Вредная. Запретная. Моя

— Возможно, вы хотите подождать? — спросила она, но тут же добавила: — Извините, но все ВИП-кабинеты сейчас заняты, не знаю, удобно ли вам будет в общем зале…

Тон хостес был предельно вежлив, но от Карины разило лицемерием. Ну да, о моем удобстве она печется.

— Не волнуйся, — ухмыльнулась я. — Новостей, что я обедала в вашей харчевне, не будет! Пока!

Я вылетела из ресторана и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Наверное, из-за него у меня на глазах выступили слезы. Очки, к счастью, оказались под рукой, поэтому, когда я юркнула обратно в свой «мерс», Жорик ничего не заметил.

— Куда едем? — спросил водила, и я еле удержалась, чтобы на нем не сорваться.

— Прямо! — сквозь зубы процедила, а сама уже набирала Аракчееву.

Однако Артур не отвечал — сначала я долго слушала длинные гудки, а потом… потом он просто сбросил мой звонок. Я пялилась на экран, до конца не осознавая, что он действительно это сделал! За все годы, что мы знакомы, — впервые в жизни!

Ехидный голос в голове зло рассмеялся: «Привыкай, Сашенька! Папа больше не рядом!» Я приказала голосу заткнуться — вот так быстро отступать я не намерена. Жорику велела двигаться в сторону офиса бывшего, хотя себе обещала, что ноги моей там больше не будет.

Аракчеев не перезванивал, но когда мы подъезжали к зданию, позвонили из его приемной.

— Добрый день, Александра! — Я услышала мерзкий тихий голос Насти. — Артур Булатович просил передать вам, что сейчас занят, но готов принять вас сегодня в восемь вечера.

— Чего?! Чем он там занят?! Мне сейчас нужно! — взорвалась я и кинула телефон на сиденье.

Вот же твари! Оба! Издеваются надо мной! Такого я стерпеть не могла.

— Приехали, — донесся до меня голос водителя. — Александра Борисовна, вас…

— Жди тут! — шикнула я. — Далеко не уезжай!

Я фурией влетела в здание, промчалась мимо ресепшен и охранников. Никто не посмел меня остановить. Я бы миновала и шалаву-секретаршу, но Настя, с несвойственной для полудохлой моли прытью, вдруг очутилась передо мной, загородив тощим тельцем дверь кабинета.

— Пошла вон! — тихо, но с угрозой в голосе сказала я шлюхе. — Мне до тебя противно даже дотронуться, но я это сделаю, если ты сейчас же не исчезнешь отсюда.

Настя не шелохнулась. На бесцветном лице застыла вежливая улыбка, которую я всегда на нем видела. Единственное отличие — это взгляд серых глаз. Так прямо и нагло она на меня никогда не смела смотреть.

— Александра Борисовна, отойдите, или мне придется вызвать охрану. Я же сказала…

— Вызывай! — Я резко отпихнула девку в сторону.

Кажется, Настя упала, но смотреть на это убожество я не стала. Сама виновата!

Положив ладонь на массивную ручку, я дернула дверь на себя.

Глава 8

Артур Булатович Аракчеев сидел у себя кабинете и внимательно слушал отчет Ларионова, своего советника по развитию. За невзрачной внешностью и серой должностью скрывался человек, которого Артур считал едва ли не самым важным в своем бизнесе. После себя, разумеется.

Отчет советника не мог не радовать. Пока все складывалось так, как и ожидал Аракчеев.

— Арест Дашевского стал шоком, многие подрядчики, которых лоббировал вице-мэр, дезориентированы, — подтвердил мысли шефа Ларионов. — Но это ненадолго, передел рынка вот-вот начнется, а значит…

— А значит, сегодня кое-где пройдут обыски и выемки документов, — перебил Аракчеев. — Потом пара-тройка громких уголовных дел, пересмотр подрядов, новые собственники… Я хочу забрать вот эти.

На листе бумаги Артур размашисто написал названия трех крупных строительных компаний, которых прежде особенно опекал бывший вице-мэр.

— Нехило, — позволил себе ухмыльнуться Ларионов и взглянул на шефа: — Уверен, что Дашевский не выкрутится?

Несостоявшийся зять знал, что будет с Борисом, но откровенничать не спешил.

— Поживем — увидим, — туманно ответил Артур. — В любом случае, мы выжмем из этой ситуации максимум. Спасибо, можешь идти.

Ларионов тихо вышел из кабинета, оставив Аракчеева размышлять о том, сколько денег тот уже занес, чтобы отжать себе трех конкурентов и сколько еще придется занести. Артур недовольно поморщился: хотя весь его бизнес был построен на откатах (по-другому такие дела просто не делались), каждый раз Аракчееву было тяжело расставаться с очередной крупной суммой.

Умом он, конечно, понимал, что все правильно, но сказывалась подростковая травма — когда, лишившись всего, он стал считать каждую копейку, а потом и вовсе сменил элитную частную школу в центре на обычную государственную в Южном Бутово. Те два страшных года нищеты — с двенадцати до четырнадцати лет — Артур до сих пор вспоминал со смешанным чувством страха и злости. Не помогли даже походы к модному и очень дорогому психологу. Свое прошлое Артур отпускать не хотел.

В детстве он никогда не задумывался, откуда берутся деньги. Не знал им цену и не представлял, что они могут когда-то закончиться. Ежегодные встречи с родней — близкой и дальней — мальчик воспринимал скорее как необходимую повинность, чем получал какое-либо удовольствие от улыбок малознакомых тетушек и дядюшек. Их ценность он осознал, лишь когда семья в одно мгновение лишилась не просто денег, а средств к существованию. Империя родни пала*, а вместе с ней исчезло все то, что Артур считал само собой разумеющимся в своей жизни.

Два года мучений в ужасной школе, где рафинированный Аракчеев стал изгоем и главным объектом для издевательств местной шпаны, закончились благодаря матери. Точнее, благодаря ее новому мужу — британскому аристократу, который увез их в Лондон, где Артур и продолжил свое обучение. С отчимом у парня сложились нормальные отношения. Тот, правда, если и давал пасынку карманные деньги, то требовал отчета за каждый фунт. А еще дал понять, что пробиваться в этой жизни Артур будет самостоятельно. Аракчеев усвоил урок с одного раза, и в новой школе, а затем и в колледже он сходился только с нужными и перспективными однокашниками, в том числе и с детьми российской элиты. Эти связи ему очень пригодились в Москве, куда он вернулся после учебы, и решил, что здесь раскрутиться будет проще, чем в полной ненужных условностей чужой стране.

Вместе с приятелями Артур скупал заброшенные склады и недостроенные здания. Конечно, не просто так, этому поспособствовали связи, которые имели родители его давних друзей. Природная харизма вкупе с расчетливостью и сумасшедшими амбициями сделали свое дело. К двадцати пяти годам Аракчеев превратился в долларового миллионера. Но это было только начало.

По-настоящему счастливый билет он вытащил, когда познакомился с Борисом Дашевским. Они сразу нашли общий язык, Артур без долгих раздумий «присягнул на верность», получив надежную «крышу» в лице всесильного чиновника. А Саша Дашевская стала приятным бонусом в выгодной для всех сделке.

Саша…

Эта строптивая избалованная сучка сводила с ума. Даже сейчас, когда осталась одна с голой задницей, она смела диктовать условия. Артур зло ухмыльнулся, вспомнив ее утреннее сообщение. В ресторан к ней он ехать не собирался, справедливо полагая, что та сама к нему явится.

Его девочка привыкла к роскоши и сделает все, чтобы и дальше в ней купаться. А значит… Аракчеев скривил губы в циничной усмешке, когда увидел сначала сообщение от Карины из «Марио», а потом сбросил входящий от Саши. Пусть побесится, сучка!

Он дал короткое распоряжение секретарше, хотя был уверен, что Дашевская не послушается и примчится к нему закатить истерику.

Артур ждал ее. Он успел соскучиться по Саше за эти дни, хотя и сам себе не готов был в этом признаться. А еще он понимал, что Дашевская ехала к нему ради бабла. И только после разговора с отцом.

Жаль, пришла бы сама раньше, разговор мог бы быть другим.

Аракчеев не ошибся, и через полчаса он услышал в своей приемной шум и резкий голос Дашевской. Он улыбнулся. От нетерпения у него даже задрожали пальцы. Артур уже предвкушал, как разом спесь сойдет с Сашеньки, когда та узнает правду.

— Тебя не учили стучаться? — холодно процедил Артур, когда Дашевская ворвалась в его кабинет.

Разъяренная, красивая и глупая.

«Какая же все-таки она дура, — почти с нежностью подумал Аракчеев. — Вырядилась так, чтобы ни один мужик мимо не прошел, а ведь папа велел сидеть тихо и не отсвечивать».

С усмешкой Артур молча наблюдал, как его теперь уже бывшая невеста стремительной походкой проследовала в кабинет и без приглашения уселась в кресло напротив него.

— Гони мои бабки, козел! — Дашевская закинула ногу на ногу, край платья чуть задрался, обнажив ее бедро.

Аракчеев невольно скользнул взглядом по изящному стройному телу. Заметив мужской интерес, та снисходительно усмехнулась.

Зря ты так, Саша.

— Какие бабки, дорогая? — непонимающе переспросил хозяин кабинета, сделав вид, что не услышал оскорбительное к себе обращение.

Артур отбросил со лба волосы, повернул голову вправо и чуть приподнял подбородок. Аракчеев знал, что с такого ракурса еще больше похож на очень популярного турецкого актера, играющего в сериалах сплошь одних благородных мачо. По нему с ума сходили все бабы в компании.

Но Дашевская, казалось, ничего не заметила. Только бабло ей нужно, тварь продажная.

— Не строй из себя идиота, Артур, — неожиданно спокойным тоном отчеканила бывшая невеста. — Папа сказал, что обо всем с тобой договорился. И ты выполнишь все свои обещания, чтобы я жила как раньше.

Аракчеев громко расхохотался. Это был смех очень уверенного в себе человека, все турецкие актеры позавидовали бы ему. Артур смеялся долго, у него даже слезы на глазах выступили.

Они с Дашевским и правда обо всем договорились — Аракчеев берет на себя полную ответственность за девушку, а сам, на правах будущего мужа, контролирует ее, оплачивает ее расходы, улаживает конфликты, делает так, чтобы Сашенька была довольна. Свое нежелание заниматься дочерью Борис Дашевский оценил в очень приличную даже для Аракчеева сумму. Ну и как будущий тесть, бывший вице-мэр ожидал от друзей Артура лояльности к себе.

Но всего этого Саша теперь не узнает. Аракчеев в одностороннем порядке пересмотрел условия сделки.

— Это твой ответ, значит? Так и знала, что кинешь меня! — не выдержала Саша.

Сейчас она уже не была так спокойна. Вот-вот на крик перейдет. А что еще от бабы ждать, собственно?

— Ну раз знала, так зачем явилась? — лениво поинтересовался Артур.

Наконец он почувствовал себя полноценным хозяином ситуации. Раньше в отношениях с Сашей всегда приходилось действовать с оглядкой на ее отца. Теперь помехи больше нет.

— Да чтобы плюнуть в твою холеную морду, — зло процедила Дашевская. — Папа тебя в порошок сотрет, когда выйдет. Ты пожалеешь.

Она сморщила нос, словно дерьма нанюхалась. Для Аракчеева это стало последней каплей.

— Валяй, иди порадуй старика, — улыбнулся Артур, хотя внутри его распирало от ярости. — Глядишь, его удар сердечный хватит от твоих откровений. Следакам только в радость — нет человека, нет проблемы.

Саша резко вскочила с кресла и подлетела к бывшему жениху. Замахнулась, явно желая влепить ему пощечину.

— Да как ты смеешь, мразь?

Артур легко перехватил ее руку и вывернул так, что Дашевская взвыла от боли. А потом, также без особых усилий, толкнул бывшую обратно в кресло.

— Сядь!

Артур сам присел на подлокотник кресла так, чтобы расстояние между ним и Сашей было всего несколько сантиметров. Близость бывшей дурманила ему разум. Дашевская вся искрилась от ненависти к нему, но Артуру было плевать. Он знал, чего хочет: сломать, подчинить, подмять эту высокомерную дрянь, которая столько лет заставляла его подстраиваться под себя. Теперь он хозяин и сделает с ней все, что захочет.

Она еще будет молить его о пощаде.

— Ты охренел, Аракчеев? — Саша явно не понимала опасности. — Я сейчас как заору…

— И никто не придет, зайка, — с обманчиво ласковой улыбкой протянул бывший жених. — Ну разве что Настя поплотнее закроет дверь. Итак, тебе нужно бабло. Да, милая? Ну, так ты можешь его получить.

— Как это? — выплюнула Дашевская, но было видно, что слова Артура ее зацепили. — Только не предлагай больше замуж, я никогда за тебя не выйду.

Аракчеев замер, глядя на бывшую невесту, а потом снова расхохотался. И на этот раз ему даже пришлось утирать слезы.

— Сашка, ты — нечто, — выдавил наконец он, еще не до конца восстановив дыхание после продолжительного смеха. — Или ты прикалываешься? Хотя нет, конечно, ты и правда считаешь, что я могу на тебе жениться.

Дашевская сердито сощурила глаза, но молчала. Она ждала. Конечно, что ей еще делать.

— На жену ты уже не потянешь, но я готов помогать тебе финансово. Разумеется, не просто так, — вздохнул Аракчеев. — Будешь моей любовницей.

— Чего?! Ты… — Дашевская попыталась подняться с кресла, но Артур больно сжал ее плечо. — Пусти…

— Без папы ты никто, пустое место, Саша. Обычная кукла, таких, как ты, по штуке за пучок в любом кабаке снять можно. Радуйся, что в эскорт не пойдешь.

Дашевская, округлив глаза, молча взирала на своего бывшего и явно не понимала текущий расклад. Аракчеев еще раз мысленно обозвал ее дурой.

— Ты что, предлагаешь мне стать шлюхой? — медленно, чуть ли не по слогам произнесла Саша, недоверчиво глядя на бывшего жениха. — Чтобы я спала с тобой за бабки?

— Содержанкой, — любезно поправил ее Артур. — Но если тебе нравится шлюхой, пусть будет так. По сути, одно и то же.

— Да пошел ты! — заорала Дашевская. Ее щеки алели так, словно ей влепили пару оплеух. — Да я тебя…

— Что ты меня? — оборвал Артур. Ему надоело слушать ее истерику, пора было поставить сучку на место. — Что ты, Сашенька? Ты никто и ничто. Все, что у тебя есть, — это красивая морда и тело, но молодые телки, как ты, в Москву тысячами приезжают каждый день и на все согласны. Или думаешь, у тебя между ног спрятано что-то особенное и ценное? Нет, дорогая, ты обычная подстилка и, кстати, не самая умелая. У моей Насти тебе еще поучиться.

— Ну ты и мразь! — обескураженно выдала Дашевская.

Она попыталась оттолкнуть от себя Аракчеева, но тот успел схватить ее за волосы и вдобавок намотать их на кулак. Теперь строптивая дочь опального вице-мэра была полностью во власти некогда затравленного паренька из Южного Бутово.

— Да ладно тебе, Сашунь. — Ласковый голос Артура совершенно не вязался с жестким взглядом, каким он смотрел на Дашевскую. — Бабы же любят такого, как я. Сильного, богатого и властного, чтобы просто раздвинуть перед ним ноги и больше ни хрена в этой жизни не делать. Ну и живи так, малыш, я сам буду решать твои проблемы, а у тебя все будет как раньше — шмотье в ЦУМе, стримы из Дубая, вечеринки в Челси…

— Пусти, тварь! — Дашевская сидела неестественно прямо, чуть было дернулась, но тут же закусила губу от боли — Артур по-прежнему крепко держал ее за волосы.

— Ты все равно ни на что другое не годна, — втолковывал Аракчеев, словно не замечая, что ей больно. — И столько, сколько я, тебе никто не заплатит.

Неожиданно он, ослабив хватку, выпустил ее волосы, быстро встал и подошел к своему столу. Открыл ящик и бросил в руки Саше запечатанную пачку пятитысячных купюр.

— Здесь пол-ляма, а теперь снимай с себя это чертово платье. Ты же на самом деле этого хочешь!

* фраза отсылает к дилогии Алины Ланской «Цветок Аида» и «Жена Аида».

Глава 9

Я отупело смотрела на бумажную «котлету», упавшую мне в ладони, потом перевела взгляд на ухмыляющегося Артурчика. Он что, совсем крышей поехал?! Как выброшенная на сушу рыба, я могла только рот беззвучно разевать.

— Здесь пол-ляма, а теперь снимай с себя это чертово платье. Ты же на самом деле этого хочешь!

И заржал как осел!

Я молча размахнулась и запустила в урода его же баблом. Пусть подавится, сука! Аракчеев, ловкий гад, успел увернуться, но я лихорадочно искала взглядом, что бы еще в него кинуть.

— Идиотка! — злобно процедил урод и ринулся ко мне.Я едва успела отскочить в сторону. — Я научу тебя уважению!

В его черных глазах полыхала такая ненависть, а красивое лицо в мгновение ока стало безумным. Впервые в жизни я испугалась Артура. Ну точно с катушек слетел!

Я снова шарахнулась от него в сторону, но так неудачно, что больно ушибла задницу об стол.

— Только тронь! — взвизгнула я, но поздно — Артур схватил меня за рукав.

Под метом он, что ли?!

— Ты мне сейчас расскажешь, где шлялась той ночью, дрянь, когда я не мог тебя найти! — зашипел он мне в лицо.

А вместо глаз два черных горящих угля. Капец, ну точно нарик!

— Какой еще ночью? — переспросила я, от изумления перестав сопротивляться. — А… той ночью… — Я со злостью рассмеялась ему в рожу. — Той ночью мне было хорошо как никогда, Артурчик!

Ну а что? Это правда ведь! Я, может, лица этого парня даже не вспомню, зато он оказался моим лучшим любовником!

— Шлюха!

Я не успела защититься от пощечины — наверное, потому, что меня не били никогда. Никто и никогда не поднимал на меня руку! Первые несколько секунд я не ощущала боль, а лишь потрясенно смотрела на обезумевшее лицо Артура.

Он. Меня. Ударил.

— Еще раз, где и с кем ты была?!

Артур больше не трогал меня, но иллюзий у меня не осталось — если я ему не отвечу, то он ударит снова.

— Ну! Последний раз спрашиваю, дрянь!

Я не очень поняла, как это произошло — пальцы нащупали за спиной на столе какую-то гладкую широкую подставку. Рука дернулась вверх — надо же, какое тяжелое…

Перед глазами промелькнул черный экран… Монитор?

Хрясь!

До меня донесся вопль Артура, а сам урод больше не стоял вплотную ко мне, а… теперь у меня под ногами лежал.

Я ошарашенно посмотрела на свою правую руку и охнула. Снова грохот — теперь на полу лежал не только Аракчеев, но и монитор.

«Опять “Яблоко” расколотила», — пронеслось в голове без особого сожаления.

— С-су-ука!

Артур, кряхтя, уже вставал с пола. До меня наконец дошло, на что способен этот ублюдок. Поэтому я резко смахнула на голову Аракчееву какие-то папки — вечно у него бардак на столе! — и метнулась к двери чертового кабинета. Больше сюда ни ногой!

— Ты без меня подохнешь, дура! — прошипел Артур, повернувшись ко мне.

Ого! Неплохо я его приложила — волосы взлохмаченные, а на скуле огромная бордовая полоса.

— Умолять еще будешь, дешевка.

— Сам сдохни, урод! — крикнула в ответ. — Это ты никто, а я… — запнулась, потому что не знала, что сказать, да и валить надо было скорее. — А я… сама!..

Вылетела из кабинета, заодно сбила с ног Настю, которая с перекошенным лицом мчалась к Артуру. Идеальная пара!

Сердце колотилось как в пятнадцать лет после адской бани, где я на спор просидела сорок минут. Вылетая из бизнес-центра, оглянулась: слава богу, за мной никто не гнался. Артур способен на любой беспредел, теперь я была уверена.

Жорик не подвел — даже не пришлось ему звонить, тут же тачку подкатил, едва я подбежала к дороге.

— Домой гони! И молча! — рявкнула я и села на заднее сиденье.

В голове было пусто, я ничего не чувствовала. Как будто все мои силы остались в кабинете Аракчеева.

Лишь когда «мерс» затормозил у шлагбаума, я немного в себя пришла. Еще раз оглянулась — ни одного автомобиля за спиной. Да, Сашенька, привыкай, этот недоделанный мачо просто так не отвяжется. Недооценила ты Артурчика, вообще его не знала, гниду.

Противный внутренний голос нашептывал гадости, я приказала ему заткнуться, но он продолжал что-то бормотать. Жорика я отпустила, решив, что на сегодня мне приключений достаточно. Все-таки вряд ли Артурчик заявится прямо сейчас — ему морду свою смазливую надо спасать, а то же бабы перестанут млеть от его красоты неземной. И как тогда жить, а?

Я пыталась себя как-то подбодрить, но получалось хреново. Вместо того чтобы закрыться в квартире, я зачем-то пошла в «Каприз». Солнце сначала сильно светило в глаза, а потом куда-то исчезло. Машинально я подняла взгляд на небо, ожидая увидеть облака. Но вместо них на меня смотрела… радуга! Тройная, мать ее, радуга! Точно такая же, как и в тот день, когда все началось. Я смотрела, задрав голову, и глазам не верила, потом почувствовала удар в бок, обернулась — мимо меня прошаркала какая-то бабка в грязном тряпье. Меня передернуло от воспоминаний — даже пришлось глаза закрыть.

Саня, тебе все приснилось, ты была ребенком! Нет никаких проклятий!

Я снова задрала голову: ну конечно, никакой радуги нет и в помине, бабка старая тоже куда-то исчезла. Все, Дашевская, еще чуть-чуть — и к психиатру загремишь!

В «Капризе» было пусто — на глаза попалась незнакомая официантка. Обычно я не брала меню, но сейчас, на нервяке, вдруг вздумалось полистать. Махнула рукой девице, но та меня проигнорировала. Замороженная вобла!

Я щелкнула пальцами, и девица встрепенулась, подлетела и зачем-то сунула мне в руки карту вин. На бейджике было написано «Сати».

— Очки носи, если клиентов не видишь, — буркнула я. Скандалить не хотелось. — А где все? И этот… такой… пацан совсем... — Я почему-то вспомнила парнишку, который предупредил меня о журналюгах. — Не его смена?

— Высокий, худенький и лицо у него такое… детское? — неожиданно подхватила девица, ее взгляд, такой тусклый и невыразительный, теперь казался совсем бесцветным. — Ой, он в аварию попал сегодня на Долгоруковской, сбили насмерть. Почти.

— То есть как почти? — удивленно переспросила я, стараясь не обращать внимания на холод, который полоснул меня изнутри. — Тут или насмерть, или…

Девчонка смутилась, потом отвела взгляд и со вздохом пояснила:

— Если выживет, останется парализованным. А у него маленький ребенок, жена и ипотека. Не все родились с золотой ложкой во рту…

Официантка ускакала, не дождавшись моего заказа, но мне стало совсем по барабану на еду. Пацана этого я видела всего ничего, он мне вообще никто, но в мыслях теперь засел капитально! Я полезла смотреть новости в телефон — наверное, хотела удостовериться, что все это тупая разводка. И… про ложку во рту — это что, на меня был наезд?!

Авария на Долгоруковской была в топе происшествий сегодня. Трое пострадавших на пешеходном переходе, один скончался на месте, двое в тяжелом состоянии доставлены в больницу…

Я закрыла новости и убрала телефон. Что вообще за день сегодня такой отвратный? Хотя, конечно, кидалово от Артурчика меркнет рядом с аварией. Но я по крайней мере жива и даже здорова.

— Александра Борисовна, добрый день, извините, что заставили ждать, — раздался рядом подобострастный голос. Я подняла голову и увидела хозяина заведения Максима. — Вам как обычно?

— Да, — на автомате протянула я. — У вас сотрудник в аварию попал. Хороший был парень.

Не ожидала от себя таких проявлений чувств. Макс тоже уставился непонимающе, а потом скорбно вздохнул:

— Да. Такое несчастье, ребята сейчас скидываются его жене. То ли на похороны, то ли на лечение, но в любом случае деньги лишними не бывают. Но давайте не будем о грустном, сейчас все принесем.

Он угодливо кивнул и поспешил к другому столику, за которым уселась противная телка — дочка депутата. Я отвернулась — мысли о парне, которого я видела буквально на днях живым и здоровым, не выходили из головы. Никогда не была сентиментальной, а тут как будто это меня переехали.

— Ваш салат, как обычно без соли и перца.

Я заметила, что глаза у официантки были заплаканные. Она торопилась уйти, но я ее остановила.

— Это вы собираете тому парню, да? Который под машину попал? — зачем-то спросила я.

— Да, Сереже, то есть на карту его жене переводим, — шмыгнула носом девчонка и удивленно зыркнула на меня. Да еще и с опаской. Вот это разозлило: я что, не человек, что ли?! — У него ребенок маленький совсем, жена не работает…

— Номер дай. — Я оборвала официантку. И так на душе тошно, так вдобавок растравливает своими рассказами. Тут не слова нужны. — Жены этого пацана.

Никогда не подавала нищим, не переводила деньги больным детям. Благотворительность — это не мое. Но почему-то я полезла за телефоном, открыла мобильный банк и уточнила:

— Большая ипотека?

— А она разве бывает маленькой? — непонимающе спросила официантка и медленно продиктовала номер.

— Не знаю, у меня никогда не было кредитов, — уткнувшись в телефон, ответила я.

Вообще-то, я хотела перекинуть жене этого пацана пять косарей. Но это же не деньги, правда? Еще и лицо — нервное и напуганное — пацана перед мысленным взором упорно стояло. Как будто наколдовал его кто-то.

Но зато когда я сделала перевод, внутри меня все мигом успокоилось. Я с аппетитом поела, а когда выбирала десерт, рядом возникла знакомая полноватая фигура.

— Привет, Реджи. — Я оглядела свою соседку в скучном офисном шмотье и кивнула на соседнее кресло. — Садись!

— Да я только кофе взять и круассаны, — отмахнулась она, но все же присела. — Сейчас упакуют, я дома поем. Слышала про парнишку, который здесь работал? Такой милый, все время мне кленовый сироп в кофе добавлял.