Шёпот закрытого лифта

— Согласна, — сказала Вера. — Нам нужно увидеть сам пульт.

Она взяла ключи. Нина Савельевна вдруг накрыла её руку ладонью.

— Вера, не ходите туда одна.

— Я не собиралась.

— Я не об этом. Не ходите вообще, пока не станет ясно, кто там был.

Арсений тихо сказал:

— Именно поэтому я пойду первым.

Вера посмотрела на него. В его лице не было ни желания командовать, ни привычной уверенности человека, который всё уже решил. Только спокойное понимание риска.

— Хорошо, — сказала она. — Но без вскрытия двери.

— Договорились.

Они вышли в коридор. Матвей пошёл следом, ворча, что если дверь держится на ржавых гвоздях, то никакой акт не спасёт её от падения. Лада задержалась, чтобы сфотографировать записи, а Нина осталась у стола, прижав ладонь к закрытому журналу.

На лестнице свет мигнул. Где-то в шахте глухо ударило, будто кабина тронулась сама.

Все остановились.

Через несколько секунд снизу донёсся металлический скрежет и короткий звон — один, затем второй. Вера почувствовала, как ключи в её руке качнулись в такт движению.

— Никто не вызывал лифт, — сказала Лада.

Арсений уже спускался к площадке первого этажа.

— Значит, проверим, где он остановился.

Они выбежали в холл. На табло над дверью горела цифра «5», хотя кабина должна была находиться на первом этаже после утренней проверки. Затем цифра погасла, и лифт медленно пошёл вниз.

Арсений поднёс ладонь к створке, не касаясь её.

— В ручном режиме он не реагирует на вызовы с этажей, — сказал он. — Если управление действительно включено, кто-то находится у пульта.

Кабина остановилась на первом этаже и открыла двери. Внутри никого не было. На полу лежал тонкий слой серой пыли, а у задней стенки виднелась свежая царапина, словно недавно протащили металлический ящик.

Вера вошла первой и заметила на панели управления узкую синюю полосу. Краска была содрана с края кнопки аварийного вызова, а под ней проступал тот же яркий цвет, что на жестяной коробке и на запястье незнакомца.

Арсений наклонился к панели.

— Это не заводская маркировка.

— Но и не случайная царапина, — сказала Вера.

Из глубины шахты донёсся тихий щелчок. Двери кабины начали закрываться, хотя никто не нажимал кнопку.

Арсений резко удержал створку рукой.

— Теперь наверх, — сказал он. — Найдём пульт раньше, чем тот, кто его включил, успеет стереть следы.

Арсений удерживал створку, пока Вера не отступила к порогу. Матвей уже стоял в холле, подставив плечо второй двери, и теперь следил за шахтой так, словно ждал, что из неё высунется чья-нибудь рука.

— Не трогай панель, — сказал Арсений. — И вообще ничего здесь не трогай.

— Я и не собирался, — ответил Матвей. — Я собирался не дать ей закрыться.

Он убрал плечо. Двери сомкнулись сами, без рывка, с ровным металлическим шорохом. На табло над ними снова загорелась цифра «1».

Вера вспомнила синюю полосу у кнопки аварийного вызова: при осмотре кабины она заметила, что краска лежала на металле неровно, в одном месте поблескивала свежая стружка. Кто-то провёл по панели инструментом, но не стал доводить работу до конца.

— Если пульт за стеной, мы должны понять, с какой стороны к нему подходят, — сказала она. — Без вскрытия.

— В старой схеме машинное помещение отмечено над шахтой, — ответил Арсений. — Но фактически его могли перенести. После ремонта девяносто восьмого года в документах нет ни акта передачи, ни новой схемы.

— Есть дверь на пятом этаже, — сказала Вера. — Которая не значится ни в одном плане.

Матвей нахмурился.

— Та, что за шкафом в коридоре?

— За встроенным шкафом. Нина Савельевна сказала, что там бывшая ниша для инвентаря.

— Я вчера заглядывал. За шкафом стена.

— Ты заглядывал между шкафом и стеной, — уточнила Вера. — А не за ним.

— Потому что он вмурован.

Арсений посмотрел на него.

— Если шкаф закрывает доступ к шахте, не надо его двигать, пока не проверим крепления.

Матвей шумно выдохнул, но спорить не стал. Они поднялись по лестнице. Лифт остался внизу; за дверями время от времени позванивал металл, будто кабина остывала после долгой работы.

На пятом этаже их встретила узкая полутёмная площадка. Окно над лестничным пролётом было залеплено старой плёнкой, от которой шёл запах сырой пыли. Встроенный шкаф действительно занимал почти всю стену: дверцы перекосились, ручки сняли, на боковине проступали следы нескольких слоёв краски.

Матвей провёл ладонью по верхнему краю.

— Он не вмурован. Просто закреплён в двух местах.

— Ты же говорил, что стена, — заметила Вера.

— Я говорил, что за ним стена. Она там и есть.

Он достал из кармана фонарь, но не инструмент. Арсений осмотрел крепления, фотографируя каждое прежде, чем коснуться. За шкафом обнаружилась деревянная панель, на первый взгляд неотличимая от стены. По краям сохранились узкие металлические петли. В центре, почти скрытая под краской, была круглая выемка.

Вера достала из связки латунный ключ от архивной комнаты. К выемке он не подошёл. Тогда Матвей подсветил сбоку, и на краю проступили две короткие насечки, расположенные одна над другой.

— Не ключ, — сказал Арсений. — Защёлка.

Он надавил на верхнюю насечку, потом на нижнюю. Панель не подалась. Матвей присел и осмотрел нижнюю часть.

— Тут паз. Её надо приподнять.

— Не руками, — сказала Вера.

— Я и не руками.

Он достал тонкую пластиковую монтажную лопатку. Арсений снова сфотографировал панель, затем кивнул. Матвей осторожно вставил лопатку в нижний паз и потянул на себя. Раздался сухой щелчок. Панель поднялась на несколько миллиметров и застыла.

— Ещё один фиксатор сверху, — сказал Арсений. — Не тяни.

Вера нащупала пальцами край. Под краской скрывалась металлическая скоба. Она нажала на неё, и панель отошла от стены. За ней не было прохода — только неглубокая техническая ниша, в которой умещались узкий щиток, рукоятка и лампа с зелёным стеклом. На щитке белела табличка с выцветшей надписью: «РЕЗЕРВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. ДОПУСК ТОЛЬКО ПО НАРЯДУ».

Арсений не стал приближаться.

— Вот и ручной режим.

— Он рабочий? — спросила Вера.

— Не знаю. Но рукоятка в положении «включено».

На пластине под ней сохранились две отметки: «ОБЩ.» и «СЛУЖ.» Рядом торчал небольшой ключ, вставленный в замок. Его головка была синей.

Матвей выругался вполголоса.

Вера не потянулась к ключу. Она сняла нишу целиком на телефон, затем сфотографировала табличку, рукоятку и провод, уходивший к старому коробу. Арсений сделал то же самое с другого угла.

— Сначала проверим документы, — сказал он. — Никаких переключений. Если щиток связан с тормозом или цепью безопасности, одно неверное движение может запустить кабину.

— Значит, тот, кто включал лифт, знал, что делает, — сказал Матвей.

— Или знал достаточно, чтобы считать себя осторожным, — ответил Арсений. — Это не одно и то же.

Вера присмотрелась к синей головке. На её краю была царапина, а на металле вокруг замка виднелись свежие следы. Такой же яркий оттенок она видела на панели кабины и на руке человека у кладовой. Но пока это оставалось совпадением, а не доказательством. Человек мог испачкаться краской; ключ мог быть помечен кем угодно.

— Этот ключ кто-нибудь узнаёт? — спросила она.

— Такие ставили на служебные шкафы, — сказал Матвей. — Но это не ключ от двери. Тут заводской профиль, старый.

Арсений посмотрел на надпись о допуске.

— В журнале должен быть наряд. Кто включал резервное управление, когда и зачем.

— Журнал испорчен как раз в нужном месте, — сказала Вера.

— Значит, понадобится второй источник. Акт работ, накладная, запись у диспетчера. Что-нибудь, что не хранилось рядом с этим щитком.

— Если такие записи вообще уцелели.

— Проверим.

Снизу донёсся звон. Все трое замерли. Через несколько секунд лифт загудел, и цифра за мутным стеклом табло перескочила с «1» на «2».

Арсений шагнул к лестнице.

— Он снова пошёл.

— Мы ничего не трогали, — сказал Матвей.

— Именно. Поэтому не будем сейчас угадывать, что случилось. Посмотрим, куда он придёт, и зафиксируем время.

Вера ещё раз сфотографировала нишу. Зелёная лампа не горела. Рукоятка оставалась в положении «включено», а синяя головка ключа неподвижно торчала в замке.

Они спустились на этаж ниже и остановились у площадки, откуда было видно табло. Кабина дошла до третьего этажа и замерла. Никакого вызова не прозвучало. Через полминуты лифт двинулся вверх, затем остановился на пятом.

— Кто-то управляет им отсюда? — прошептала Вера.

Арсений покачал головой.

— Пока мы не знаем, связан ли щиток с движением напрямую. Может быть, это только переключатель питания. Может быть, кто-то нажимает кнопки из кабины. А может быть, неисправна автоматика. Нам нужно установить, какой режим включён и кто им пользовался.

Сверху донёсся короткий удар, потом тишина.

Вера посмотрела на Арсения.

— Мы нашли ручное управление. Но тот, кто оставил свежие следы, мог быть здесь минуту назад.

— Мог, — согласился он. — Поэтому теперь мы не одни, кто знает о нише.

Они вернулись к шкафу, не касаясь панели. Арсений составил короткую запись о найденном щитке и оставил её у себя, а Вера отправила Ладе фотографии с отметкой времени. Матвей встал на площадке так, чтобы видеть и лестницу, и коридор.

Когда Вера закрыла нишу, защёлка встала на место беззвучно. Но синяя головка ключа осталась у неё перед глазами: не как имя виновного, а как знак того, что кто-то сумел добраться до забытого управления и не хотел, чтобы его заметили.

Нина Савельевна появилась на площадке, когда Вера убрала телефон в карман.

Она несла связку ключей и старую папку, прижатую к боку. На папке темнел прямоугольник от снятой наклейки; бумага по краям распушилась, словно её много раз доставали из сырого шкафа и каждый раз торопливо убирали обратно.

— Вы опять у лифта, — сказала Нина Савельевна. Не спросила, а констатировала. — Я слышала, он ходил.

— Сам, — ответил Матвей. — Мы его не трогали.

Нина посмотрела на закрытую панель, потом на Веру.

— Нашли ручное управление?

Вера не стала говорить, что это уже не тайна. Вопрос прозвучал слишком точно, а папка в руках домоуправа слишком явно относилась к старым записям.

— Нашли. Вы знали, что оно здесь?

Нина Савельевна опустила взгляд на ключи. Один из них был длинным, с потемневшей головкой, похожей на ту, что Вера только что видела в замке.

— Знала, что в доме был такой режим. Где именно — не помнила.

— Это не одно и то же, — сказала Лада, подходя со стороны лестницы. — Вы можете объяснить, откуда у вас папка?

— Могу. Но сначала хочу понять, что именно вы нашли.

Вера заметила, как Арсений напрягся, хотя голос его остался ровным.

— Переключатель и замок под ключ, — сказал он. — Пока неизвестно, что конкретно включает этот режим. Мы не проверяли.

— И правильно, — ответила Нина Савельевна. — Тогда, после пожара, лифт нельзя было оставлять на обычной автоматике. Временная схема, ручное управление — чтобы вывозить коробки и тех, кто не мог идти по лестнице.

— После пожара 2004 года? — уточнила Вера.

Нина Савельевна кивнула.

— Архив тогда разбирали по этажам. Не весь эвакуировали сразу. В подъезде были люди, которым нельзя было доверить лестницу. Нам дали распоряжение не пользоваться лифтом без ответственного, но потом сделали исключение.

— Кто распорядился? — спросил Арсений.

— Не помню.

— Это можно проверить.

— Я принесла журнал, — сказала Нина Савельевна и подняла папку. — Но не тот, который вы уже смотрели. Там записи по дому. Текущий ремонт, выдача ключей, кто заходил в служебные помещения. За тот год.

Лада не протянула руку за папкой.

— Вы решили показать это только сейчас?

— Я не знала, что оно вам понадобится.

— А когда узнали?

Нина Савельевна не ответила сразу. В коридоре над ними скрипнула дверь, но никто не вышел. Из шахты тянуло холодом и пылью.

— Когда услышала, что лифт ходит без вызова, — сказала она наконец. — Я не хотела, чтобы вы решили, будто кто-то из жильцов таскает архив. Тогда много чего исчезло. И если теперь начать раздавать имена без доказательств, людям опять придётся оправдываться за то, чего они не делали.

Вера увидела в её лице не испуг перед обвинением, а старую, привычную попытку удержать дверь закрытой. Нина Савельевна снова защищала жильцов — и снова сама решала, какую правду им можно выдержать.

— Мы не собираемся обвинять никого по одной записи, — сказала Вера. — Но журнал должен быть у тех, кто проверяет факты. Вы можете передать его Ладе, а она зафиксирует, где он хранился и кто им пользовался.

— Могу, — сказала Нина. — Только не сейчас на площадке.

Лада посмотрела на папку.

— Тогда в комнате домоуправа. При мне и при Вере. Ничего не изымаем, пока не опишем состояние и даты.

Нина Савельевна кивнула. Её согласие далось не сразу, но она сама сделала шаг к лестнице.

Вера хотела пойти следом, однако Арсений задержал её жестом.

— Я проверю схему, пока у нас есть время. Если ручное управление действительно предусмотрено для эвакуации, где-то должна быть инструкция или приложение к пожарному плану.

— В архивах?

— Возможно. Но сначала посмотрю то, что находится здесь. Старые планы часто хранили в щитовой, рядом с отметками о переделках. Если листы не выбросили при ремонте.

Вера на секунду замешкалась. Одной ей хотелось идти за Ниной Савельевной и видеть каждую страницу. Но Лада уже была рядом с ней, а Матвей мог помочь Арсению осмотреть помещение. Никто не просил Веру выбирать между контролем и доверием; она сама привыкла считать, что если отойдёт, что-нибудь будет упущено.

— Я пойду с Ладой, — сказала она. — Матвей, останься с Арсением. Только ничего не включайте.

— Я понял.

— И не вскрывайте панель.

— Вера.

— Я знаю. Просто говорю вслух.

Матвей посмотрел на неё с усталым раздражением, которое тут же сменилось пониманием.

— Я не полезу. Если ты хочешь, чтобы я помог, скажи, что именно сделать.

Вера чуть не ответила привычное «ничего». Вместо этого посмотрела на Арсения.

— Запишите, где именно лежали бумаги, если найдёте.

— Запишу, — сказал он.

Нина Савельевна ждала у лестницы. Вера пошла за ней.

В комнате домоуправа пахло мокрыми пальто, канцелярским клеем и чаем, который давно перестали пить. На столе лежали ведомости жильцов, несколько квитанций и коробка с выцветшей надписью «2004». Нина Савельевна поставила папку рядом, но не раскрыла.

— Я не собираюсь отдавать оригиналы, — предупредила она.

— И не нужно, — сказала Лада. — Сначала посмотрим, что это, снимем копии и составим опись.

Вера не стала спрашивать, почему папка столько лет была у Нины. Она лишь заметила, что та держит ладони по обе стороны обложки, словно боится не потерять её, а отпустить.

— Я спрятала её не для себя, — тихо сказала Нина Савельевна. — Тогда несколько семей могли остаться без квартир. В списках были ошибки, а люди уже жили здесь. Если бы архив пошёл по инстанциям без объяснений, их бы записали как самовольно занявших помещения.

— Это объясняет, почему вы боялись, — сказала Лада. — Но не отменяет того, что другие могли иметь право на эти сведения.

Нина посмотрела на неё, затем — на Веру.

— Я знаю.

Она сняла ладони с обложки.

Под верхним листом оказалась копия схемы эвакуации. Бумага пожелтела, но красные линии лестниц и шахты читались ясно. У лифта стояла отметка: «режим вывоза — только по команде дежурного». Ниже, другим почерком, было приписано: «пост управления — техниша, доступ по ключу у ответственного».

— «Техниша», — произнесла Вера. — Там, где мы нашли щиток?

— Вероятно, — сказала Лада. — Но это ещё нужно сопоставить с планом здания.

Вера перевернула лист. На обороте стоял штамп городского аварийного управления и дата — апрель 2004 года. Рядом карандашом были вписаны фамилии дежурных. Последняя строка оказалась перечёркнута, а вместо фамилии оставили только инициалы: «С. К.».

Лада сфотографировала обе стороны.

— По этой записи нельзя утверждать, кто управлял лифтом, — сказала она. — Но можно проверить, кто имел доступ и кто дежурил.

— А если запись подделана? — спросила Нина.

— Тогда нужна независимая копия или другое подтверждение. Мы не будем делать вывод раньше времени.

За стеной глухо стукнуло. Вера подняла голову. Потом раздался голос Матвея, короткий и сердитый:

— Арсений, не трогай пока.

Она уже встала, но Лада коснулась её локтя.

— Дай им десять секунд. Если нужна помощь, позовут.

Вера задержалась у стола. Ей хотелось немедленно оказаться рядом, увидеть, что случилось, убедиться, что никто ничего не включил. Но за дверью не было ни крика, ни повторного удара — только приглушённый разговор.

Нина Савельевна осторожно придвинула к Вере схему.

— Я должна была показать это раньше.

— Да, — ответила Вера. — Но сейчас показали.

Это не было прощением, и Нина не стала делать вид, будто ожидала его. Она только кивнула.

Из коридора донёсся стук в дверь.

Арсений стоял на пороге, держа под мышкой плоский металлический футляр. На крышке белела старая этикетка: «Пожарные схемы. Не уничтожать».

— Нашёл в настенном шкафу у щитовой, за накладкой, — сказал он. — Не вскрывал. Матвей заметил, что крепления свежие.

Вера посмотрела на футляр, потом на схему на столе.

— Там есть инструкция к ручному режиму?

— Не знаю. Но на крышке указан номер дела. Номер совпадает с тем, что стоит на вашей копии.

Нина Савельевна побледнела.

Лада придвинула к футляру чистый лист.

— Тогда сначала фиксируем, где и в каком состоянии он найден.

Арсений положил футляр на стол, не выпуская из рук.

— И ещё. За накладкой свежая царапина. Кто-то открывал шкаф недавно.

Вера взглянула на собственные записи в телефоне: время, отметки, фотография ниши. Синяя краска на ключе всё ещё ничего не доказывала. Но теперь у них были две независимые точки, сходившиеся в одном месте: найденный щиток и документы, которые кто-то пытался спрятать или снова достать.

— Открываем при свидетелях, — сказала она.

Лада кивнула и достала бланк описи.

В этот раз Нина Савельевна не попыталась заслонить папку собой.

Лада разложила на столе листы описи, включила диктофон и вслух назвала время. Савин проверил, что в комнате нет никого, кроме них, и занял место у двери. Матвей остался рядом с Арсением: тот держал футляр, а Матвей придерживал его основание, чтобы металл не скользил по столу.

— Сначала крышка, — сказала Лада. — Фиксируем, что под ней, не перемещая содержимое.

Арсений провёл пальцем по потемневшему замку. Тот не поддался. Матвей подал ему тонкую отвёртку, но Лада остановила его жестом.

— Не вскрываем инструментом, пока не проверим, нет ли внутри пломбы или крепления.

— Я осмотрел только снаружи, — сказал Арсений. — На петле есть винт с сорванным шлицем. Его уже пытались откручивать.

Вера наклонилась к футляру. На боку, почти под самой крышкой, обнаружилась узкая полоска бумаги. Выцветшая, зажатая между металлом и уплотнителем. Она указала на неё, не касаясь.

Лада сфотографировала полоску с линейкой, затем осторожно вытянула пинцетом. Бумага распалась по краям, но надпись сохранилась: «Режим только при отключении общего питания. Проверить тормоз перед ручным ходом».

Нина Савельевна провела ладонью по груди, словно у неё внезапно перехватило дыхание.

— Я помню такую формулировку. В старых инструкциях она была. Но я никогда не видела самого механизма.

— Значит, механизм всё-таки существовал? — спросила Вера.

— Был рычаг в шкафу у щитовой. Его убрали после пожара. Или я думала, что убрали. Потом говорили, что его отправили на склад.

— Кто говорил?

Нина замялась. Её взгляд скользнул к Савину, потом вернулся к Вере.

— Дежурный мастер. Фамилию я не помню. Это было давно.

— Тогда так и запишем, — сказала Лада. — Свидетель помнит сообщение, но не может назвать источник.

Вера не стала подталкивать Нину к фамилии. Ей хотелось, чтобы та произнесла хоть одно имя и тем самым придала разрозненным записям форму. Но имя, вырванное из памяти нажимом, стало бы не доказательством, а ещё одной ловушкой.

Лада сняла размеры футляра и сверила их с номером дела. Только после этого Савин разрешил ослабить замок. Арсений поддел его не отвёрткой, а тонкой пластиной из набора инструментов. Металл щёлкнул.

Под крышкой лежала сложенная схема, тканевый мешочек и книга с узкой красной обложкой. На схеме проступал план шахты: кабина, направляющие, машинное отделение и маленький прямоугольник рядом с нижней площадкой. Его обвели карандашом и подписали: «Ручное управление. Ключ у дежурного».

Вера достала из кармана связку и отложила её на стол, отдельно от футляра. Среди ключей не было ни одного с такой маркировкой. Один старый ключ она уже считала ключом от архивной комнаты, но длинный стальной, который Матвей приготовил для подвала, мог подойти к любому служебному замку. Пока это оставалось лишь предположением.

Арсений склонился над схемой.

— Ручной режим здесь не означает, что кабину можно было свободно возить между этажами, — сказал он. — Это аварийный привод. Им перемещают её до ближайшей площадки, если автоматика отключена и тормоз исправен. Без проверки тормоза трогать нельзя.

— А если кабина застряла между этажами? — спросил Матвей.

— Тогда сначала выясняют, почему. Ручной привод не отменяет осмотр шахты и положения кабины.

Слова Арсения прозвучали буднично, почти сухо, но Вера услышала в них то, что он не стал добавлять: движение лифта во время пожара могло оказаться не спасением, а смертельным риском.

Она перевернула схему. На обороте шла краткая последовательность действий и таблица дежурств. Часть строк расплылась от воды. В сохранившихся отметках значились отключение питания в 19:42 и проверка тормоза в 19:49. Рядом с последней записью стояли инициалы: «С. К.».

В комнате стало тихо.

— Те же инициалы, что на листе из папки, — сказала Вера.

— Совпадение пока, — отозвалась Лада. — Но уже проверяемое. Нужна подлинность обеих записей и источник каждой копии.

Арсений провёл ногтем по краю страницы, не касаясь чернил.

— Здесь две разные ручки. Отметка об отключении сделана раньше, чем запись о проверке. Это видно по пересечению линий.

— То есть кто-то сначала отключил питание, а потом отметил, что проверил тормоз? — спросил Матвей.

— Или заполнил журнал задним числом. По одному листу нельзя сказать. Но время разрыва между записями составляет семь минут.

Вера смотрела на прямоугольник ручного поста. Семь минут — достаточно, чтобы спуститься к нижней площадке, открыть щиток, обнаружить неисправность или принять решение, которое потом не захотели объяснять. Но она не позволила себе достроить сцену.

— Есть ещё что-нибудь? — спросила Лада.

В тканевом мешочке лежала небольшая латунная бирка с выбитым номером 3 и обломок плоского ключа. Бирку сфотографировали, ключ описали и упаковали отдельно. На его обломанной части виднелась полировка, слишком чистая для предмета, пролежавшего двадцать лет в пыльном футляре.

— Это недавно трогали, — сказал Арсений.

— Или хорошо хранили, — возразила Лада. — Зафиксируем состояние, не вывод.

Вера посмотрела на свежую царапину у шкафа, о которой говорил Арсений, затем на блестящий обломок. Человек, открывавший нишу, мог искать именно этот ключ. Или хотел убедиться, что он по-прежнему там. Ни один вариант пока не объяснял, зачем.

Савин осторожно спросил Нину:

— Вы знали о футляре?

— Нет. О старой схеме — да. О ключе и журнале — нет. Я не пыталась скрыть то, чего не видела.

— Вы скрывали другое, — сказала Вера.

Нина опустила глаза.

— Да. И теперь понимаю, что это могло затруднить проверку. Но я не знала про ручной режим.

Вера не ответила сразу. Нина не просила оправдания, и Вера не собиралась выдавать его вместо неё. Она придвинула к Ладе чистый лист.

— Запишите отдельно, что Нина Савельевна сейчас вспомнила, и отдельно — что подтверждено футляром.

— Именно так, — сказала Лада.

Савин связался с дежурной группой и попросил проверить, сохранились ли в городском архиве журналы аварийного управления за апрель 2004-го. Лада добавила запрос на копии планов и актов осмотра. Вера набрала Матвея, хотя тот стоял в двух шагах от неё, и показала экран с фотографией схемы.

— Не надо открывать шахту, пока Арсений не закончит осмотр, — сказала она.

Матвей посмотрел на неё с привычным раздражением, но теперь не спорил.

— Я понял.