовал тому, чтобы иначе ловкая и шустрая Яра всё же потеряла равновесие.

Кофе разлился красиво: испоганил не только единственную приличную блузку несущейся, как товарняк под откос, девушки, но и сияющую дороговизной сорочку импозантного мужчины, замедляющегося у дверей с лоском японского высокоскоростного техночуда.

Яра нахохлилась, как зимний воробей над вентиляционной решёткой, пропищала извинения и юркнула в зеркальную пасть стеклобетонного монстра. Влад хмыкнул, посмотрел на часы и пошёл следом. За гулом разномастных приветствий и выражений искреннего и не очень уважения он окончательно потерял след смешной девочки; пожал плечами, направился к лифтам и вместо этажа с комнатами для встреч и конференций нажал на кнопку пентхауса. Именно так, как я и планировал.