Без звёзд

ми новыми эльфами. Они не внушают доверия. – да, я им тоже не верю. Они странные. Но я не планирую поддаваться вам, потому что сегодня выберут Це́ния новым повелителем! Я хочу это увидеть. И я не собираюсь погибать здесь, в этом отвратительном месте. З: нужно хотя бы найти волка, а потом уже решим, кто выживет. Сейчас цель общая. Меня будто услышали. За деревьями мелькнула крупная тень. Слишком крупная. Мы отвернулись, снова встав рядом. К нам вышел… Медведь! Огромный, грозный, голодный. Его бурая шерсть сияла в лучах сердитого солнца, а клыки казались острыми как скалы. Он открыл свою пасть и издал рык, от которого кровь ушла куда-то далеко, возможно, в пятки. Рох опять начал терять контроль, готовый лишиться сознания. Мы поймали его вовремя. Медведь замахнулся огромной лапой. З: бегите быстрее! Я отскочил в сторону, успев оттолкнуть и их тоже. Медведь подошёл ближе и оказался надо мной. Его острые клыки блеснули над моим лицом, в нос ударил гнилостный запах. Я оттолкнулся и прополз под ним, выстрелив в толстый мех на животе. Медведь зарычал, но отошёл на безопасное для меня расстояние. Я успел затормозить ногами, но упал на живот, врезавшись головой в дерево. И потом темнота… Я снова открыл глаза, всё кружилось. В воздухе пахло кровью и страхом, которые разъедали глаза. Что-то не так. Передо мной было то же дерево, а лес пронзала тишина. Эйд заметил меня, но улыбки на его лице не было. Он поднял меня за локоть и потянул куда-то. З: эй! Стой! Где Рох? – его больше нет. Теперь он в Ве́рхнем, как говорят легенды, или ещё где-то. Бежим, пока медведь… Было поздно. Медведь облизывал наглую красноватую морду и шёл к нам, встав на задние лапы. Я замер. Неужели он правда поймал Роха? Медведь смотрел хищным взглядом, кровь в жилах бурлила как никогда активно. Это был страх— главный враг любого Тёмного эльфа и позор. З: Рох… Медведь его… – когда ты потерял сознание, медведь посчитал тебя мёртвым и побежал за нами. Он же любит свежее. Рох стал лёгкой добычей. Ты же знаешь, какой он хрупкий, как первый цветок… Я заметил кровь на луке Эйда, но сделал вид, что не увидел её. Тот заметил мой взгляд и убрал оружие за спину неловким движением. На удивление, этот эльф выглядел вполне спокойным, хоть медведь и прижал нас к дереву своими острыми когтями. З: нам ничего не остаётся. Подсади меня. – что ты задумал, Зил? З: выжить! Я не хочу погибнуть от лап медведя. Когда зверь зарычал, Эйд подставил мне плечи, раскрыв широко глаза. Я встал на них, подпрыгнул и ухватился за ветку, повиснув на ней. Рык стал громче. И вот, хищник оказался близко к моему сопернику, он зарычал ему в лицо. Тогда я спрыгнул прямо на медведя, схватившись за его загривок и обхватил шею зверя ногами. Тот попытался сбросить меня, резко наклоняясь в разные стороны, но было поздно. Эйд отвлёк его, присвистнув и бросил мне стрелу из колчана. Я воткнул её в сердце зверя. Этого было достаточно. Гигант упал, раскрыв пасть и высунув шершавый язык, а я слетел в кусты, но остался жив. В воздухе повисла тишина, моё лицо было расцарапано, а гордость задета. – это было опасно. Я думал, ты решил спрятаться на дереве. З: я же не ты, чтобы быть готовым на всё ради победы. Он сделал вид, что не понял меня и перевёл взгляд на шкуру зверя. Я взял стрелу из колчана и вонзил её в землю перед нашим уходом —это знак уважения к гибели Ро́ха. Сердце сжималось за судьбу этого эльфёнка. Мы с Эйдом приложили руки к своим сердцам и стояли некоторое время с закрытыми глазами, прощаясь с погибшим товарищем. З: он заслужил более героической смерти, а не такой… Бессмысленной. – чего печалиться о мёртвом? Давай отнесём шкуру и, может, нас обоих оставят живыми. З: сказали, что выживет один. Но попытаться стоит. Я бы не предал тебя, если бы можно было победить вместе. – да, я бы тоже… Даже не подумал бы о таком. Это же так… Низко. Он сказал это как-то задумчиво, но я тогда не замечал ничего, кроме заветной шкуры зверя. Мы взяли медведя – я спереди, а Эйд сзади и понесли его обратно к Долмору. Всю дорогу меня не покидало чувство, будто всё это неправильно. И верно… Когда мы уже слышали голоса других эльфов, я обернулся к Эйду, ощутив пронизывающий холод в шее. Оказывается, он достал стрелу и приставил её ко мне. Я не мог пошевелиться, иначе жизнь оборвалась бы прямо здесь, в глуши и молча поднял руки в знак мира. Его голос дрожал, а руки тряслись как бешеные. – прости, но я слишком хочу жить. Если я сделаю это, то все посчитают меня сильным, несмотря на возраст. Моя жизнь изменится. Для этого я с радостью пожертвую тобой. Никто не будет печалиться о гибели простого эльфа, который даже не стал воином.А вот я смогу сделать много героического. З: по-твоему, нападать сзади – героически? Ты подставил Роха, да? – подножка—это не так страшно, но для него она стала роковой. Ну и, возможно, я один раз ударил его своим луком. Ну или два. Я понял, есть всего один шанс. Нужно было убить его первым, иначе это сделал бы Эйд. Я вспомнил все уроки отца, которые всё же пригодились: резким рывком сбил его стрелу ногой, заставив ту упасть на землю. Пока Эйд не понимал, как так вышло, я выскользнул из его хватки, схватил со спины и скрутил ему руки. Мои серые глаза сияли от эмоций, а его опустели. З: я тоже хочу жить, как и ты. Ты не оставишь меня в покое, поэтому придётся сделать выбор. Прости, Эйд… Ты был неплохим товарищем, но ненадёжным. И я буду жалеть об этом всю жизнь, но это мой камень на душе моя ноша, моя боль… – Зил… Я боюсь… Я ногой поднял его стрелу и вонзил в спину Эйда. Тот медленно упал на землю, не успев сказать больше ни одного слова, лишь издал последний вздох. Стрела выскользнула из моих пальцев следом за эльфёнком, который казался таким жалким на фоне огромного леса. Руки мои дрожали, будто я впервые держал оружие, а внутри всё казалось таким странным, время словно замерло. В его глазах была печаль, но меня она больше так не трогала. Тогда я думал о своей жизни, но потом не единожды вспоминал его взгляд. Да, он ребёнок, как и я. Вдвоём мы бы не выжили – это против правил. И всё же я ждал, что почувствую триумф. Но в груди была только пустота – как если бы убил себя. Я испытал боль из-за своего поступка, понимая, что так нельзя—он был из моего клана. Поэтому весь путь одной рукой тащил его, а другой медведя и шёл на притихшие голоса. Пыль застилала глаза, стыд сгибал ноги. Но я сделал это. Дойдя до клана, бросил перед толпой шкуру медведя, придерживая бывшего товарища. Яд от стрелы дошёл до его крови стремительно, поэтому бедняге уже не помочь. Не в силах стоять, я упал на твёрдую землю, а Эйд теперь лежал рядом. Он больше не дышал, а я ещё чувствовал злость на себя и несправедливые правила. Я просто беспомощный ребёнок. Енни подбежала ко мне вместе с мамой. Они начали стучать по моим щекам и плакать от счастья, смешанного со страхом. Когда я улыбнулся, Енни крепко обняла меня, придерживая, чтобы не упал. Другие эльфы смотрели на Эйда с… Отвращением, а его мама обнимала сына и истерически плакала. Но Долмор поднял её, нахмурившись, а потом просто оттолкнул в сторону погибшего Эйда и посмотрел на меня с улыбкой. Д: ты победил, поздравляю. Он был слишком слаб, чтобы оставаться частью нашего клана. Не смейте его оплакивать. Мы не жалеем проигравших. Запомните: слабые эльфы нам не нужны. Лучше пусть погибнут в бою как солдаты, а сильные станут достойной частью клана. Про Роха никто и не вспомнил. Мама с Енни что-то мне говорила, но я не слышал. Меня это не сильно волновало. Другие эльфы поздравляли меня, но я смотрел на него… Отец подошёл ко мне, медленно осмотрел с ног до головы и кивнул, но без улыбки. Т: мог бы и быстрее вернуться, но неплохо. Медведь – это очень даже хорошо. Но ты не должен грустить о тех, кто проиграл. Они сами виноваты, что мало тренировались. Ты не так безнадёжен, как те двое. З: спасибо… отец. Т: но не расслабляйся, сын. Он впервые назвал меня так настолько спокойно. Отец ушёл к Долмору, а я всё думал о последнем слове. Я всю жизнь ждал его похвалы,

Я наклонил голову, смирившись. Отец стоял молча, сжав лук так, что его пальцы побелели сильнее. Все замолчали, ведь обычно такого не происходит—отец должен убить своего же сына. Повисла гнетущая тишина, не нарушаемая ничем. Отец медленно поднял руку надо мной. Ветер шелестел листвой. В нос ударил запах земли. Я зажмурился, сердце билось сумасшедше, я ощутил холод на шее и…но теперь мне было противно, что он мой отец. И слово "сын" из его уст звучало… Отвратительно, холодно. Моей целью всегда было добиться одобрения отца, а теперь стало очевидно, что всё это того не стоило. Но Енни дотронулась до моей щеки и улыбнулась, мягко и спокойно. Е: братец, ты чего? У тебя получилось, ты выжил и добыл целого медведя! Ты – герой, победитель. Я горжусь тобой. З: да, но какой ценой… Енни посмотрела туда, где было тело Эйла и положила руку мне на плечо, мягко улыбнувшись. Е: я люблю тебя в любом случае. И ты герой, потому что сражался за жизнь. Не вини себя. И тут нас оборвал Долмор. Он выглядел недовольным, как и отец. Все повернулись к ним, слушая. Но повелитель лишь указал на шкуру медведя—там были две стрелы и… Третья. Я не видел её. Но дело в том, что победа засчитывается лишь тогда, когда медведь погибает от двух ударов любым оружием. Но три стрелы—это поражение. Д: ты жульничал и хотел это скрыть. Такой эльф не заслуживает победы. Ты оставил следы. Три стрелы – три слабости: жалость к медведю, к сопернику, к себе. З: я не знаю, откуда третья стрела. Я не запускал её, клянусь. Д: твои клятвы не стоят и моего мизинца. Стрела есть, а это доказывает твою вину. Победителя сегодня не будет. Тейнмор, ты должен лишить его жизни, потому что это твой сын. Может, это вас научит подчиняться правилам. Н: ты же это не сделаешь? Он ребёнок! Е: отец, пожалуйста! Но отец уже шёл ко мне. Медленно, держа в руке ту самую стрелу. Я отпустил Енни, которая пыталась сжать меня сильнее, чтобы не отдавать никому. Я не удержался и повалился на колени. Енни вцепилась в руку отца, царапая его кожу. Е: Он мой брат! Ты не можешь! Не отнимай его у меня, отец, прошу, не забирай его! Отец! Енни залилась в истерике, мама прижала её к себе, поглаживая её щёку холодными пальцами и закрывая её глаза рукой, чтобы та не видела неизбежного. Но было поздно. Когда поднял голову, отец уже стоял надо мной. Он был свиреп, как и всегда. Т: Зил, ты всегда был недостаточно жесток и не оправдал моих ожиданий. Ты доказал, что даже у сильных эльфов рождаются слабые дети. Он поднял стрелу и сжал её. Енни умоляла его пощадить меня, но он не слушал. Она замерла, смотря на меня с застывшими на голубых глазах слезами. Я же сказал лишь несколько слов. З: ты никогда в меня не верил, а стоило. Хотя, бы раз в жизни увидеть во мне кого-то, кроме пустого места. Я— отражение твоих трудов, если это можно так назвать. Но мне не нужно твоё уважение, раз победа важнее.

Глава 3

Стрела упала рядом, а отец отошёл в сторону. Он смотрел мне в глаза – его взгляд стал мягче. Он впервые сел рядом и обнял меня. Мои руки дрожали, сердце бешено колотилось и отдавалось шумом в ушах. Я говорил тихо, мой голос дрожал, как и его. З: т-ты чего? Т: Я не буду лишать тебя жизни сегодня. Ты неплохо справился с этим испытанием, молодец. Эта стрела отличается от других двух. Ты не нарушал правила. Я сразу понял это. Он поднял её вверх. Эта стрела и правда сильно отличалась, а ещё с неё капал яд. Кажется, это Эйд хотел подставить меня, если бы мы оба вернулись к клану. Я вспомнил, как он нервно теребил свой лук, а ещё видел, как что-то блеснуло, когда мы несли медведя. Всё сходилось. До́лмор взял стрелу и осмотрел её. Его лицо стало менее хмурым и он кивнул. Я не поверил отцу и его словам, но очень хотел, чтобы они не были ложью. Только я понимал, что это всё его жестокая игра. Зачем ему так говорить? Я не мог ответить на этот вопрос. И не хотел даже думать об этом. Д: в этот раз тебе повезло, малёк. Но не нарушай правила, чтобы выжить. И не бойся забирать чужую жизнь у тех, кто не ценит твою. З: спасибо, повелитель. Я… Так и поступлю. Он ушёл вместе с остальными эльфами. Наша семья осталась одна. Мама бросилась к отцу в объятия, потом обняла нас с Енни, целуя в макушки. Сестра стукнула меня по лбу ладонью, но я видел, как её трясло. Е: больше никогда не заставляй меня переживать! З: не обещаю. Ты же меня знаешь. Е: ты спрашивал, подводил ли меня когда-то. Сегодня это чуть не случилось. Ты мог погибнуть от стрелы отца. Т: мне жаль, что я был слишком строг. Простите, дети. Но вы знаете, какие мы все в клане. Здесь не принято быть… Как ваша мама. Но не расслабляйтесь. Я не изменюсь. Н: да, но ты учишься. Я горжусь тобой, Те́йнмор. Наверняка и дети тоже. Сегодня ты настоящий герой. Герой, да уж. Герой, который чуть не убил сына. Герой, который запирал детей в чулане. Герой, который не кормил нас днями. Герой… Впрочем, всё и так ясно. Мама придумала идеальный образ отца и не видела реальности. Потому что тогда она пугала бы. А так очень удобно не замечать жестокость и сложности. Ко всему привыкаешь. Мы все вместе пошли к дому и впервые были отдалённо похожи на семью. Только со стороны, а внутри— пустота. День стал светлым и радостным, но впереди вечер, где Луна всё решит. Мы хотели забыть об этом, но не могли. Я до сих пор не верил отцу, в его голосе не было искренности. Он не был способен на сострадание. День прошёл как в тумане. Я не помнил ничего, кроме того, что отец назвал меня сыном и это слово обжигало слух своей неискренностью. Мне было противно. Это не то, чего я так долго хотел. Его любовь точно не стоила жизней моих товарищей. Вечером мы, как и все эльфы клана, собрались узнать выбор нового повелителя. Толпа ещё только собиралась. Родители общались со своими знакомыми, а Енни с эльфом нашего возраста. Мне было скучно, поэтому я решил недолго прогуляться. Вокруг были деревья, но и те не росли редко. Я присел на камень, осматриваясь. Сначала не происходило ничего интересного, но потом… Я увидел её: белоснежные волосы, мятные глаза, чёрные доспехи, от неё исходило едва уловимое сияние. Она казалась хрупкой даже в этом боевом наряде. Я видел её раньше несколько раз: она из тех эльфов, которых мы приняли в клан. Мы общались с ними мало, потому что они не внушали доверия. Но я замер, смотря на эльфийку. Как вдруг… Она повернулась в мою сторону. Я не придумал ничего лучше, как резко прыгнуть в кусты. Но план оказался ужасным, потому что я ударился о ствол дерева (опять), заставив её засмеяться. Я недовольно закатил глаза, но потом тоже невольно улыбнулся. И всё равно мне казалось, будто между нами была незримая связь, хоть мы и виделись почти впервые. Я хотел ближе узнать её. Сам не знаю, почему. Но от этой загадочной эльфийки шёл незримый свет не только снаружи, а и внутри. – Ты следишь за мной? Или это дерево так интересно? З: я? Нет, конечно! Палка! Тут… Палка упала, а я её поднял. В

друг дерево обидится? – таких странностей я ещё не слышала. Меня зовут Йели. З: а я Зил. Твои белые волосы… Блестят. Й: а… Спасибо? Твои тоже… Гладкие. З: да, я знаю… То есть, догадывался. Я видел тебя раньше. Ты лечила того несносного эльфа, когда он сломал ногу. Это впечатляет. Й: да, это была я. Кто-то же должен заниматься подобной работой. Все считают лечение травами бесполезным занятием. З: я не считаю. Точнее не настолько бесполезным, как… Как те же насмешки над другими эльфами. Я слышал шутки Эйда. Ты… Не воспринимай их близко к сердцу. К тому же, ему уже нет дела до… До всего в целом. Й: я не обижаюсь. И мне сказали о случившемся. Жалко Эйда, несмотря на его характер. Это не его вина. З: ты считаешь, виноват я, что убил его? Й: нет, не ты. З: а кто же тогда? Й: это всё бессмысленные жестокие законы. Йели села на сухое бревно, заскрипевшее под её небольшим весом. Почему я не мог отвести взгляд? Её спокойствие… оно раздражало и притягивало одновременно. Но я встал напротив неё и чуть наклонился, вновь невольно улыбнувшись и смотря в её глаза. З: так ты… Немного необычная для нашего клана. Тяжело живётся такой… Невинной? Й: не тяжелее чем тебе. Ты тоже не тиран, каким тебя хотят выставить. Не верь им и не вини себя в его смерти. З: ты… Ты же веришь, что я не обманывал никого на испытание? Й: верю. Все только и говорят, что он сам воткнул эту стрелу. Я тоже верю этой версии. З: что же, приятно слышать подобное. Ты не такая скучная какой кажешься. То есть… Не это я имел в виду. Й: я поняла тебя, не беспокойся. И тебе лучше идти, пока клан не опомнился. Всего доброго, Зил. Приятно было поговорить с кем-то, у кого внутри не только тьма. Она ушла, помахав рукой, а я снова застыл, не отрывая взгляд от её уходящей фигуры. Тогда мне казалось, что мы никогда не увидимся. Меня отвлёк сигнал нашего клана—пора. Я побежал так быстро, как только мог, по дороге несколько раз упал в кусты,но не останавливался. Все уже сидели, ожидая начала. Я быстро сел рядом с Енни, а напротив нас стояли эльфы, которые раньше были не из нашего клана. Там я увидел Йели, но быстро отвернулся. Только это не помогло. Енни заметила мой взгляд и покрасневшие щёки и тяжело вздохнула. Е: я надеюсь, ты не общался с ней? Она странная, как и другие новые эльфы. З: я? Пф! Нет, конечно! Я же и сам понимаю, что они…другого духа. Е: ага, конечно! Ты смотрел на неё, как… Как на яблоки, когда голодный. З: но я не голодный, Енни. Е: значит, дело не в еде. И это пугает даже больше. Енни что-то чувствовала, но отстала. Мои же воспоминания не отрывались от её белоснежных волос и мятных глаз. Она не была похожа на других эльфят, в хорошем смысле. Но меня отвлекли голоса эльфов. Все заговорили в одно время, поднимая гул. К нам вышел Долмор. Я сел прямо, как солдат, а Енни не сводила с меня глаз. Д: спасибо, что пришли. Всем вам. Это важная для нас всех ночь. Луна выберет мне замену, осветив того, кто достоин занять место Тёмного повелителя. Я буду помнить те моменты, когда командовал вами. Надеюсь, вы тоже не огорчены. Раздались радостные крики и даже слёзы, что повелитель меняется. Но времени на тоску не было. Луна начала показываться из-за облаков. Долмор запел прощальную и глубокую песню, вот её отрывок: О, Луна, в серебряной броне холодной, Чей прицел беспощаден и точён. Освети путь короны наследной и благородной, Для того, кто в кромешной тьме пророчён. О, Владычица! Дай силу избранному тобой, Кто не дрогнет, приняв свой жребий слепой. Чья рука не знает дрожи, а душа – пустота, У кого вместо сердца кромешная тьма. Эти слова пели все, голоса сливались в один. Я представлял, что Эйд и Рох тоже с нами. Мы не были близки, но знали друг друга. Рох всегда придумывал интересные игры, а Эйд рассказывал увлекательные истории. Больше всего огорчало, что они были частью нашего клана и могли стать отличными воинами, особенно Эйд с его жестокостью. Но выжил я и был очень рад этому. В моём сердце не было полноценной вины, скорее её отголоски. Я никогда её не испытывал, меня этому не учили. К тому же, я и сам был ребёнком, который не мог поменять систему. И всё же что-то внутри подсказывало, что так эльфы не живут. Это не моё место. И вот, песня стихла. Долмор повернулся к Луне и поднял руки к ней. Облака расступились, небесное светило засияло белым светом.Все взгляды устремились в небо. Вокруг стало светло, но холодно. Я перевёл взгляд туда, где сидела Йели. Она со страхом смотрела вокруг. Меня это насторожило, но я не мог оторваться от Луны. Голос Долмора звучал особенно грозно. Д: время пришло! На каждого из нас упал лунный свет. Но только кто-то один должен был засветиться ярче всех. Луч уже дошёл до Це́ния, начал сиять на нём, но вдруг… Один из незнакомых мне эльфов встал под Луной и запустил туда луч полупрозрачного света. Он попал прямо в небо, столкнулся с лунными лучами и отразился на этого же эльфа, осветив его бледные волосы и серые глаза. Его доспехи медленно окрасились в белый цвет с золотыми узорами, меч стал светлее. Он улыбнулся поднял свой меч и устремил взгляд на Йели. Повисла тишина. Эльф вышел вперёд, громко произнеся. – мы долго подчинялись тиранам, которые заполняли наши сердца жестокостью. Тёмный клан начал рушить сам себя, убивая своих же детей. Те, в ком ещё осталась доброта, переходите в новый клан—Светлый, где каждый имеет свою правду и право на долгую жизнь! Некоторые эльфы радостно закричали. Многих я не знал. Они вышли к эльфу в белых доспехах. Он махал мечом над ними, доспехи тоже становились белыми с золотыми узорами. Долмор смотрел, хмурясь всё сильнее, а потом подошёл к бунтарю и схватил его за шею. Д: как ты посмел нарушить священный ритуал? Мы приняли вас, ничтожных эльфов без клана, а вы так нас отблагодарили? Кто ты такой?! Й: это Джой, сын А́рна и Лэ́йни и мой брат. Если Вы имеете что-то против, то Ваше сердце не имеет ничего светлого. Отпустите его, иначе испытаете весь гнев нового клана. Йели вышла вперёд плавной походкой, но взгляд её был твёрдым. Она выглядела очень недовольной. Йели подняла меч брата и прокрутила его над головой, окрасив свои доспехи в белый цвет. В её руке появилось что-то похожее на белоснежный посох, который превращается то в лук, то в меч. Но Долмор бросил её брата на землю и засмеялся. Йели подбежала к Джою, начала судорожно трогать его щёки. Эльф был жив, но унижен. Д: вы захотели внести смуту в клан, но у вас не вышло. Джой присел, прислонившись спиной к сестре. Йели с ненавистью смотрела на нашего правителя. Её брат говорил, тихо, но уверенно, не сводя глаз с Долмора. Дж: вы считаете себя такими добряками? Тогда почему вы не цените жизни детей из клана? Вы бросили бедного Эйда диким волкам! Не дали его родителям оплакать сына и посадили их в темницу за "слабость". Это показывает вашу силу? Нет! Д: они все слабы, а нам нужны сильные воины. Й: в каждом есть сила, но жестокость делает нас слабее. Эльфы в белых доспехах встали позади Йели и Джоя. Они выставили свои оружия вперёд для защиты. Долмор нахмурился. Д: вы сами так решили. Убейте их! Сначала все Тёмные переглядывались, но когда Цений крикнул им команду, они по одному напали на Светлых. Началась битва, ветер стал сильнее. Я стоял, не зная, что делать, а Енни уже присоединилась к нашему клану, как и отец. Они вместе отбивались от ударов Светлых, получая явное удовольствие. Я увидел взгляд Йели. Она была напугана, как и я. Мы переглянулись. Её глаза будто говорили: "ты знаешь, это неправильно. Ты не такой", но я не мог ослушаться, иначе поплатился бы жизнью. Но именно тогда во мне будто что-то изменилось. Что может сделать один эльфёнок, который только начал становиться взрослым? Я взглядом указал, что не могу предать клан и взял свой меч. Йели печально кивнула и пошла помогать раненым эльфам. В этот момент на меня упал Светлый эльф, его глаза были полны страха как у Эйда во время испытания. Я долго смотрел на его лицо, не в силах добить несчастного, ощущая внутри жуткую вину. Но в беднягу прилетела стрела. Это Енни. Она схватила меня за руку с улыбкой. Е: весело тут, правда, брат? З: что именно? Смерти? Е: это наш первый бой, который мне уже очень нравится. Я чувствую себя важной частью клана. З: если это так, то тебе стоит пересмотреть свои взгляды… На всё! Я нахмурился и выскочил из рук сестры. Мои глаза сами искали Йели, но её нигде не было. В воздухе пахло кровью и чем-то неприятным, дальше слышались крики, тонущие в общей панике. Мне впервые стало ясно, что я не хочу быть частью жестокости, но и не мог ничего поделать. Мимо меня пробежал Мэ́йн с ещё несколькими эльфами. Он задел меня и резко поднял за руку, выстрелив в одного из Светлых эльфов, который пытался уползти от боя. М: если хочешь жить, учись защищаться. Иначе погибнешь первым, как они. З: куда вы идёте? М: дела есть. Лучше спрячься, потому что ночь обещает быть очень… жуткой. Я не предал значения его словам. Мы разминулись. Наконец, я увидел Йели и Джоя. Они сражались с эльфами из нашего клана и ранили их, но не убили, ценя каждую жизнь. Мне пришлось ранить одного из своих эльфов, чтобы не дать ему напасть на Йели. Я подбежал к ним. Джой хотел напасть на меня, но Йели его остановила, закрыв меня хрупкой рукой. Й: он с нами. Зил, тебе опасно здесь находиться. З: да, но я не хочу прятаться. Вам не помешает помощь. Она улыбнулась самой тёплой улыбкой. Но тут…К нам выскочили двое: Долмор и Це́ний. Первый схватил Йели, а второй Джоя. Беловолосая подруга бросила мне в ноги луч света, так что меня отбросило в сторону. Я не почувствовал физической боли, но внутри всё…Изменилось. Долмор лишь рассмеялся, когда сзади послышались быстрые шаги. Енни стояла за моей спиной. Д: я предлагаю тебе сделку. Ты убьёшь бунтарку, а я повышу вашего отца и вы больше не будете голодать. Он бросил мне свой меч. Я сжал его и понял: пора делать выбор. Меч холодил ладонь. Убить Йели – значит убить ту часть себя, что ещё верила в свет. Но если откажусь – Енни, мама, отец… Кто из них погибнет первым?

Сердце бешено колотилось и, казалось, качало кровь быстрее. Я впервые ощутил, как капли пота проступили на висках.Енни смотрела на меня, кажется, понимая, что я выберу. Она нахмурилась, осознав, что этот выбор будет не в её пользу. Это казалось очевидным.

Глава 4

Я выдохнул и подошёл к Йели, медленно заглядывая ей в глаза, сжимая меч. Долмор стоял позади неё, ожидая. Я остановился перед Йели. Она боялась не меня, а Долмора. Когда мы оказались близко друг к другу, она мягко улыбнулась, её сияние окутало меня, её голос был тихим как весенний колокольчик. Й: сделай это. Ты больше не будешь ни в чём нуждаться. Твоя семья заслужили это. Я опустился на одно колено, не сводя с неё серых глаз. Внутри всё бешено билось. Убить её? Такую хрупкую, но сильную. Это как убить ребёнка, который спас теья в момент отчаяния улыбкой. Нет, я не мог. Она это знала, верила. Я поправил прядь её белых волос за ухо и тем же шёпотом ответил. З: в таких красивых доспехах нельзя погибать. Не сейчас. Я подмигнул ей и с размаху ударил Долмора по ноге. Он упал, отпустив Йели, а она мгновенно запустила новый луч света в Цения. Джой освободился и перекатился к нам. Долмор поднялся, держась за ногу. Д: ты сделал выбор. Убейте предателя! Енни неожиданно ловко схватила меня за руку, положив голову на моё плечо. Она смотрела на меня со злостью, но натянула стрелу на тетиву и метко выстрелила в… ту же рану Долмора. Он оказался ранен ещё сильнее и упал, крича от новой боли в ноге. Е: я никому не дам в обиду семью, даже если мой брат сбился с пути. Скажите спасибо, что стрела не отравлена, чего не скажешь о твоей душе. Она резко сжала меня, плечи заболели от её рук. Енни прошипела мне в ухо. Е: мы потом поговорим. Я тебя спасла только потому, что ты мой брат, который помог мне выжить. Пора выбирать одну сторону. Она с презрением смотрела на Йели, а та не сводила глаз с меня. Джой взял Йели за руку и они побежали прочь, пока Долмор не почувствовал себя лучше. Енни тоже схватила меня, таща за собой так, что мой плащ порвался пополам. Прямо как я сейчас – разрываюсь между семьёй и кланом, который стал ближе мне по духу всего за одну ночь. Долмор громко закричал, сжимая землю ногтями. Он запустил в Йели тёмную энергию, но она уже скрылась из виду. Лишь свет выдавал её. Он будто исходил изнутри. Я боялся, что мы больше не увидимся, но ждал новой встречи. Бой не затихал. Светлые эльфы пытались сбежать, но некоторых всё же ловили. Мы с Енни перепрыгнули через чёрную энергию, брошенную нам под ноги и упали в разные стороны. Долмор появился позади. Я отполз к дереву, но не мог встать, прижавшись к стволу спиной. Нога слабо болела от только полученного удара. Бывший правитель наклонился ко мне, его седые волосы и борода стали под светом Луны, а зелёные глаза опасно сверкали… Д: ты предал клан ради белобрысой. Это так тебя учили подчиняться старшим? Я, как повелитель… – а ничего, что Вы теперь не повелитель? Луна сделала выбор, хоть и не сама. Ваш срок закончился,а сила потупилась, как старый меч. Я бы не подчинялся обычному тирану. Я впервые видел его. Этот эльф был примерно моего возраста, но чуть выше и немного старше на вид, может, лет на 20. Его волосы были белыми и длинными, а глаза янтарными. Он устремил свой взгляд на меня, будто пытался прочесть мысли или… Попросить помощи. Он сжимал меч неуверенно и неправильно, но не показывал страха. Энергетика этого эльфа казалась непробиваемой. Д: о, Зандр, ты ли это? Чего такой хмурый? Твои родители более вежливые. Где они? За: их больше нет. Это всё Мэйн "постарался". А из-за чего? Потому что они стали менее "послушными"? Как предсказуемо! Его слова звучали на удивление твёрдо для эльфёнка, только потерявшего родителей, а глаза горели янтарным пламенем. Долмор даже ухмыльнулся такой самоуверенности. Он уважал сильных противников, как ни странно. Д: не твоё дело, невоспитанный эльф. За: так вот как с бывшими друзьями обращаются, как только они отказываются убивать ради забавы? Д: ты даже меч держать не умеешь. З: но зато я умею! Пока они разговаривали, я подпрыгнул, ударил Долмора ногами по груди и схватил свой меч. Уже приготовился защищаться, когда раздался голос отца. Он стоял, испачканный кровью и смотрел на нас. Т: Долмор, Зандр прав. Твой срок истёк и не стоит разжигать бурю в невыгодном положении. Что будет, если другие эльфы взбунтуются? Пусть Светлые скроются, а мы восстановим силы. Они вернутся, я уверен в этом. Он встал между мной и Зандром, смотря на Долмора и Енни. Сестра была позади меня, обиженно опустив голову и сжимая в руке лук. Долмор хитро улыбнулся. Д: твою семью ждёт наказание за предательство мальчишки. Не думай, что вы победили. Но я не вижу смысла тратить время на нескольких детей, не представляющих реальной угрозы. Он вытер кровь с ноги и ушёл, держась за Цения, который выглядел недовольным, но явно… Заинтересованным. Я чувствовал, что Цений ещё проявит себя. И всё же: почему Долмор так легко сдался Зандр стал грустным, его глаза потухли. Мы с Енни переглянулись. З: он… Правда убил твою семью? Я видел Мэйна. Он шёл куда-то с несколькими эльфами. Е: это так подло—убивать своих. Но ещё меньше я понимаю общение с теми, кто предал свою часть клана ради… Другой, "светлой". Она презрительно посмотрела на меня, а я лишь пожал плечами, не зная, что ответить. Зандр точно не уловил суть слов Енни. За: да, это правда. А раньше мои родители выполняли все указания Долмора. Кроме самых мерзких. Когда отец отказался убить эльфёнка, который не поклонился этому тирану, он отправил Мэйна убить их. Нас прервал отец. Он встал напротив меня, нахмурившись, его голубые глаза горели пронзительно. Т: начинается опасный период жизни. Теперь еды станет меньше и все нас будут осуждать. Всё из-за тебя, Зил. Я думал, ты станешь неплохим оружием в клане, но снова ошибся. Я больше не верю в вас. Ты не мой сын. Он ушёл, держа в руках меч. Пусть дальше думает, что отказался от меня. Но кровь не изменить, она течёт в моих жилах. Я до сих пор остаюсь его сыном, но эти слова больше не ранили меня. Я привык, что ему нельзя верить. Никому нельзя доверять. Я буду верен только себе и своим чувствам. Сестра пошла за ним, больше ничего не говоря. Зандр неловко улыбнулся, потирая затылок. Я повернулся к нему устало. З: ты неплохо проявил сеья, благодарю. За: что ж, я тоже пойду. Считай, что я помог из ненависти к сомнительной власти. З: спасибо за помощь. Я Зил. И теперь я твой должник. За: да, я слышал. А я Зандр.Я не люблю должников. Ты мне ничего не должен – но если решишь бороться, зови. У меня с ними… Личные обиды. Мы пожали крепко руки и разошлись. Его ладонь была ледяной, как сердца предателей. Дальнейшая моя жизнь была ужасна, но я знал— в ней оставался луч света… Белого и чистого. Через 20 лет я окончательно очерствел. Мне было уже 320 лет. Худшее время. Каждый ужин мы молча сидели за скудным столом. В один из ужинов я жевал сухой хлеб, опустив глаза в пол, не желая смотреть ни на кого. Енни молча жевала мясо, которое мы достали, убив оленя в лесу. Это была опасная идея, эти звери очень быстрые. Но от голода и не на такое пойдёшь. Его мясо было жёстким и горьким, как и новая жизнь. Мама пыталась развеять обстановку и рассказывала истории с полей, как она стояла и ветер распустил её тёмную косу, и все обернулись. Как она дала маленькому эльфёнку воды. После этих слов отец поднялся над столом, и его глаза загорелись огнём, голос звучал громко, но дрогнул. Т: в моём доме мы не будем говорить про милосердие, всем понятно? Или повторить для особо.... Безмозглых? Я не выдержал и тоже вскочил, хлопнув по столу ладонями и устремив серые глаза на отца. Все замерли, даже Енни. Я говорил громко, но твёрдо. З: это не твой дом, а семейный! И ты не будешь угрожать нам больше! Т: как ты смеешь, наглец? У тебя ничего нет, ты ничего не добился сам! Когда будешь стоить моего внимания, мы поговорим! З: полагаю, разговор так и не состоится, ты же меня ненавидишь. Так и жуй это мясо молча. Смотри, не подавись. Я злой поднялся наверх. Атмосфера стала тяжёлой. Все молчали. Я лишь слышал, как они проходили ужин и никто, никто не спросил, как я себя чувствую. А зачем? Я лишь глупый эльфёнок… Енни тогда исполнилось 300 лет. Она прошла испытание, убив волка одним ударом и двух соперниц, даже не моргнув глазом. Она общалась с ними долгое время в детстве, а теперь жестоко запустила стрелы в их сердца, не моргнув. Лишь увидев меня в толпе, она оскалилась и оттолкнула от себя одного из эльфов, поздравляю его её. Бедняга ледал в грязи, униженный, и не понимал своей вины. Я отвернулся и ушёл подальше от неё. Она совсем лишилась чувств, как и я. Мы мало общались, я часто уходил из дома. Правителем условно остался Долмор, но его все слушались только из страха. Цений помогал ему какое-то время, а потом про него и вовсе забыли. Пока тот не пропал. Никто не знал, что стало с Цением. Нужно уточнить. После той битвы с Долмором меня посадили в темницу вместе с сестрой. Мы сидели там несколько дней, нам давали только пить, но не убивали. Почему? Я не знал. Видимо, считали слабыми детьми, которые ничего не могут сделать и успокоятся. Мама приносила нам немного еды, но мне и крошка не лезла в горло. Она же только приговаривала одно и уходила: Н: потерпите немного, скоро всё закончится. Мне даже казалось, будто я опять тот маленький эльфёнок в чулане. Моё сознание ожидало истерику младшей сестрички, но она выросла и забыла, что значит плакать. Мы сидели, повернувшись спинами друг к другу и молчали. Когда нас выпустили, между мной и Енни будто уже была стена. Я пытался сблизиться, но она всё говорила мне сделать выбор. Это очень огорчало. Я решил, что пока мы не можем быть близки. И вот, я сидел под деревом и смотрел на звёзды. Была тёплая ночь. Среди зелёных деревьев сверкнул белый силуэт. Я пригляделся. Йели села со мной и молча наблюдала за звёздами. Она всегда понимала меня без слов. Мы встречались тайно каждую ночь. Её белоснежное платье ослепляло глаза и восхищало. Неожиданно, она указала на звёзды. Й: некоторые говорят, что после гибели воины попадают в Верхнее и наблюдают за нами, становясь звёздами и образуя новые созвездия. Но я не верю, что на этом общение с живыми заканчивается. Для меня мотыльки являются проводниками душ, которые провожают эльфов в Верхнее, а потом перерождаются. А во что веришь ты? З: наша семья никогда о таком не говорит. Эйд тоже упоминал Верхнее, но меня это слово не волновало. А ты… Ты такая… Другая. Енни одного возраста с тобой, но ты на неё совершенно не похожа. Й: это так плохо? З: наоборот хорошо. Но сестра против нашего общения. Она считает вас предателями. Й: а ты тоже считаешь, что мы вас предали? З: нет. Ты спасла меня. Моя жизнь стала сложнее, но я понял, что хочу идти к свету, даже если за это получу новые шрамы. Только тебе лучше прекратить общение со мной. Я не смогу дать тебе ничего хорошего. Ты прекрасна как мотылёк,а я жёсткий как меч, который боится… оборвать твои хрупкие крылья. З: Йели, а если эльф убил того, кто не заслужил смерти? Мотылёк всё равно придёт? Й: придёт. Даже если убийца не заслужил прощения – убитый его заслужил. Я замялся. Мне было непривычно говорить о чувствах или о чем-то прекрасном. Йели другая. Ей нравились такие темы, а я научился слушать и слышать её. Й: я не боюсь тьмы, потому что выбралась из неё и больше не вернусь туда. Мы должны свергнуть власть, Зил, как бы сложно это не звучало. З: я понимаю, но нельзя принимать такие решения так быстро. Но мы что-нибудь придумаем, обещаю. Я взял её руку и сжал со всех сил, но не причиняя ей боли. Этот жест придавал моему обещанию твёрдости. Йели положила голову мне на плечо. Мы сидели так половину ночи, пока один из светляков не сел на мою грудь, внутри всё дрогнуло. Я ощутил тепло, непривычное мне. Йели улыбнулась, глядя на маленькое насекомое, похожее на неё. Она осторожно коснулась его пальцем и тот раскрыл крылья, но не взлетел, освещая всё вокруг. Й: он чувствует свет в твоём сердце, как и я. Ты не такой, как они. Ты—воин за добро. Я видела, как тяжело тебе далось решение лишить жизни Эйда, как ты страдал из-за этого, хоть и не показывал своей вины. Это съедало тебя изнутри. З: иногда он снится мне. Эйд насмехается надо мной, будто я уже проиграл. Йели, я не должен был… Она приложила палец к губам и я замолчал, смотря вокруг. Я никогда не говорил о своих слабостях, боялся, что враг уничтожит меня. Но она не враг. Я доверял одной лишь Йели, а она мне.