Пока ты рядом

Поэтому боль Киры я всё же проецирую на себя немного, пытаясь понять, как ей помочь, и в моменте понимаю, что помощь-то ей и не нужна, ей нужен человек рядом. Даже если снаружи она кажется холодной, стойкой и уверенной, я знаю, что внутри она маленький ребенок, который сейчас как-никогда прежде хочет быть нужным. Именно поэтому наши сплетни откладываются, мы просто сидим рядом и молчим. Иногда её пробирает на слёзы, и она уже несколько раз ходила поправлять макияж. Сотрудники пиццерии странно на нас смотрят и перешёптываются, и мне так хочется кинуть в них этот пустой стаканчик.

— Кирюш, останешься сегодня у меня, может? Завтра вместе на пары поедем, или не поедем, как захочешь.

Она подняла на меня заплаканные глаза и помотала головой.

— Завтра надо будет передать ключи человеку, который будет всем заниматься, рассказать за документы и всё такое, — сделав тяжелый вздох сказала подруга.

— Тогда пошли на автобус, да поехали домой. Наберешь ванну, я позвоню тебе в дисе, вместе посмотрим какой-нибудь фильм, если захочешь?

Кира отстранённо кивнула, мы собрали вещи и пошли к автобусной остановке.

***

Зайдя в квартиру, я быстро сняла сапоги, скинула верхнюю одежу, закинула ключи в ключницу и направилась на кухню. Там уже сидела мама и смотрела какой-то турецкий сериал на планшете. Она давно не работает сменами, перешла на стандартный график 5/2. С того года мы хоть и стали ближе, но теперь её забота порой меня душит. Я прекрасно понимаю, что она боится потерять и меня, но я, вроде, ни разу не давала повода.

Я вымыла руки, зажгла плиту и поставила чайник, подошла к ней, обняла сзади и чмокнула в макушку.

— Прости за вчера, мамуля, — прошептала я. — Сегодня ночью у Киры умерла бабушка, я весь день переживаю за неё.

Чайник, вероятно, ставился недавно, поэтому своим свистом очень быстро оглушил комнату, поэтому я пошла к нему, чтобы навести нам свежего чая с мелиссой и чабрецом.

— Всё нормально. Я переживаю за тебя, ты вечно где-то пропадаешь, дома почти не появляешься, а я одна всё тяну, — начала мама снова, но после смягчилась. — Передавай Кире мои глубочайшие соболезнования. Какое горе… Вроде только недавно виделась с Мартой Эриковной в магазине, поговорили так хорошо, она всё говорила, что с сыном планирует встретиться.

Чашка в моей руке застыла, пока чайник разливал густой запах мелиссы и чабреца по комнате, а отдалённые звуки маминого сериала пытались перебить мои мысли, я всё равно очень напряженно пыталась сложить логическую цепочку в своей голове так, что нахмуренные брови заболели от напряжения. Я вспомнила, что Кира говорила о том, что тело кремируют и после отправят к её сыну, поэтому мне это показалось странным. Хотя, я много раз натыкалась на ветки в тредс о том, что порой люди предсказывают что-то случайно, вплоть до своей смерти. Все эти эзотерические темы, теории заговоров и религия, далеки от меня. Возможно, Николай Александрович действительно планировал приехать к матери и дочке, ведь они сто лет уже не виделись. Надо будет завтра спросить это у Киры, если она будет на парах.

Мы с мамой ещё посидели на кухне. Она вновь сняла сериал с паузы, я допивала чай и смотрела, как за тёмным окном медленно кружится снег. Чайник остывал на плите и тихо потрескивал, а по стеклу ползла капля конденсата, догоняя другую.

— Ты ела сегодня? — спросила мама, не отрываясь от планшета. На экране красивая женщина в дорогом платье грозила кому-то пальцем.

— Конечно, — соврала я и сделала глоток, чтобы не добавлять подробностей. Протеиновый батончик так и остался лежать нетронутым в сумке.

Мама искоса посмотрела на меня, молча поставила планшет из рук на стол, и пошла к микроволновке. Оттуда она достала уже разогретую, но на данный момент еле-тёплую тарелку с гречкой и тефтелями с её фирменной томатной подливой, и поставила передо мной. Я не стала возмущаться, хотя очень хотелось.

— Съешь хотя бы пару ложек, — ласково сказала она, протягивая мне столовые приборы. — Потом можешь ворчать, ругаться на меня за то, что я тебя не понимаю и что ты там ещё любишь делать, — дополнила мама с легкой улыбкой.

Сарказм был читабелен, и он сработал. Обычно меня эта забота действительно раздражает, но сейчас я молча ела, слушая, как гудит холодильник и горячо спорят девушки в мамином сериале.

Я доела эту порцию, встала из-за стола, чмокнула маму в щеку и молча забрала её пустую чашку из-под чая, составив всё в посудомоечную машинку. Мама с улыбкой посмотрела на меня, она была счастлива, что я приняла её заботу.

Закончив с уборкой, я направилась в коридор, предварительно пожелав маме спокойной ночи, сначала она кивнула, не отрываясь от экрана, а потом, когда я уже была в коридоре окликнула меня:

— Ев.

— М?

— Ничего. Просто... хорошо, что ты у меня есть.

— И ты у меня, — ответила я после паузы.

В комнате было прохладно и темно, я любила эту атмосферу, но всегда дополняла её всякими мелкими гирляндами теплых оттенков. Я переоделась, легла и первым делом взяла телефон. Кира была в сети. Я набрала её в дисе, как обещала, и она ответила почти сразу, будто сидела над экраном и ждала.

— Ну что, смотрим? — спросила я.

— Смотрим.

Мы включили какую-то старую комедию, которую обе знали почти наизусть. Кира молчала, я тоже, но иногда в наушниках слышался её тихий смешок, и тогда мне становилось чуть легче дышать. Минут через сорок смешки стихли, и в трубке остался только её ровный, спокойный вздох. Я не стала её будить. Просто убавила звук и свернула окно.

Я лежала в темноте и смотрела в потолок, где от фонаря тянулась тонкая полоска света. Мамины слова не уходили. «Планирует встретиться с сыном». Я снова разложила всё по полочкам: старые люди любят говорить о том, чего им хочется. Дети далеко, внуки заняты, вот и мечтают вслух. Любая логика работала безотказно.