Развод. Сладкая месть пышки

Ольга положила ладонь на лист бумаги:

— Какие вкусы вы хотите видеть на столах?

— Никакой скучной банальщины вроде покупных пирожных или приторных тортов. Нужен северный колорит. Дикая брусника, кедровые орехи, темный шоколад, лесные травы, легкая карамель. Десерты должны запомниться искушенным людям, которых трудно удивить.

Ольга спокойно и твердо ответила:

— Список продуктов и технологические описания я передам вам сегодня к восьми часам вечера. Работу на вашей кухне начну в четверг с раннего утра.

Кречетов чуть заметно улыбнулся уголками губ:

— Значит, мы договорились?

Ольга взяла ручку и уверенно поставила подпись на обоих экземплярах:

— Договорились, Давид Маркович. Мои десерты еще ни разу не отправляли обратно на кухню.

Кречетов забрал свой экземпляр, закрыл папку и поднялся на ноги. Его крепкое рукопожатие было сухим и надежным.

— До встречи, Ольга Сергеевна. Жду ваш список вечером.

Когда за инвестором закрылась входная дверь, Ольга вернулась на кухню. Впереди ее ждали бессонные ночи и тяжелый труд.

Но это был ее собственный путь, ее победа и начало свободной жизни.

ГЛАВА 3. СЕВЕРНЫЕ РЕЦЕПТУРЫ И ПЕРВЫЙ НАЛЕТ

---

За Давидом Кречетовым закрылась входная дверь. Замок щелкнул, и в старой квартире на Литейном проспекте снова воцарилась тишина.

Ольга осталась одна посреди просторной прихожей. На столике возле зеркала лежала визитка из плотного темного картона: «Вереск. Кречетов Давид Маркович». Рядом лежал подписанный договор на разработку десертной карты для загородного клуба.

Ольга прошла на кухню и опустилась на деревянный стул у окна.

На белом блюде лежал шоколадные трюфели. Кречетов не стал рассыпаться в вежливых похвалах или дежурных комплиментах. Он просто попробовал десерт, оценил баланс вкуса, положил на стол бумаги и предложил контракт с солидным авансом. Человек дела, привыкший брать на себя ответственность и требовать того же от других.

Семь долгих лет Денис кривился при виде ее противней, кондитерских мешков и форм. Семь лет муж внушал ей, что ее ремесло — это блажь и баловство, пока сам строил карьеру в строительном тресте. Он стыдился ее фартука перед сослуживцами и регулярно попрекал фигурой: твердил, что в тридцать один год при пятьдесят втором размере нужно кутаться в темные балахоны и сидеть тише воды. А чужой, жесткий человек, перед которым трепетало все строительное руководство города, с первого взгляда оценил ее труд и увидел в ней мастера.

Телефон на краю стола негромко подал сигнал.

Ольга взяла аппарат. Банковское приложение показало зачисление: двести пятьдесят тысяч рублей от компании «Вереск-Инвест». В графе назначения платежа значилось: «Аванс по договору на разработку авторской десертной карты».

Это были честные деньги, заработанные собственной репутацией. Деньги, которые никто не посмеет назвать подачкой.

Не откладывая дело, Ольга набрала номер адвоката по семейным спорам, контакт которого утром привезла Марина.

— Илья Борисович, добрый день, — сказала Ольга, когда в трубке ответили. — Меня зовут Ольга Белова. Мне нужно срочно подать на развод и зафиксировать раздельное проживание.

— Здравствуйте, Ольга Сергеевна, — спокойно отозвался мужской голос. — Марина в общих чертах описала ситуацию. Давайте сразу к главному. Двухкомнатная квартира на Литейном оформлена на вас по договору дарения до брака?

— Да. Мама подарила мне эту квартиру за полгода до росписи в загсе. Оригинал договора хранится в банковской ячейке.

— Прекрасно. Согласно тридцать шестой статье Семейного кодекса, подаренное до брака имущество принадлежит исключительно вам и разделу не подлежит ни при каких обстоятельствах. Супруг не может претендовать ни на один квадратный метр. Что с автомобилем и кредитами?

— Машина оформлена исключительно на паспорт Дениса. Он брал автокредит на свое имя, хотя потом регулярно тянул деньги из моего оборота на страховку, резину и бензин.

— Отлично. Сегодня же мы подаем исковое заявление мировому судье и направляем официальное уведомление в банк о фактическом прекращении брачных отношений со вчерашней даты. Это защитит ваши счета и бизнес от любых его новых займов. Сбросьте мне сканы документов на электронную почту, я подготовлю пакет бумаг.

— Спасибо, Илья Борисович. Отправляю прямо сейчас.

Ольга сфотографировала паспорт и страницы копии договора дарения, прикрепила файлы к письму и нажала кнопку отправки. На душе стало чуточку спокойнее: вокруг ее дома вставала надежная юридическая стена.

Но передышка продлилась недолго.

Не прошло и получаса, как с лестничной площадки раздался резкий, требовательный звонок в дверь. Кнопку вдавили до упора и держали не отпуская. Следом в массивное полотно двери с грохотом обрушились кулаки.

Ольга вышла в прихожую. За дверью визгливо кричали:

— Открывай сейчас же! Я знаю, что ты дома, бессовестная!

Свекровь.

Ольга подошла к двери, но открывать замок настежь не стала. Она лишь повернула верхнюю задвижку и приоткрыла створку на ширину тяжелой стальной цепочки.

В проеме показалось взмокшее, побагровевшее от духоты лицо Галины Ивановны. Крашеные пергидрольные кудри были взъерошены, цветастая блузка взмокла на груди, а в руках ходуном ходила пузатая дерматиновая сумка. Глаза свекрови горели яростью. Она тут же навалилась плечом на дверь, пытаясь силой прорваться в квартиру, но цепочка натянулась струной и намертво удержала створку.

— Наконец-то соизволила! — заголосила Галина Ивановна, вцепившись пальцами в наличник. — Ты что творишь, дрянь неблагодарная?! Мне только что из дежурной части полиции позвонили! Мальчик мой в камере сидит, без еды, на голых лавках! Ему дали трубку на две минуты, чтобы матери набрать! А ты заперлась и носа не кажешь?! Немедленно открой дверь, кому велено!

Ольга смотрела на нее с ледяным спокойствием:

— Галина Ивановна, уберите руки от косяка и прекратите ломать дверь. Зачем вы явились?

— Зачем?! — свекровь едва не задохнулась от возмущения. — Сына моего спасать! Мужа твоего законного! В тресте ревизоры взбесились, шьют Дениске недостачу на стройке, миллионы на него повесить хотят! Следователь требует двести тысяч на карман только за то, чтобы до суда под домашний арест отпустить, а толковый адвокат запросил еще триста за срочный выезд! У Дениски все карточки заблокировали!

— А я здесь при чем? — спокойно спросила Ольга.

— Как это при чем?! — взвизгнула Галина Ивановна так, что крик разнесся эхом по лестничным пролетам. — Ты его законная жена! У тебя на счетах от твоих тортов куча денег лежит, Денис сам говорил, что у тебя есть обороты! Немедленно бери паспорт, иди в банкомат и снимай всю наличность до копейки! И вторые ключи от его машины выноси с техпаспортом, мы машину под залог сдадим, на адвоката хватит!

Ольга покачала головой:

— Ни одного рубля на Дениса вы от меня не получите. Ни со счетов, ни наличными. Машину он покупал в кредит исключительно на свое имя, чтобы красоваться перед коллегами и возить любовницу по ресторанам. Вот пусть сам за нее и рассчитывается. А его вещи я еще ночью собрала и выставила к мусорным бакам во дворе. В моей квартире предателей больше не будет.

Галину Ивановну буквально перекосило от бешенства:

— Каких еще предателей?! Совсем ума лишилась со своей гордостью?! Мужчина о будущем семьи думал, нужные связи заводил! Это влияние, это большие деньги и положение в обществе! Да ты на коленях перед ним ползать должна была все эти годы! Семь лет он тебя на своей шее тащил, слова дурного не сказал при твоем-то размере!

Ольга смотрела на свекровь в упор. Семь лет она молча сносила подобные упреки, терпела намеки этой женщины, пока та с Денисом внушала ей чувство вины.

— Ваш сын три года не платил за коммунальные услуги в этой квартире, Галина Ивановна, — ответила Ольга, глядя прямо в глаза свекрови. — Он брал у меня деньги на автокредит, на страховку и на бензин. А вчера попался на том, что спустил два с половиной миллиона со счетов треста на гостиничные номера и подарки для любовницы. Вот пусть эта богатая дочка директора теперь и нанимает ему дорогих адвокатов.

Свекровь на секунду осеклась, захлопав ресницами, но наглая уверенность в своей правоте тут же вернулась:

— Мало ли на что он брал! Он мужчина, ему положено крутиться! А ты обязана вытаскивать мужа! Если сегодня до вечера денег не будет, Дениса отправят в следственный изолятор минимум на полгода! Ты сейчас же отдаешь мне свои сбережения, оформляешь кредит в банке, а эту двухкомнатную квартиру мы выставим на срочную продажу через моего знакомого риелтора!

— Пошла вон, — отчетливо и негромко произнесла Ольга. — Квартира подарена мне матерью задолго до брака. Ни одного квадратного метра здесь вашему сыну не принадлежит и принадлежать не будет. Если через минуту вы не уберетесь с площадки, я вызываю полицию.

— Ах ты дрянь! — взвыла Галина Ивановна, снова толкнув дверь плечом. — Да я всем соседям и заказчикам твоим расскажу, какая ты бессердечная гадина!..

Этажом выше послышался уверенный стук каблуков, и на лестнице раздался строгий голос соседки:

— Женщина, прекратите ломать чужие двери и орать на весь подъезд! Я только что набрала дежурную часть, полиция уже выехала! А ну пошла вон отсюда, пока наряд тебя не оформил за мелкое хулиганство!

Галина Ивановна осеклась, испуганно дернула плечом, злобно зыркнула в дверную щель и попятилась к ступенькам:

— Ты еще приползешь ко мне, Ольга! Слышишь?! Сама приползешь прощения просить, когда по миру пойдешь!

Ольга толкнула створку вперед и повернула нижний засов.

За дверью еще раздавались торопливые шаги и приглушенная брань свекрови, но вскоре в подъезде снова стало тихо.

Ольга прислонилась к деревянной панели двери и перевела дух. Плакать она не собиралась, как и жалеть себя в опустевшей квартире. Семь лет покорности обернулись неприкрытым хамством и требованием продать крышу над головой ради спасения вора и гуляки.

Ольга расправила плечи. Впереди ждала серьезная работа в «Вереске», и позволить этой семейке сорвать контракт она не имела права.

***

На следующее утро служебный автомобиль клуба «Вереск» вез Ольгу вдоль северного побережья Финского залива.

Шумный серый город быстро остался позади. За тонированным стеклом потянулись вековые карельские сосны, седые гранитные валуны и свинцовые волны залива.

Курортный комплекс «Вереск» вырос посреди соснового бора на скалистом мысу. Величественные корпуса из темного кедра и гранита, панорамные окна в пол, вертолетная площадка над обрывом и строгий пост охраны у кованых ворот. Автомобиль Ольги проверили по списку и пропустили на внутреннюю территорию без лишних вопросов.

Кондитерский цех главного ресторанного комплекса поражал размахом и безупречным порядком. Столешницы из полированного черного гранита, блестящие корпуса подовых печей, стеллажи с современным инвентарем и трое работников смены у центрального рабочего острова. Двое молодых поваров в белых куртках и женщина средних лет с внимательным, настороженным взглядом исподлобья. Они явно ожидали увидеть очередную капризную столичную протеже руководства.

Ольга не стала тратить время на высокомерные речи. Она достала из кофра свой белоснежный китель, аккуратно убрала волосы под плотный колпак и подошла к гранитному столу.

— Здравствуйте. Меня зовут Ольга Сергеевна, — произнесла она спокойно и весомо. — Как вы знаете , в субботу открытие сезона, ожидается прием гостей высшего уровня. Наша общая задача — сделать так, чтобы десертная карта произвела настоящий фурор. Работаем спокойно, слаженно и строго по моим рецептам.

Уже через час от былой настороженности поваров не осталось и следа.

Ольга встала у плиты плечом к плечу со сменой. Ее руки двигались с той уверенной точностью, которая дается только годами непрерывного труда. На плите томилась брусника в медовом сиропе с веточкой можжевельника, на противнях остывал кедровый грильяж в хрустящей карамели, а в широких чашах взбивалась шелковистая основа из темного шоколада.

Повара ловили каждое ее замечание на лету. В этой статной, красивой женщине с открытым взглядом и мягкими женственными формами чувствовалась настоящая школа и сила, вызывающая искреннее уважение.

Ближе к полудню первая контрольная подача была завершена. На тяжелом сланцевом плато покоилось рубиновое кольцо брусничного десерта на подушке из шоколадного мусса, с золотистым кедровым грильяжем и кристаллами морской соли.

Широкая дверь цеха без шума отворилась.

Ольга подняла глаза от блюда.

На пороге стоял Давид Кречетов.

Темные джинсы, темно-серая льняная рубашка с закатанными до локтей рукавами, широкие плечи и внимательный прямой взгляд.

Повара у рабочего острова мгновенно подобрались.

Давид прошел вдоль рядов столов и остановился рядом с Ольгой:

— Добрый день, Ольга Сергеевна.

— Добрый день, Давид Маркович. Первая подача готова к дегустации.

Кречетов взял десертную ложку, зачерпнул порцию десерта и попробовал. Несколько секунд он молчал, оценивая текстуру и баланс вкуса. В цехе стояла рабочая тишина.

Давид опустил ложку на белую салфетку. В его взгляде появилось открытое одобрение:

— Отличная работа. Глубокий, строгий вкус, легкая терпкость лесной ягоды и никакой приторности. Именно то, что требуется для клуба.

Повара с облегчением переглянулись, но Кречетов уже повернулся к старшей смены:

— Вера Николаевна, возьмите парней и спуститесь в нижние холодильные камеры. Примите партию ягод от карельских поставщиков. Нам с Ольгой Сергеевной необходимо обсудить рабочие вопросы наедине.

— Слушаюсь, Давид Маркович, — старшая смены понятливо кивнула, и тройка работников быстро покинула цех, прикрыв за собой дверь.

Ольга осталась с Кречетовым один на один.

Давид вынул из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги с синей гербовой печатью следственного управления и положил его на гранитный стол перед руками Ольги.

Взгляд его стал жестким и сосредоточенным:

— Час назад со мной связались надежные люди из следственного комитета. Твой муж только что подписал официальное соглашение о сотрудничестве со следствием.

Ольга посмотрела на казенные строчки:

— О чем вы говорите?

— Белов сдал тебя со всеми потрохами, — ответил Кречетов прямо, глядя ей в глаза. — Вадим Разумовский, хозяин строительного треста, поставил перед Денисом прямой ультиматум: либо недостачу вешают на его дочь Ингу, либо Денис находит виновного на стороне. И твой муж, спасая шкуру любовницы и собственную свободу, дал официальные показания. Под протокол.

Ольга почувствовала, как внутри все закипело от возмущения:

— Какие еще показания?

— Он заявил следователю, что два с половиной миллиона со счетов треста похищены по твоему прямому указанию. Якобы деньги обналичивались через твое кондитерское ИП на закупку оборудования и сырья из Европы, а ты держала его под каблуком и шантажировала разводом.

Ольга замерла:

— Это чудовищная ложь... У меня кристально чистая бухгалтерия, каждый рубль подтвержден актами и накладными! Я ни копейки не брала из его треста!

— Разумовскому плевать на твою бухгалтерию, — жестко произнес Давид. — Районный прокурор приходится близким другом Разумовскому. Следователю спустили команду закрыть дело любым путем до конца недели. Постановление о твоем принудительном приводе и обыске в квартире на Литейном уже подписано. Два часа назад оперативная группа выехала по твоему адресу.

Ольга решительно повернулась к выходу:

— Мне нужно немедленно вернуться в город. Вызвать адвоката, встретить оперативников с документами...

— Стоять, — Давид шагнул вперед и остановил ее, взяв за локоть. Хватка была твердой и властной. — Ни в какой город ты сейчас не поедешь. Тебя защелкнут в наручники прямо у парадной, бросят в камеру изолятора на сорок восемь часов без права связи с внешним миром и перевернут твой дом вверх дном. А пока ты будешь сидеть под замком, их карманные эксперты состряпают нужные выписки и отчеты.

Ольга подняла на него глаза:

— И что вы предлагаете?! Прятаться по углам, словно я настоящая преступница?!

— Я предлагаю действовать головой, — Кречетов заглянул ей прямо в глаза, не разжимая руки. — Мои юристы уже подали жалобу в городскую прокуратуру и управление собственной безопасности. Через двое суток это липовое постановление признают незаконным и отменят. Но эти двое суток ты обязана находиться вне зоны их досягаемости.

— Где именно? — спросила она прямо.

— На дальнем мысу у меня есть закрытый дом. Охраняемый скалистый периметр, куда посторонние не сунутся даже с ордером. Там оборудована великолепная кухня. До субботы ты будешь жить и готовить меню там. Под моей личной защитой.

Ольга пристально посмотрела на мужчину:

— Зачем вам это, Давид Маркович? Мы едва знакомы. Зачем крупному инвестору вступать в открытую войну с холдингом Разумовского из-за кондитера? Чего вы хотите от меня?

Кречетов не отпустил ее руки. Он шагнул ближе, глядя на нее в упор:

— Потому что семь лет назад Белов женился на тебе вовсе не по любви, Ольга. И твоя покойная мать передала тебе семейные рецепты и оформила дарственную на квартиру вовсе не от хорошей жизни. Семь лет назад структуры Разумовского уже пытались отобрать кондитерское дело твоей матери и довели ее до могилы. А твой законный муж с самого первого дня был их засланной пешкой. Собирай вещи. В доме я положу перед тобой документы, которые откроют тебе глаза на всё.