Влюблённый домовой

– Жираф. Мёртвая земля была близко к статуе, но…

– Не коснулась её и даже поползновений не делала.

– Поползновений?.. Ты поэтому меня оттуда погнал?

– Пустота выпустила щупальца в твою сторону, я не хотел рисковать.

– Ах ты!..

Лина возмущённо надувается, но просить прощения Павел не намерен. Да он её оберегает, да он не позволит ей лишний раз сталкиваться с бессмысленной опасностью, да…

– Да я. Домовой. И всё, что связано с моим домом находится под моей защитой. Даже ты.

«Особенно ты» – этого вслух Павел говорить не собирается.

– Я не маленькая девочка!

– Ты часть моего дома, – Павел рассерженно дёргает хвостом из стороны в сторону, но видя, как почти сходятся на переносице брови, меняет тему, продолжая уже более мягко и спокойно: – У тебя есть какие книжки на телефоне? Желательно артифакторика.

– Хочешь понять, не магический ли жираф? – понимает Лина и тянется к мобильнику ещё прежде, чем Павел ответит.

На какое-то время повисает тишина, слышно только шуршание со стороны Лины да шорохи за пределами номера.

Павел погружается в себя, пытаясь восстановить в памяти всё, что успел увидеть недавно, но, оказывается, на статую он особо и не обращал внимания.

Жираф был похож на большой неправильный сугроб: широкое основание тянущийся вверх с одного бока. Саму статую за этим наносом было видно едва-едва, только низ морды, куда снег не особо добрался, и ногу с которой Павел этот самый снег смёл лапой.

– Мне надо кое-что проверить! – спрыгнув с кровати, Павел устремляется к двери. – Лин, открой дверь, я скоро.

– Куда?!

Отбросив мобильник на кровать, Лина спешит к двери, забыв даже обувь надеть.

– Поищи пока раздел «Символы на амулетах» или как-то так, – вместо ответа бросает Павел и выскакивает из номера, прежде чем Лина хоть что-то скажет.

«Жираф, жираф, жираф…»

С лестницы он едва не падает, разогнавшись так, что последние ступени просто уходят из-под ног. Если бы не кошачьи способности, то тормозить пришлось бы мордой об пол.

С дверью оказывается тяжелее, но вот кто-то входит и он проскальзывает в образовавшуюся щель, устремляясь на улицу.

Снег так и валит, засыпая всё вокруг и делая дорогу ещё более непроходимой.

«Налево, обойти и прямо вглубь» – вспоминает Павел дорогу прежде чем нырнуть в снежное полотно с нужной стороны.

Рыхлый снег не держит, отчего Павел проваливается по горло, а порой и по самую морду. Чтобы что-то увидеть приходится прыгать, подражая то ли дельфинам, то ли мелким лесным зверькам.

«Так, какая нога?.. – вспоминает Павел, наконец-то оказываясь рядом с «неправильным сугробом». – Левая вроде бы была…»

Он снова поднимается на задние лапы, сбивая снег с нужного месте.

«Есть!»

Ему не привиделось.

На тонкой бронзовой ноге, где-то на уровне глаз крупного кота, клеймом выплавлен символ. И Павлу даже не нужно возвращаться в номер, чтобы узнать, что он означает.

«Защита».

Павел, конечно, не колдун и даже не леший или дворовой, но готов поспорить, что на земле, под слоем снега, есть что-то вроде межевой полосы и здесь она замыкается.

«Не там ты решил провести ритуал, кем бы ты ни был. Не там».

Кончик хвоста щекочет потусторонним холодом, и Павел отскакивает, поздно вспоминая о полосе отчуждения и голодной пустоте.

– Нужно с этим что-то делать… – бормочет Павел, отступая под защиту статуи и идущей от неё границы.

«Интересно, тот кто это сделал всё ещё здесь?»

Глава 3

Обратно Павел идёт куда как медленней. Можно сказать, что плетётся в хвосте людей, которые, на удивление, поднимаются на тот же этаж, только сворачивают направо, оставляя левую сторону коридора всё такой же пустой. Будто соседей у занятого им с Линой номера и вовсе нет.

«Есть» – поправляет себя Павел, останавливаясь. Взгляд устремляется в сторону самой последней двери, а память услужливо подбрасывает девушку в зелёном платье, с которой Павел сегодня чуть не столкнулся. Она, конечно, не могла его видеть, поэтому так и вышло, но… Почему-то Павлу показалось, что она вообще никого не видела и будь на его месте Лина, то всё было бы в точности так же.

«И что она там напевала?..» – пытается вспомнить Павел, наконец-то отмирая и продолжая движение.

Он уже подумывает дойти до этой самой двери и, может быть, поскрестись в неё. Вдруг откроют? Однако реальность вводит свои коррективы. Чем ближе Павел оказывается к их номеру, тем отчётливей слышит ещё один напев. Тихий Линин голос вплетается во вновь опустившуюся на второй этаж тишину, не разбавляя её, а будто дополняя.

– В дом приходит коляда,

Открывайте двери.

Мы желаем вам добра.

Вы должны нам верить.

Дайте яблок, пирожок

Этому бельчонку.

Будет счастье вам в срок

И дары под ёлкой.

Будет много добра и любви, и мира.

Всё готовит для вас… – Лина спотыкается, будто забыв слова, но быстро находится, очень тихо и уже не напевно заканчивая: – Символ ламантина.

Дверь в номер оказывается приоткрытой, поэтому-то голос Лины так хорошо и слышен, хотя Павел уверен – она мурлыкала этот странный стишок себе под нос.

«Колядку» – поправляет себя он, вспоминая начало стишка.

Проскользнув в комнату и прикрыв за собой дверь, Павел уверенно находит глазами Лину. Та стоит полубоком у приоткрытого шкафа, рассматривая что-то сероватое в руках.

«Игрушка?..»

– Лин?

Улыбка у неё выходит какая-то рассеянная, да и взгляд странный, затуманенный.

– Лин? – ещё раз зовёт Павел, подходя ближе.

В руках у неё оказывается действительно игрушка: небольшой, с две ладошки, серый потрёпанный ламантин.

– Лин, что ты делаешь? – Павлу становится неспокойно. Взгляд у Лины так и не проясняется, да и не смотрит она на него вовсе, скорее куда-то мимо.

– Да вот… Нашла на полке…

– Положи обратно, пожалуйста, – просит он, подступая ближе. В игрушке кажется нет ничего особенного, по крайней мере Павел не чувствует, но с Линой что-то творится.

– Зачем?.. Пусть лучше…

Она не договаривает, когда Павел, будто простой кошак, хватает её когтями за ногу. Кусать из такой позиции неудобно, но когти тоже подойдут. Просыпается и от того и от другого она всегда на раз два. Может и сейчас…

Срабатывает.

Ойкнув, Лина вздрагивает, роняя плюшевую игрушку на пол. Взгляд наконец-то проясняется, а Павел облегчённо выдыхает. Здоровый кусь или царап не только на пробуждение срабатывает на отлично, но, как оказывается, и чарования разрушает.

– За что?!

– За всё хорошее, – ворчит Павел, осторожно подходя к игрушке и обнюхивая её. – Откуда игрушка?

– В шкафу… На полке, кажется, нашла.

Ламантин не пахнет ничем кроме пыли и старости. Потрёпанный, но явно когда-то любимый и лелеемый. Павел находит парочку не особо умелых швов и одну заплатку на серых боках.

– Что с ним? Я ничего не чувствовала от него…

– С ним ничего. Или уже ничего. Брось где был, может за ним вернутся.

Даже сказав так, Павел всё равно следит за тем, как Лина касается игрушки, поднимая её с пола, и как закидывает на самый верх.

– Так что случилось? Почему тебя так долго не было?

Закрыв дверцы шкафа, Лина возвращается на кровать. От того что было совсем недавно не осталось ни единого намёка. От неё даже не пахнет никакой волшбой, будто и не было ничего, а ему просто показалось.

– Долго? Минут пятнадцать от силы… Не думаю, что дольше…

– Около часа, – огорошивает Лина. – Я успела пролистать учебник по амулетам и талисманам, найти раздел символов, как ты и просил, а тебя всё не было…