Domus Perditae Animarum

Скорее.

Быстрее.

Нужно что-то предпринять.

Пока не поздно...

Не задумываясь, она подняла ногу и наотмашь ударила. Ларош, глухо крякнув, согнулся пополам. Аза тут же рывком бросилась к двери, но главврач сработал на автоматизме, схватил ее за ворот рубашки и отшвырнул к стене, словно тряпичную куклу. Азария приложилась спиной о бетон. Из груди выбило воздух. В глазах потемнело.

— Успокойся... — прохрипел он через сжатые зубы.

Вжимая чуть ли не до хруста пальцы в чужое плечо, он попытался заломить ей запястье. В помутнении она вцепилась зубами ему в руку. Привкус железа попал в рот. Главврач закричал. Взвыл, словно дикий зверь, подстреленный охотником. Азария испугалась, но, не успев отпустить чужую плоть, получила пощечину. Губа закровоточила.

Несмотря на это, она предприняла еще одну попытку подняться и добежать до двери. Но снова провал. Даже застигнутым врасплох Ларош не отступал — действовал адреналин, притуплял чувство боли.

Врач толкнул ее к тумбе по левую сторону от выхода. Вовремя выставив руки перед собой, она уперлась в нее.

Ларош повалился на противоположную тумбочку, прижимая окровавленную руку к груди. Взгляд у него был бешеный, но где-то проскальзывало искреннее удивление. Он не был готов к такому отпору.

Воспользовавшись небольшой передышкой, Азария осмотрелась. Искала хоть что-нибудь, чем можно защититься. Взгляд зацепился за ключницу, а в особенности за ключ. Он был ребристым и довольно большим.

Главврач двинулся к ней.

— Тебе это с рук не сойдет, мелкая тварь! — прошипел он, занося руку.

В этот момент Азария среагировала инстинктивно и быстро. Дернула тумбу, опрокидывая ее, создавая препятствие между ними. Ларош на мгновение замешкался. Этого было достаточно. Аза вырвала с крючка ключ и тут же, не раздумывая, слепо замахнулась.

Ключ врезался в уголок губы и прочертил линию, слегка вспарывая кожу в начале, по щеке. Темно-бордовая кровь хлынула по подбородку, капая на пол. Мужчина отступил, захлебываясь и пытаясь зажать рану пальцами.

Аза, не оглядываясь, рывком открыла дверь и вылетела в коридор.

***

Она неслась по серому, бесконечному коридору. За закрытой дверью послышалась возня и ругательства Виктора Лароша. На его злость словно отзывалось все здесь. Тени отлипли от стен, сгустились и пытались схватить, ущипнуть. Раздался топот. Громкий, отдающийся в голове эхом. Он бежал за ней.

Азария свернула за угол. Он встретил ее тупиком. Уперевшись о стену, Аза сползла вниз. Нужно было перевести дыхание. Легкие жгло, в ушах бешено стучал пульс.

Неожиданно появившаяся рука схватилась за край закутка, в котором притаилась девочка. За ней появился ее хозяин. Темная полупрозрачная тень по краю, обведенная тусклым светом. Мужчина тяжело и с рычанием выпускал воздух. Жуткий оскал играл на его губах.

Азария перестала дышать, застыла. Темнота в тупике укрыла ее от посторонних глаз. Вся былая ярость и смелость, которая в ней проснулась, растворилась, оставляя после себя только страх.

Будто принюхиваясь, главврач пошел дальше, медленно переходя на бег. Когда его шаги стихли, Аза вышла из своего укрытия и побежала дальше. Несколько раз она сворачивала в появляющиеся на ее ходу коридоры. Пока один из проходов не сменился узкой лестницей, ведущей вниз. Оттуда доносился аромат сырости и ладана.

Аза решила спуститься. Каменные ступени были немного влажными и как бы Азария не хотела уже оказаться внизу, ей приходилось быть осторожной, чтобы не скатиться кубарем. Она продолжала крепко сжимать в руке ключ. Он приятно холодил кожу, вызывая чувство некой безопасности.

Наконец ступени оборвались. Азария медленно ступила на каменный пол. Здесь было темно, лишь тусклый фосфоресцирующий свет проникал сверху, подсвечивая влажные стены и тяжёлые своды. Это было похоже на подземелье — лабиринт из узких проходов и ниш.

Она сделала два осторожных шага, прислушиваясь. Тишина. Азария пыталась всмотреться в темноту, разглядеть хоть что-нибудь. Но глаза, еще не привыкшие к мраку, отказывались ей помогать.

И тут ее внимание привлек шорох. Вдоль стены в свете мелькнул серый комок, а за ним — еще один. Мыши. Обычные маленькие мышки. Одна из них остановилась и, представ на задние лапки, взглянула на Азу. Черные глазки-бусинки смотрели с человеческой пронзительностью. Девочка в недоумении наклонила голову, и зверек повторил за ней.

Неожиданно где-то в глубине подземелья что-то упало, и послышался отдаленный всплеск воды. Испугавшись, мышонок сорвался с места и побежал за остальными зверьками, уже скрывшимися где-то у лестницы. Азария повернулась за ним, пытаясь не выпустить из виду, но тут ее схватили поперек спины. Холодная ладонь закрыла ей рот, предотвращая попытки закричать. От неожиданности ключ выпал из ее рук, со звоном ударяясь об пол.

— Б-б-б... быстрее, — протараторил Штайн, обращаясь к кому-то.

Азария отчаянно дернулась. В ответ человек, подавив ее сопротивление, крепко прижал к себе.

Из мрака перед ней возникла Има. Вытащив из кармана шприц, она быстро сбила с него колпачок.

— Держи крепче! — скомандовала монашка.

Аза пыталась вытащить руки, зажатые объятьями, но попытки были тщетными. Штайн обвил Азарию словно тисками. Има, задрав рукав рубашки, медленно ввела иглу под кожу. Неприятная и вязкая жидкость начала разливаться по руке.

Сознание стало гаснуть. Лишь редкими перепадами, словно неисправная лампочка, возвращая ее обратно. Нежданный голос, нежный и такой далекий, шептал: «Иди сюда, малышка, скорее...»

Образы Штайна и Имы исчезли, сменившись ярким пятном света.

Морской бриз ударил Азарии в лицо. Щурясь от солнца, она приложила ладошку как козырек и всмотрелась в даль. По щиколотку в воде стояли ее родители. Отец, засучив брюки до колена, поднимал брызги, которые непременно летели в мать. Она же, зачерпывая руками море, отвечала на озорство мужа.

Азария засмеялась.

Элизабет повернулась и поманила дочь рукой.

— Иди сюда, малышка, скорее! — закричала она, продолжая защищаться от капель, летевших в нее.

И Аза побежала изо всех сил. Песок замедлял, но она не сдавалась, не давала себе остановиться. Каждая секунда была ей дорога. Вытянув руку, Азария схватила мамину, но ничего не почувствовала. Ее ладонь растворилась в пальцах девочки. Она взглянула на мать — от нее остался только призрачный образ, тут же унесенный дуновением ветра. Аза повернулась к отцу — он хотел дотронуться до нее, но его рука прошла насквозь, и мужчина тоже растворился.

«Нет, прошу, вернитесь... Не оставляйте меня...»

Она упала на колени вхолодныйпесок.

Реальность приняла Азарию обратно. На грани пропасти она ощутила, как Штайн подхватил ее обмякшее тело и, тяжело вздохнув, произнес:

— Сколько же она шума наделала.

— Чшш, — шикнула Има, подгоняя парня в спину. — Шагай давай, а то и нам попадет.

Это были последние слова, что услышала Аза, перед тем как погрузиться в бархатную тьму окончательно.

Глава вторая

Тихий час

«В неподвижности слишком много

скрытого шума»

Франц Кафка

Детские голоса эхом отдавались в голове. Тихие, но надоедливые. Это единственное, что омрачало состояние Азарии. Ей было хорошо. Она чувствовала себя так, словно проспала вечность и наконец выспалась. Захотелось потянуться, но что-то сковывало по рукам и ногам.

Аза приоткрыла глаза и взглянула на запястье. Кожаный ремешок обтягивал покрасневшую под ним кожу. Тяжело соображая, девочка огляделась. В комнате никто не спал. Ребята занимались своими делами: кто-то болтал, собравшись на одной койке, кто-то рисовал, а пара мальчишек, прячась на полу меж кроватей, украдкой играла в засаленные карты.

«От куда они у них?».

Она повернула голову к столу дежурного. Оперевшись на него, стоял Штайн. Он едва сдерживал довольную мальчишескую улыбку, поправляя воротник рубашки, выглядывающий из-под потрепанного свитера. Парень склонился к Име, пытаясь поймать ее взгляд. Девушка посмеивалась, куталась в шаль, ярко контрастирующую на фоне ее черного одеяния.

Штайн, зашептал ей на ухо. Има съежилась и одарила парня кривой улыбкой.

— Маркус, ты... — ее перебил внезапный громкий стук.

Монашка повернулась к его источнику. Азария, дабы привлечь их внимание, дернулась на кровати, из-за чего спинка ударилась об стену, заставив замолкнуть всех присутствующих.

— Можно было просто позвать, а не буянить, — выдала Има, приподнимая бровь.

Выражение лица было у нее крайне недовольное. Но тут же смягчилось, когда Маркус протял дрожащую руку и провел по ее щеке.. Теперь уже была очередь Азарии морщиться.

Штайн, оттолкнувшись от стола, приблизился к кровати девочки. Аза инстинктивно вжалась в матрас, чувствуя, как в груди закипает. Врач не вызывал в ней доверия и никакого сочувствия. Маркус Штайн — трусливая крыса...

— Приказ главврача, — парень вынул из кармана штанов баночку с ярко-красными таблетками. — Это Обскуран. Ф-ф... Фиксаторы снимут только после приема дозы.

Штайн вынул таблетку. Она сверкнула на солнце, маня своим кровавым цветом.

— Я не буду это пить, — процедила Азария.

Девочка чувствовала на себе взгляды, напуганные и тошнотворные, — ее замутило. Привязанная, словно какая-то ненормальная. Под надзором этих двух... Аза сжала челюсть и уставилась в стену, пытаясь игнорировать всех и вся. Будь она свободна, с удовольствием вцепилась бы врачу в горло.

— Это для твоего же спокойствия. Твоя импульсивность до добра не доведет. Обскуран уберет твои вспышки гнева. Позволит твоему разуму отдохнуть от ненужных мыслей. И, что самое главное, обеспечит нам всем б-б-б... безопасность. — заученно проговорил Штайн и опустился на корточки, чтобы сравнять их взгляды.

Азария проигнорировала врача, уставившисьна стену позади него. Штайн поднял таблетку.

— Выпей, и ты свободна.

«Довериться? Сучьей прислуге?»— мысль резанула острием ножа. — «Сказал, что развяжет. Подыграй»,— решение пришло мгновенно. Чтобы выбраться из этих кожаных пут, можно и гордость свою убрать куда подальше.

Аза заставила себя осознанно посмотреть на Штайна.

— Хорошо, — безэмоционально произнесла Азария.

Маркус выдохнул, плечи его расслабились. Он поднялся и протянул лекарство к губам девочки. Азария аккуратно взяла ее зубами и отправила в рот. Безвкусная. Через пару секунд сглотнула.

Врач удовлетворенно кивнул.

— Ты ей так просто поверишь? — сухо обратилась к нему Има.

Она стояла, сложив руки на груди. Выражение лица ее было нечитаемым. Но в голосе чувствовалась нервозность.

— Открой рот, — попросил Штайн.

Азария повиновалась.

— И, еще... — не успел добавить он, как Аза поняла, что от нее просят, и с издевкой приподняла язык, давая понять, что не обманывает.

— Отлично, — парень подошел к Име. — Найду Дороти и попрошу прийти помочь. — Нежно сжав плечо девушки, он направился к двери.

Има лишь кивнула. Легкая улыбка проскользнула на ее губах.

«Ей бы улыбаться почаще, а то на сварливую бабку похожа», — рассмеялась Аза своим мыслям.

Проводив взглядом молодого человека, она снова одела на себя маску безразличия и шагнула к Азарии.

— Ну вот опять... — пробубнила девочка себе под нос.

— Что ты там ворчишь? — Има принялась быстро развязывать ремешки.

Когда конечности наконец были свободны, Аза присела на кровати. Несколько раз хорошенько потянулась и растерла запревшую кожу.

— Ты пропустила завтрак. Придется ждать обеда, — произнесла Има с ноткой беспокойства, слабой и незаметной.

— Мне все равно, — отрезала Азария.

— Твое дело.

Има вернулась к столу, откидывая ремешки на столешницу.

Скрипнула дверь. В комнату вошла Дороти. Тут же раздались несколько радостных возгласов, оторвавшихся от своих дел ребят.

— Сестрица Дороти, — ребятишки подбежали к ней и вцепились в подол.

Монашка потрепала каждого по голове.

Азария замерла, разглядывая ее. Так похожа на ангела — Дороти гармонично смотрелась в окружении детей. А они, в свою очередь, доверяли ей — она их маленькая надежда на что-то хорошее в этих стенах. Снова посмотрев на Иму, Аза заметила, что та хмурится пуще обычного.

«Твои крылья черные, как ты вообще сюда попала?»— цинично подметила Азария.

Успокоив детей, Дороти приблизилась к Име. Та, рвано выдохнув, полушепотом обратилась к сестре:

— Не привязывай к себе детей и сама не привязывайся, сколько раз тебе еще повторять? — она притянула ее за локоть. — Ты делаешь хуже не только себе, но и им, понимаешь?

Дороти высвободилась из хватки и, отходя, бросила:

— Понимаю, но не могу иначе.

Монашка остановилась в центре комнаты.

— Так, давайте собираемся и идем на улицу, — радостно произнесла Дороти, вызвав восторг у ребят.

Начался переполох, подскакивая со своих кроватей и бросив дела, дети начали натягивать одежду потеплее. Аза тоже, решив последовать их примеру, открыла прикроватную тумбочку.

— Нет, нет, нет, ты сейчас идешь со мной. Умоешься, и я тебя выведу, — заключила Има.

Взяв девочку за плечи, отвела ее от тумбы и подтолкнула по направлению к выходу.

***

Неприятная горечь осталась на слизистой.

Спрятанная между губой и верхними зубами таблетка уже начала растворяться к моменту, как они дошли до ванной. Има отвлеклась, и Азария сплюнула лекарство в раковину. Таблетку унесло в водосток.

Они вышли на задний двор монастыря через боковую дверь. Осенний ветер ударил в лицо. Азария застегнула пуговицы в спешке накинутого темно-коричневого пальто. Белые больничные штаны были заправлены в длинные полосатые носки.

Аза бегом ринулась по лестнице, игнорируя по одной ступеньке.

— Осторожней, расшибешься еще, — крикнула ей в спину Има.

Азария не обратила на нее внимание. Спрыгивая с последней ступени, рукой она придержала кепи из черного вельвета, которая так и норовила слететь. Морозный воздух приятно холодил легкие, когда Аза вдыхала полной грудью.

Девочка осмотрелась. Двор был довольно большой и ухоженный. Кованный забор утопал в густом лесу. Виднелись еще не убранные цветники с засохшими растениями. На территории раскинулось могучее и ветвистое дерево. К его ветви были привязаны самодельные качели. Вся территория словно горела, усыпанная огненными листьями. Поодаль от «детской площадки» слышалось редкое блеяние овец. Те мирно гуляли по своему небольшому загону. Солнце редко пробивалось сквозь покрывшие небо тучи. Завершал картину легкий, едва заметный туман, мягко опадающий на землю.

На улице было несколько групп детей, за каждой из которых следили монашки. Чувствуя свободу, кто-то из ребят играл в догонялки, успевая на ходу подбирать охапку листьев, чтобы бросить в другого. Мальчишки забирались на дерево и повисали вверх тормашками, гулко смеясь.

Девочка, похожая на овечку из-за своих кудрявых волос, раскачивала качели. Сидящий на ней рыжий мальчик крепко цеплялся руками за канаты, подначивая раскачать его сильнее.

— Видишь Дороти? — наклонившись к застывшей девочке, произнесла Има, указывая на сестру. — Иди туда, там твоя группа.

Сказав это, она отправилась к новенькому, прилегающему к монастырю, зданию. Азария, проводив ее, неохотно двинулась к веселящимся детям.

Шла она медленно, поддевая носком ботинка листву и подбрасывая вверх. Дороти обратила на нее внимание, когда та уже была довольно близко.

Сестрица мило улыбнулась.

— А, вот и наша бунтарка, — с губ Дороти данное ей прозвище прозвучало так тепло и без укоризны. — Можешь поиграть с кем-нибудь, если хочешь, или прогуляться и посмотреть на овечек, м? — она погладила Азу по спине.

Азария посмотрела в сторону загона и, не раздумывая, двинулась туда.

Овцы встретили девочку громким блеянием. Среди взрослых животных бегали ягнята. Смешные и неуклюжие, они много падали, гоняясь друг за дружкой. Взрослые, словно отчитывая их, грубо бекали на них.

Азария забралась на забор и, перегнувшись через него, протянула руку ягненку. Он с интересом ткнулся носиком в кончики ее пальцев. Но как только Аза попыталась его погладить, ягненок, дернув ушками, пригнулся, словно притаился в засаде. А потом прыгнул, боднув головой девочку в протянутую ладонь. Азария успела ощутить, какой мягкой была шерстка малыша.

Сделав круг по периметру ограждения, он вернулся обратно. Безудержно виляя хвостиком, снова потянулся к объекту своего интереса.

— Ты бы лучш-ш-е туда не лезла, — раздался тихий шелестящий голос, едва перекрывавший блеяние овец. — Мама ягненка может увидеть в тебе опас-с-сность и откусить палец.

Оторвавшись от пушистого малыша, Аза повернула голову в сторону звука.

На земле, опершись спиной об забор, сидел мальчик. Он сливался с жухлой листвой вокруг и деревянным ограждением настолько органично, что, если бы не ритмичное поскребывание карандаша, мальчишку можно было бы принять за холщевый мешок. Совсем не заботясь о своем тепле, он лишь наполовину застегнул свою суконную куртку, из-под которой выглядывал явно с чужого плеча вязанный свитер.

«Дедовский такой» — хихикнула Аза.

Ее взгляд упал на пожелтевшие страницы. На первой была нарисована птица, до того реалистично, что казалось, она вот-вот вспорхнет с удерживающей ее бумаги и улетит в серое небо. А на второй линии, сложившиеся в легкий эскиз барашка.

Азария спрыгнула с забора и подошла ближе. Ее тень легла на силуэт мальчика.

Он замер. Пальцы, сжимавшие карандаш, побелели. Мальчишка плотнее сжался, кутаясь подбородком в ворот свитера.

— С-с-вет закрываешь, — просвистел парнишка, выдавая всем своим видом желание, чтоб от него отстали.

Аза молча вытянула руки вперед и растопырила пальцы, демонстрируя, что они целы. Мальчик в недоумении распахнул глаза, когда перед носом возникли ладони.

— Смотри, все на месте. А ты очень красиво рисуешь, птичка словно настоящая, — съязвила Азария и отклонилась, упираясь спиной о забор — голова немного кружилась. — Чего сидишь тут один, словно тебя и вовсе нет...?

— Меня и нет, — сдавленно ответил мальчишка и вернулся к рисованию. — И тебя бы не было... Если бы вчера ш-ш-ум не развела.

Азария возмущенно фыркнула раздув ноздри и резко повернула к нему голову. Грудь начала высоко подниматься, будто она только что пробежалась.

— Ничего я не разводила! — выкрикнула девочка, клацнув зубами. — И откуда ты...

— Все ясно было по одному твоему виду, — мальчишка скрючился. — Да и просто разговоры с-с-слышал. Чем больше ш-ш-шумишь, тем больш-ш-е таблеток получаешь. Тиш-ш-ше надо быть.

— А ты у нас, значит, самый умный?! — отчеканила девочка. — Зовут тебя как?

— Николас, — прошипел сквозь сжатые зубы мальчик. — Тебе зачем вообщ-щ-ще?

Азария не смогла сдержать смех:

— А просто так! — выплюнула Аза. — Тихоня-Ник.

Николас впервые поднял голову, встречаясь лицом к лицу с невыносимой девчонкой.

— Не называй меня так.

Проигнорировав его, она отошла подальше и плюхнулась на землю. На листьях оказалось довольно удобно сидеть.

— Я Азария. — поставила точку Аза.

Перестав пытаться сосредоточиться, Николас с тяжелым вздохом закрыл блокнот. Мальчишка уставился на веселящихся детей. Поднявшийся лёгкий ветерок всколыхнул его вьющиеся волосы, чёлка упала ему на глаза. Он не стал ее убирать.

Азария задумалась. Подтянула колени к себе и подняла глаза к небу. Несколько маленьких чернеющих тучек медленно подобрались друг к другу, сливаясь в единую массу. Страшная и несуразная получилась образина.

«Как каша, которая у меня в голове творится»,— Аза нахмурилась.

«Тебе вредно думать...»

В голове прозвучал до боли пугающий голос. Еще один, поселившийся в ее мыслях совсем недавно, но уже успевший пробраться куда-то дальше, чем ему было дозволено.

«Чертов Ларош... Чтоб он...»— Азария опустила взгляд на свои ботинки.

Ей нужна передышка, нужно на что-то отвлечься, пока тьма не пожрала ее целиком. Девочка резко выпрямила ноги, чем напугала зазевавшегося Николаса.

— Сегодня так тихо, — начала издалека она.

— Тихо? — переспросил Ник. — Я бы сказал, что довольно ш-ш-умно, эти крики...

— Я не про это! — раздраженно перебила Аза. — Никого не уводили на процедуры... Вы вернулись с завтрака и все? — она посмотрела на мальчика. — И нас вывели на улицу, вместо чего-нибудь...

Николас, избегая ее взгляда, ответил.

— С-с-уббота, — он замялся и повел плечами. — Врачи разъезжаютс-с-я по домам.

— Суббота, — повторила Азария.

В голове все смешалось. Огромный сплошной ком из событий.

«А число...?»

— У них выходной. Остаются только монаш-ш-шки да дежурные врачи, — со свистом произнес Ник, зажевав последние слова. — Мы определяем дни недели по таким спокойным часам. Если вот так, как сегодня, значит, нас-с-тупили выходные.

Николас замолчал.

— И что, они вот так просто дают гулять? — с сомнением протянула Азария.

— Это прихоть монахинь. Чтоб убираться не мешали, — пояснил Николас.

Аза потерла нос тыльной стороной ладони.

— А почему ты...

Бараний крик заглушил вопрос. Азария обернулась и с недовольным лицом посмотрела на животных. Те радостно подорвались и сбежались в один угол. Мужичок лет шестидесяти, грузный и с бородой, напоминавшей мочалку, сыпал солому в их кормушку. Тихая незамысловатая мелодия лилась из его уст.

Она была тягучая и успокаивающая — напоминала колыбельную. «Слова были ей не нужны. Они были бы лишними», — заключила для себя Азария. —«Слова только искажают, лгут». Здесь, среди блеющих овец, осенней меланхолии и отдаленного детского смеха, мелодия звучала, как ни странно, уместно.

Николас встал, отряхиваясь от листвы и приставших к штанам травинок.

— Ах, майн гот, Николас! — воскликнул старик прокуренным голосом. — Не признал сразу, ты ж у нас как тень, не видать совсем. Рад тебя видеть!

— И я рад тебя видеть, дядюш-ш-ка Герман, — Ник направился к нему.

Герман тепло похлопал его по плечу. Николас засиял.

Азария приподнялась и старик тут же обратил на нее внимание и улыбнулся. Его доброе и светлое лицо покрылось веселыми морщинками.

— Ты, должно быть, та новенькая девчушка. Открывал тебе и твоим родителям ворота, — он повысил голос, чтоб его было лучше слышно. — Наверное, и не помнишь меня. Хмурая в своих мыслях была.

Герман ждал ее ответа, немного склонив голову набок.

Азария с сомнением осмотрела старика. В висках возникло уже привычное давление. Оно могло означать только одно — приступ. Ноги стали пунцовыми, не давая двинуться. И тут в мысли закрались голоса.

«Что, ребенку доверилась, а взрослому не можешь?»— пропищал высокий голосок.

«Мальчику тоже не доверилась, ить как отсела подальше. Очнись уже, девчонка!»— прикрикнул на нее старческий женский.

Мигрень.

«Опасно, опасно, опасно, опасно...»— подключился и третий. — «Нет доверия, нет доверия, нет доверия, нет доверия... Нет, нет, нет, нет...»

«Да, что заладили-то...»— Азария оперлась о забор.— «Заткнитесь, замолчите все!»— Она попыталась выпрямиться.

Николас тоже посмотрел на Азарию. Внезапно его охватило странное чувство. Он растерялся. Много раз он видел, как детям становилось плохо, но рядом всегда оказывались врачи. А сейчас...

Ник протянул руку и дернул Германа за рукав телогрейки. Старик нахмурил брови. С лица вмиг пропала улыбка, и без лишних слов, он двинулся к Азарии.

Аза смотрела на землю и рвано выдыхала. На плечи легли тяжелые руки, крепко сжимая.

Герман не знал, что с Азарией, врачом он не был, но понимал одно: ребенку нужна помощь.

— Эй, девчушка, — голос его был хриплый, обеспокоенный. — Плохо тебе, что ли?

Азария не ответила. Мир перед глазами поплыл. Обскуран — малая доза, все же попавшая в организм, смешалась с внезапным приступом. Не помогая, а делая все в точности наоборот. В голову словно напихали ваты.

Николас преодолел растерянность. Его голос стал более решительным.

— Надо отвес-с-сти ее, — он подошел ближе, чтобы не кричать издалека. — Отсюда, в более тихое мес-с-сто. Где никто не увидит. — последнее он добавил шепотом.

Герман кивнул. Старик доверял Николасу и без колебаний, придерживая Азу, повел за здание монастыря.

— Так, пошли, девчушка. Осторожнее, — проговорил старик. — Там кран есть, водой холодной умоешься, должно полегчать.

***

Има прошмыгнула в новое здание, отстроенное специально для врачей.