
Полная версия:
Чужая жена дракона. Короли и пешки
Открываю глаза и вижу деревянный потолок. Я лежу на чём-то жёстком и в лопатку мне что-то упирается, я пытаюсь двинуться, чтобы избавиться от этого ощущения, но снова проваливаюсь.
Следующая вспышка. Чувствую, что рядом кто-то есть. Я поворачиваю голову и пытаюсь понять, реальность это или ещё один сон, потому что на меня смотрит птица. Сокол? Нет, это скорее ястреб.
Снова темнота. Голоса, которые я слышу, но не могу разобрать. Рвусь обратно, понимая, что потерял нить, связывающую меня с Лиссой, голова ватная и тяжёлая. Наконец, я нахожу яркое пятно света и, наконец, вырываюсь в реальность. Передо мной уже другой потолок. Я лежу на постели, в спину ничто не упирается, но всё тело будто дракон пожевал и выплюнул.
Пытаюсь встать, но первое усилие выбивает из груди кровавый кашель. Живот напрягается и меня пронзает такая боль, какой я не чувствовал со времён, когда надышался тем треклятым газом.
Твою мать!
На шум в комнату влетает Норман, мой человек, руководящий группой культа. С ним ещё двое, и раз Норман держит их при себе, им можно доверять.
— Принц?
— Иди на хрен, — хрипло огрызаюсь я. — Где я?
— В безопасном месте, господин. — Норман наклоняется.
— Сколько я спал?
— Почти неделю.
Я снова кашляю, теперь уже подавившись. Смотрю на него в полном шоке, очень надеясь, что Норман неудачно шутит, но увы. Я ценю его за отсутствие чувства юмора.
— Твою мать… Помоги сесть.
— Вам не стоит, — Норман кривится, но всё же помогает мне подняться, хоть в глазах от этого темнеет. — У вас очень плохая рана, чудо, что вы вообще остались живы.
— Это я и без тебя знаю, — фыркаю я, хватая протянутую его помощником кружку дрожащей рукой, и делаю глоток. — Что с королевством? Леди Алиссандра?
— Вышла замуж, но… — Норман осекается и отводит глаза.
— Так, давай по порядку, — тороплю я.
Норман пересказывает события, случившиеся в день, когда папаша посчитал, что я задержался на этой стороне жизни, и решил ускорить мою смерть. Он рассказывает, что вычудил братец, упоминает, что после этого Лисса и Рейнар сбежали, а Ксарен бросил Валериану вызов и тогда уже сбежал новоиспечённый король.
Я прикрываю глаза. Какое же позорище. Во что превратится дом Арквеллов, когда они с отцом умрут?
Но это показывает, в какой тяжёлой ситуации находится королевство. Ксарен бросил вызов, у Валериана нет возможности не принять его. Если рассматривать ситуацию с точки зрения бумаг и законов, титул короля в данный момент оспаривается. Валериан не может править, пока не победит Ксарена, а Валкрейн не сядет на трон, пока не выпустит Валериану кишки.
Уж не знаю, собирался отец Лиссы сделать так изначально или он просто импровизирует, но ситуация патовая. Сейчас точно. И зная своего папашу, он вполне мог заманить вечного соперника в эту ловушку осознанно. С одной стороны зная, что он клюнет на возможность стать соправителем через Лиссу, но не быть козлом отпущения за все косяки власти, оставив это бремя на Валериана, а с другой — рассчитывая, что этот кусок дерьма слиняет, едва почувствует жар пламени Валкрейнов.
То, что Валериан покойник, я уже не сомневаюсь, и, честно говоря, мне совсем не жаль его. Заявить Ксарену, что посадит его в тюрьму? Каким же идиотом нужно быть…
— Ладно, я еду в замок, — объявляю я. — Найди мне экипаж.
— Но принц…
— Давай реще, — рычу я. — Надо успеть найти Валериана раньше Ксарена. Я тоже хочу бросить этому говнюку вызов.
Пытаюсь встать. Живот отзывается резкой болью, вот только времени жалеть себя совсем нет.
В замке полная жесть. Короля нет. Трон оспаривается брошенным вызовом, моя девочка в бегах с братом, без еды, без тепла, без защиты. Я просто не имею права отдыхать и ничего не делать.
— Господин, вам нельзя…
— Мне можно всё. — Я ищу глазами одежду. — Где мои вещи?
Норман открывает рот, чтобы возразить, но видит моё лицо, закрывает и выходит. Я медленно поднимаюсь, держась за спинку кровати. Ноги дрожат, живот горит. Да уж, лучше времени для дуэли не придумать.
Экипаж мне всё же находят. Пока я ковыляю до него, Норман вспоминает ещё о чём-то и уходит, чтобы вернуться со свитком.
— Это пришло, пока вы боролись за свою жизнь. Вы просили передать леди Алиссандре, но её нет. Так что…
— А, результаты исследований, — я беру свиток и пихаю в карман штанов. — Давай. Почитаю по пути в замок. Что-то интересное?
Норман не отвечает. Похоже, там что-то ужасающе интересное, если верить выражению его лица. Или чего он всполошился?
2.2
Я сжимаю письмо в руке так, что бумага трещит. Всё сходится.
Скольжу взглядом по строчкам, и с каждым словом внутри всё холодеет.
«…образец представляет собой сложную алхимическую субстанцию. При контакте с тканями человеческого тела выделяет токсин, следы которого мы обнаружили в крови Его Величества. Вещество инертно в сухом виде, но активируется при определённых условиях. Предполагается, что оно предназначено для введения внутрь…»
Я смотрю на бумагу. Читаю ещё раз. Потом ещё раз.
Похоже, моя ледяная принцесса, забравшаяся в чужую комнату и забравшая порошок у мальчишки-посыльного, нашла то, что я искал почти год.
Я сжимаю бумагу в кулаке. Мне хочется и смеяться, и выть. Впервые за всё время у меня появилась ниточка. Есть за что тянуть. И я не упущу этот шанс.
Запихиваю письмо во внутренний карман, забираюсь в экипаж и стучу по стенке.
— В замок. И быстро.
Колёса со скрипом приходят в движение, экипаж трогается. Я откидываюсь на спинку сиденья и собираюсь снова достать письмо, но тут же понимаю, что мы почти не двигаемся, а за окном — крики.
Я выглядываю и сразу понимаю, что дела плохи.
Пока я валялся, пытаясь вернуть сознание в реальность, столица окунулась в хаос. Одни улицы выглядят разгромленными, на других целые толпы недовольных. Пытаюсь прислушаться, но толком не понимаю, чего они требуют. Может вышли бастовать просто потому, что могут.
Витрины магазинов выбиты, порченые товары валяются прямо на улице, хорошие, очевидно, унесли. Кто-то тащит мешок, другой ящик. Посреди площади горит перевёрнутая повозка. Я вижу, как толпа окружила стражника, парня в цветах Валкрейнов, и что-то кричит. Он держится невозмутимой скалой, не атакует, хоть и наверняка смог бы прикончить всех одним выпадом.
Но Ксарен не будет устраивать ничего подобного. Ему выгодно, чтобы люди злились на плохое правление Арквеллов, а потом видели в нём спасителя.
Но самое противное то, что я знаю, кто автор этого погрома, и это не Валкрейны.
Раз Ксарен не прикончил Валериана сразу, значит, братец сумел сбежать. А для этого, ему нужно отвлечь тех, кто носит красное. Устроить беспорядки в столице, заставить Ксарена распылить силы и выиграть себе время.
Итог всё равно неизбежен, Валкрейн найдёт его рано или поздно, но пока этот процесс не завершится, короля у Элариона нет.
— Давай шустрее, — высовываюсь я, подгоняя кучера. — Нужно попасть в замок как можно скорее.
Он хлещет лошадей, и мы сворачиваем в переулок, огибая толпу. Я смотрю в окно и думаю об отце Лиссы и моём учителе.
Бояться мне его незачем, он не тронет меня. Не из наставнических чувств, само собой, а потому что не считает угрозой. А ещё потому, что я не хочу вредить ему, и он это не только знает, но и чувствует.
Как бы там ни было, Ксарен был мне куда большим отцом, чем Эдриан. У него тогда не было детей, так что экспериментировал он на мне. Иногда даже баловал.
А потом мой папаша будто специально объявил на весь двор, что признаёт меня сыном и даёт право наследовать трон после Валериана. До Ксарена сразу дошло, зачем именно король подкинул ему «никому не нужного» бастарда. Тогда между нами и пробежала кошка.
Я открещивался от этого наследования как мог, но он всё равно стал холоден ко мне, а полтора-два года спустя завёл собственных детей, полностью забыв обо мне, хотя время от времени я ещё пытался вернуть его расположение, выполняя разные поручения.
Но это пошло мне на пользу. Оставшись без внимания Ксарена, я научился мыслить сам. Начал обрастать связями, брался за задания отца, которой не горжусь, но которые показали мне на чём всё это держится. Отец Лисёнка оказал на меня большое влияние не только своим присутствием, но и уходом из моей жизни.
Но даже несмотря на это в сложившемся конфликте я бы выбрал Ксарена. Не только из-за Лиссы, на которую я всё ещё претендую, но и потому, что если Ксарен хотел мне врезать, он никогда не делал этого исподтишка, как Эдриан.
Да, я не забыл, что выкинул папаша. Прежде чем пойти к нему, зайду к себе и переоденусь в красное, цвет Валкрейнов. Пожалуй, я даже помогу найти Валериана. В конце концов, мне же нужно сделать Лиссу вдовой, чтобы забрать себе.
Мы подъезжаем к замку. На удивление, он цел, горожане побоялись связываться с драконами внутри.
У ворот, ожидаемо, люди Ксарена, а не королевская стража. Они стоят плотной стеной, но когда видят меня, расступаются и пропускают.
Я выхожу из экипажа и прохожу внутрь, стараясь выглядеть обычно и не выдать слабости. Коридоры полны людей. Не слуг, как обычно, и не придворных, — бойцов. Кто-то кивает, узнав меня, кто-то провожает взглядом. Я не обращаю внимания.
В одном из коридоров я встречаю Ксарена.
Он стоит у одной из колонн, скрестив руки на груди. Первый меч империи выглядит так же, как всегда: мрачный, подозрительный, готовый в любой момент выхватить меч. Увидев меня, он не меняется в лице. Но я вижу, как едва заметно напрягаются его плечи.
— Вернулся, — хмыкает он.
— Соскучился, — я распахиваю руки, будто предлагаю ему обняться. Живот простреливает острой болью, но к счастью Ксарен не из тех, кто позволит прикоснуться к себе, так что руки я могу быстро опустить. — Были кое-какие проблемы.
— Ты выглядишь как мертвец.
— Спасибо, я старался. — Я делаю шаг ближе. — Как дела? Нашёл моего братца? Ты ведь помнишь, что я на твоей стороне?
Ксарен молчит и долго смотрит на меня, потом хмыкает:
— Ты никогда не был на моей стороне, Дарго.
— Может быть. Но я всегда был против Валериана! Это считается?
— Не время для шуток.
— А когда для них время? — пожимаю плечами. — Эларион в хаосе замершего дворцового переворота. Исторический момент, сам понимаешь, и идеальный для остроумной беседы.
— Где ты был?
— Долгая история, — подхожу ближе. — Я пришёл помочь и, если честно, мог бы сделать это гораздо раньше, если бы ты был чуть сговорчивее насчёт Лиссы. Отдал бы её за меня — ничего бы этого не случилось. Я бы такой дичи точно не выкинул.
Ксарен хмыкает. Не признает вины, конечно.
— Где она, кстати? — спрашиваю я. — И Рейнар?
По лицу первого меча быстро проносится тень, но я успеваю её заметить.
— Не знаю, — он отводит взгляд и смотрит в сторону. — Рейнар обернулся и унёс её, куда именно неизвестно. Я не могу пойти искать их.
— Потому что власть в королевстве определяется силой, — киваю я. — Ты бросил вызов Валериану, но если другой дракон захочет, он бросит вызов уже тебе.
Ксарен кивает.
— Я не могу уйти. Я должен быть здесь. Отбивать выпады желающих попытать силы и ждать, когда Валериан высунется из своей норы.
Я слушаю его и понимаю, что он прав. Добился того, о чём мечтал, разве что на троне не сидит. Но по факту уже правит, хоть и привязан к замку, будто пёс.
— Я могу поискать их, — предлагаю я. — При условии.
— Отдать тебе Лиссу? — хмыкает он.
— А ты хорошо меня знаешь, — ухмыляюсь я. — Да. Я хочу её. Твой план всё равно горит синим пламенем, чего ты упрямишься?
Ксарен не отвечает. Рассказать бы ему про нашу связь, но эта новость уже едва не отвела меня за грань жизни. Так что эту информацию лучше держать при себе.
— Ладно, подумай об этом, хорошо? А пока скажи где мой отец? Мне нужно… побеседовать с ним.
— В гареме. — Ксарен кривится. — Лекари говорят, ему осталось недолго. Но он всё равно проводит всё время там.
— Твою мать, — вырывается у меня. Я разворачиваюсь и бросаюсь бежать.
Вернее пытаюсь.
Ноги подкашиваются, и я спотыкаюсь, едва не падая, но Ксарен успевает схватить меня за плечо.
— Что с тобой? — хмурится он.
— Я знаю, как его травят! — выдыхаю я, хватаясь за его руку. — Король получает яд в гареме!
Я стараюсь скрыть, что ранен в живот. Притворяюсь, что дело опять в лёгких. Но Ксарен смотрит на меня внимательно, даже будто с беспокойством.
— Ты ранен?
— Неважно, — я выпрямляюсь. — Идём. Если он там всю неделю, то должен быть уже при смерти.
Ксарен бросает взгляд на мой живот, но не задаёт больше вопросов. Просто разворачивается и первым шагает в нужном направлении. Вот за это он мне и нравится. Просто тот, кто делает дела.
Мы спешим через коридоры, и я стараюсь не отставать, хотя живот горит огнём, а лёгкие требуют остановки. Некогда.
2.3
Когда мы добираемся до гарема, я чувствую, как каждый шаг отдаётся болью в животе. Рана, которую мне зашили, ноет так, будто её снова вскрыли. В груди привычно горит, и я кашляю, прижимая кулак к губам. На пальцах остаётся кровь.
Ксарен не пристаёт с расспросами. Просто идёт рядом, отстав на полшага, но я знаю, что он наблюдает за мной и оценивает. Конечно, Валкрейн видел меня и в более плачевном состоянии, но от такого опытного бойца, как Ксарен, не ускользнуло бы и то, что я натёр мозоль сапогом, а уж рану на животе он определил бы, наверно, даже на слух.
— Насколько серьёзно? — спрашивает Ксарен, не поворачивая головы.
— Справлюсь, — отвечаю я, вытирая кровь о штаны. — Сейчас не обо мне.
Гарем встречает нас тишиной и полумраком. Если раньше это место казалось мне музеем за счёт роскоши, специально поставленного света и красивых женщин, то теперь я сравниваю его со склепом или больницей тяжелобольных. Занавески задёрнуты, воздух спёртый, пахнет лекарствами. Даже свечи будто бы горят вполсилы.
С момента, когда король начал болеть, здесь стало малолюдно
Я иду по коридору, распахиваю двери одну за другой. Пусто. Пусто. Пусто.
Комнаты различаются только номерами над дверью и предметами, которые девушки оставляют на виду. Отец будто специально делает одинаково, чтобы просыпаться и не видеть разницы.
Наконец, передо мной возникает последняя дверь. Вернее, я замечаю пару стражей, охраняющих вход, и понимаю, что оказался в нужном месте.
Отец неподвижно лежит на кровати, положив руки под голову. Если бы не бледная, почти серая кожа, можно было бы решить, что он абсолютно расслаблен, но его глаза закрыты, а дыхание едва угадывается.
Сейчас король выглядит жалко. Сложно узнать в этом старике некогда великого стратега, интригана и дракона, которого Ксарен не мог обойти сотню лет при всём старании. Сейчас он кажется… жалким?
На его бёдрах сидит Каэллира Дорвейн. Рыжие волосы растрёпаны, платье задрано и спущено с одного плеча. Чем они заняты понятно только в техническом плане, ни о какой страсти здесь речи не идёт ни с одной из сторон.
Когда я вламываюсь в комнату, Каэллира оборачивается, и я вижу, как её лицо меняется до гримасы ужаса и она резко поправляет лямку платья.
Я стаскиваю её с отца, не церемонясь. Она вскрикивает, падает на край кровати, а там, шарахнувшись от меня, оказывается на полу. Я уже не смотрю на неё.
— Ты арестована, — рявкаю я.
— Увести, — негромко приказывает за спиной Ксарен.
В комнату входит один из стражей Валкрейнов, забирает девчонку и тянет прочь.
— Что вы себе позволяете? — начинает она. — Я наложница короля! Вы не имеете права…
— Я выяснил, как вы его травите. Признаю, это гениально. Совершенно мерзко, но очень изобретательно, — оглядываюсь на Ксарена. — Они заказывают у культистов специальный порошок, который смачивают, после чего он становится достаточно плотным, чтобы ввести его в себя перед тем, как идти к нему. Да, именно туда. Яд попадал в его тело через неё, а потом эта дрянь пила противоядие, чтобы не отравиться самой.
Ксарен не издаёт ни звука, но жестом задерживает стража, чтобы посмотреть на Каэллиру.
— Гарем оказался его слабым местом, — в моей усмешке нет веселья. — Мы так долго искали, откуда и как он получал яд, а оказалось, что смотреть нужно было на вас. Сегодня своё противоядие ты не получишь, леди Дорвен, — поднимаю взгляд на стражника. — Обыскать её комнату, найти противоядие, принести сюда. И пригнать лекарей. Живо.
Страж бросает взгляд на Ксарена и, после кивка, тянет отравительницу к выходу.
— Заприте её и всех обитательниц гарема, приказывает он. Комнаты обыскать. С причастными будем разбираться позже.
Каэллира, наконец, срывается.
— Мерзавец! — визжит она, пытаясь вырваться. — Бастард с гнилой кровью! Ты не имеешь права! Я леди Дорвейн! Мой род…
— Будет счастлив, если я не прикажу повесить тебя на воротах замка, на потеху всей столице, — заканчиваю я, уже не разбирая её слов из коридора.
Лекари появляются быстро, я отдаю старшему бумагу, которую передал мне Норман. Его помощник в это время склоняется над Эдрианом.
— Вот. Здесь описание того, что мои люди узнали про этот яд, — быстро проговариваю я. — Теперь у вас есть всё необходимое. Работайте, я предоставлю всё необходимое.
— Принц… — начинает лекарь, подняв взгляд от записки, и тут же косится на Ксарена, но тот оставляет его обращение без внимания. — Доза, которую получил король, смертельна. Взгляните сами, он уже…
Внутри что-то обрывается. Я понимаю, что всё это время смотрел куда угодно, но не на отца. Сосредоточился на Каэллире, лекарях, приказах, но не хотел оценивать, насколько всё плохо, хотя всё вокруг напоминает о близости конца.
Даже треклятый затхлый воздух в этой комнате. Пот, травы и духота вместе уже напоминают гниение, так что я взмахом руки создаю ветер и выбиваю окна, чтобы здесь можно было дышать.
Лекари вздрагивают, будто опасаются, что следующий выпад может быть направлен в них. Валериан успел весь замок запугать?
— Сколько?
Вопрос совпадает с порывом сквозняка, который взвинчивает лёгкую штору и уносится в коридор.
— С такой дозой… — лекарь оглядывается на короля и замолкает. — Немного. Возможно, несколько часов. Может, меньше.
Несколько часов, значит. И всё, конец?
Я медленно выдыхаю и подхожу к отцу.
Он лежит неподвижно. Глаза закрыты, но, когда я оказываюсь рядом, веки поднимаются. Взгляд затуманенный, но ещё живой и осмысленный.
Я думаю, что он удивлён, что я здесь. Что я жив, но наверно ещё больше удивлён, что я пытаюсь помочь ему, несмотря на то что он попытался выпотрошить меня неделю назад. Может, ему больно? Или отец, наконец, осознал, как несправедливо поступил со мной.
А может, он видит не меня, а последствия моего появления. Всё пошло не так, как задумывалось, и, честно признать, меня самого это удивляет.
Я же думаю о том, что когда Эдриан умрёт, у меня не останется никого. Ни отца. Ни матери. Ни дома.
Только Лисса. Моя истинная пара. Я слышал её голос, пока искал путь на эту сторону жизни. Это должно что-то да значить.
Ксарен кладёт руку мне на плечо.
— Выйдем.
Он выводит меня из комнаты, у дверей я оглядываюсь на отца, но вокруг него уже суетятся лекари. Даже злиться на них не получается, я и сам понимаю, что если отец был здесь с дурацкой коронации, то ему и правда не помочь.
— Я собираюсь ехать искать Лиссу, — заявляю я. — Найду её и Рейнара, скажу, что они могут вернуться сюда, а ты постарайся за это время не разнести столицу.
— Хорошо.
— Поздравляю с победой, — пытаюсь улыбнуться. — Твоя вражда с моим отцом подошла к концу. Скоро ты найдёшь Валериана, прикончишь его и займёшь трон. Всё будет кончено. Рад, наверно?
Ксарен смотрит на меня тяжёлым взглядом. Я благодарен ему за то, что он не пытается меня утешать. Сейчас это было бы хуже, чем обстоятельства, при которых я получил рану.
— Я знаю твоего отца слишком долго, чтобы верить, что сегодня всё закончится. Он из тех, кто даже собственную смерть сделает частью какого-нибудь плана. Мы чего-то пока не видим. И ты должен быть осторожен, Дарго. Поверь моему опыту, мы ещё не скоро забудем о твоём отце.
Кажется, впервые за последние двадцать лет мы опять общаемся как учитель и ученик.
— Найди их, — говорит Ксарен. — Я прошу тебя.
— Ты позволишь мне забрать её? — поднимаю бровь.
Ксарен хмыкает.
— Валериану я дочь точно уже не отдам. Сначала разберёмся с её мужем. Потом решим судьбу Алиссандры.
Я усмехаюсь.
— А ты уже почти согласен. Ладно, твоя правда. Но учти, на обратном пути я влюблю её в себя окончательно, и мы будем давить на тебя с трёх сторон, потому что Рейнар тоже будет в доле.
Разворачиваюсь и иду к выходу. Мне бы лошадь, но, боюсь, с моей раной я уеду на ней не слишком далеко.
Глава 3. Выбор из двух зол
Ночь тянется бесконечно. Рейнар спит, свернувшись у костра, будто котёнок. Мне бы укрыть его чем-нибудь, но сегодня мы оба оказались неподготовленными к горной прогулке. Из вещей у нас только то, что на нас, и это паршиво.
Будь у меня иной тип силы, скорее всего, до утра я бы не дожила, но, к счастью, весенняя ночь для меня не так опасна, как могла бы быть. Учитывая то, что на мне лишь тонкое платье, да треклятый красный шарф, который я до сих пор не выбросила только потому, что он может пригодиться нам в качестве верёвки.
Я сижу рядом, обхватив колени руками, и смотрю в огонь. Сон не идёт. Мысли крутятся в голове, не давая покоя, да и местности этой я, если честно, не слишком доверяю. Не хочу, чтобы нас загрыз какой-нибудь хищник. Я слышала, в этих горах водятся снежные леопарды.
Всю неделю я будто шла в тумане: свадьба, отъезд Лиореллы, коронация, объявление Валерианом войны моему отцу — всё слилось в одно сплошное пятно. А теперь туман рассеялся, и я, наконец, вижу картину целиком. И то, что я вижу, мне не нравится.
Я шла по тропе, которую проложил отец, и считала, он знает, что делает. Я верила, делала то, что он приказывал, жертвовала собой и своими желаниями, а по итогу всё это даже не привело ни к чему. Ксарена и самого вели, как ягнёнка на заклание. Король Эдриан переиграл его снова. Их вражда длится уже сотню лет и он, даже находясь на грани смерти, умудрился переиграть всех нас.
Мой отец — не великий правитель, каким я его видела и каким, вероятно, он видел себя сам. Ксарен слишком долго играл в чужую игру, но даже после стольких лет проиграл, а с учётом того, что Эдриан умирает, реванш он не возьмёт уже наверно никогда.
Это больнее, чем я ожидала. Видеть, как тот, кто был мне примером, кто учил меня и заботился, как умел, оказывается в списке проигравших. Идеализация рушится, потому что в этот раз он разыграл мою фигуру, будто пешку, которой можно пожертвовать не думая.
Так же, как он сделал с Алексом… Я старалась не думать об этом много лет, но сейчас не могу выбросить из головы. Моего брата отец тоже убедил «поступить правильно», и это стоило ему жизни.
Даже Рейнар несвободен в своих выборах, а после сегодняшнего он ещё и в опасности. До этого момента он был тёмной лошадкой. Эдакой диковинкой, о которой шептались и интересовались. Но после случившегося в тронном зале все увидели, какое преимущество даёт Рейнару его особенность. И теперь мой брат из интересного мальчика стал угрозой, с которой непонятно как справляться. Отец не зря брал в жёны женщин противоположных его стихии. Но теперь это большая проблема.
Мы все фигуры на шахматной доске. Пешки, которые отец разыгрывает ради достижения целей.
Я догадываюсь, что сейчас творится в столице. Скорее всего, отец захватил замок. Не думаю, что у королевских стражей был шанс его остановить.
Значит, Валериан, скорее всего, мёртв. Столица скалится на наш дом, потому что мой брак не консумирован (что для меня, разумеется, счастье), а значит, я не могу считаться королевой.

