Арсений

Но учитывая, что это морское побережье тоже было местом «наших встреч» в Истории, со своим состоянием я справлялась с трудом…

Да уж, тут море явно сотрудничало с драматургом моей жизни…

Очень часто задаю себе вопрос: зачем мне нужны были новые страдания? Пока четкого ответа у меня нет. Но, возможно, к концу книги он проявится сам…

Но именно в те эмоционально тяжелые для меня времена я впервые вышла в свой «зрительный зал». Ненадолго. Как будто случайно… Просто чтобы посмотреть на свои страдания со стороны.

О чем я?

Опять немного философии. Она помогает мне смотреть на жизнь более объемно.

Иногда я думаю: а что, если каждая наша жизненная история — это кино, которое мы когда-то уже сняли? Написали сюжет, распределили роли… Просто теперь ничего не помним. Или это сделала какая-то наша высшая часть, к которой мы пока не имеем доступ?

В какой-то момент передо мной вдруг возникла неожиданная параллель. Я ведь сама придумала Настю. Написала для нее Историю, придумала встречи, чувства, испытания… А что, если и моя жизнь когда-то была написана похожим образом? Не кем-то чужим, а той частью меня, до которой я пока просто не умею дотянуться.

Если придерживаться мысли, что Бог — не кто-то внешний, а часть меня самой, то, возможно, именно я когда-то написала эту историю своей жизни. Чтобы потом прожить ее заново, почувствовать каждую эмоцию, пройти каждый поворот сюжета. Но, погрузившись в своего персонажа, я настолько поверила в происходящее, что совсем забыла: я не только героиня своей истории. Я еще и ее автор.

Со временем у этого состояния появилось название — «зрительный зал». Так я стала называть внутреннее место, где могла хотя бы ненадолго перестать быть участницей событий и стать их зрителем.

Иногда мне удавалось мысленно сделать шаг назад. Будто выйти с экрана, где разворачивалась моя жизнь, и пересесть в зрительный зал. Оттуда все выглядело иначе. Я видела женщину, которая страдала, искала ответы, металась, плакала… И вдруг понимала: сейчас это не я. Это мой персонаж. А я — зритель, который может посмотреть на происходящее спокойнее.

Иногда одного такого взгляда было достаточно, чтобы увидеть решение там, где минуту назад была только безысходность. Правда, удержаться в зрительном зале надолго у меня почти никогда не получалось.

Мы так устроены. Нам хочется жить внутри собственного фильма. Там все ощущается сильнее, ярче, острее. Мы смеемся, любим, страдаем, ошибаемся. Мы хотим быть главными героями своей истории, а не наблюдателями.

Поэтому даже если на мгновение оказываемся в зрительном зале, долго там не задерживаемся. Встаем с кресла и снова шагаем в экран — обратно, в привычный сюжет.

И уже неважно, что именно показывает этот экран: прошлое, будущее или то, чего никогда не было. Стоит снова оказаться внутри — и все становится настоящим.

Именно поэтому, соединяясь с Настей, я проживала ее Историю как свою собственную. Радовалась, страдала, любила, боялась, мечтала… Мне совсем не хотелось возвращаться в зрительный зал.

Почему?

Думаю, вместе мы еще найдем ответ на этот вопрос.

Часть-4 Погружение в свои истории

Жизнь — это волны: на гребне — эйфория, внизу — негатив.

Я продолжала плакать в «нижней точке». Но теперь это были слезы не от уныния, а от иллюзорной любви, которой не суждено проявиться в реальности.

Чем больше приключений я описывала в своих историях и вживалась в роль Насти, чем больше погружалась в описанные события, тем сильнее росла моя любовь к Арсению и невыносимо щемило сердце…

Преображаясь внешне, я словно возвращалась к себе. Не к прежней, а к той, о которой мечтала. И хотя зеркало не обмануть, и мы с «Настей» были из разных реальностей, в какой-то момент я будто почувствовала ее физически.

А может, это была просто прекрасная иллюзия, в которую хотелось верить…

Погрузившись в новое состояние, я ощутила новое прикосновение Музы — и снова продолжила писать.

Теперь в историях Настя уже работала в команде этих ребят, путешествовала с ними по миру и была открыта новым приключениям…

На этом этапе я уже не плакала… Просто получала удовольствие, погружаясь в «вымышленную реальность» и взаимодействуя с приятными людьми.

По сюжету у Насти с Арсением все было сложно. Отношения были шаткими… Иногда — страстными, бурными, с ревностью, драмой, откатами и сближениями. Иногда — нежными, почти идеальными: спокойными, гармоничными, теплыми.

Хотя они держали в тайне свою связь, лишь слепой мог не заметить той взаимной искры, которая выдавала их близость…

Они никогда не стремились быть вместе навсегда. Возможно, именно это и удерживало их от окончательного разрыва.

Ниже привожу еще один маленький отрывок из этих историй — уже на второй волне творческого вдохновения.

«У них» в истории уже прошло полгода…

Отрывок-2 из историй про Настю и Арсения

…Они вбежали в парк, потом в какую-то беседку, куда свет от фонаря почти не попадал. И тут Арсений резко, чуть ли не с силой прижал Настю к себе и, ничего не говоря, стал целовать…

Насте стало жарко, воздуха не хватало, они были запыхавшиеся, тяжело дышали, но… страстно целовались. Она расстегнула куртку. Они были будто пьяны… Любовью? Страстью? Счастьем? Какая разница! Они просто наслаждались друг другом… Как же она соскучилась по этим губам, рукам, запаху Арсения… Что-то давно забытое в виде облака опять окутывало их…

— Я думал, никогда этого момента не дождусь… — шептал Арсений таким родным и уже забытым голосом… — Прости… прости… Я дурак, я знаю…

Он целовал ее руки, волосы, глаза… Ладони гладили ее лицо, скользили по волосам, прятались под куртку, спускаясь все ниже… Арсений завелся, Настя это понимала, но останавливать его не было сил…

— Что ты со мной сделала?.. Что ты со мной делаешь… Я без тебя не живу, не дышу… Не было ни дня, чтобы я о тебе не думал… Ты мне веришь? — Арсений вдруг остановился и посмотрел ей в глаза. В полутьме почти ничего не было видно. Но глаза блестели, отражаясь в рассеянном свете.

— Верю… Я это чувствую… — ответила она.

И тут он вдруг качнулся и будто нырнул в поток бушующих эмоций. Он отстранился и уже в голос спросил:

— Зачем ты приехала? Я только успокоился! Я хотел забыть… Зачем ты здесь?

— Прости, — ответила Настя растерянно. — Меня пригласил твой друг на день рождения…

— Это все понятно! — Арсений заметался по беседке. — А как же быть мне?

— Если хочешь, я могу завтра же уехать…

— Завтра… — он замер, потом сорвался обратно к ней. — Как завтра? Нет! Не уезжай, прости… Я дурак…

Он снова приблизился и хотел опять поцеловать Настю. Но тут уже она отстранила его.