Детская дача "Солнышко"

Но Мишка никогда не унывал, а его оптимизму позавидовал бы любой сытый кот.

Добрая медсестра Елена Петровна вставила пленочный рулончик в аппарат, щелкнула выключателем, и на стене ожила сказка. Она тихонько крутила колесико, кадры сменялись, а она читала текст вслух приятным голосом. Все затаили дыхание.

В тот день показывали «Колобка». Атмосфера стояла невероятная.

И вот, в самый разгар сюжета, когда на экране Колобок как раз перехитрил волка, Мишка вдруг отчаянно зашептал мне на ухо:

— Алька… Мне срочно надо припудрить носик. Мне надо в дамскую комнату.

— Куда? В какую еще комнату? — так же шепотом спросила я. — Она же дамская, туда мальчиков не пускают!

— Мама так говорит всегда, не важно, — запыхтел Мишка, — главное — выйти! Только тихо, чтобы Арина Родионовна не ругалась.

Мишка решил не привлекать к себе внимания. План был надежен, как швейцарские часы: бесшумно встать, проскользнуть вдоль стеночки и исчезнуть в темноте. Но план разбился о суровую реальность советской перьевой подушки.

Мишка попытался подняться, но не тут-то было! Его солидный вес наглухо вдавил подушку в пол. Он провалился в нее, как в зыбучие пески. Подняться без опоры в темноте не было никакой возможности.

Мишка кряхтел, сопел, пытался помочь себе руками, но руки тоже по локоть уходили в пух. В темноте это выглядело так, будто кто-то отчаянно борется с невидимым осьминогом.

— Эх, была не была! — прошептал Мишка.

Оставив попытки принять вертикальное положение, он просто… кубарем перекатился с подушки на пол и пополз.

В темноте послышался странный звук: «Шурх-шурх-шмяк». Это целеустремленный Мишка, катался по полу, как сказочный Колобок, пытающийся уйти и от бабушки, и от дедушки, и от Арины Родионовны.

— Ой, кто меня за ногу схватил? — пискнула Леночка, которую Мишка случайно задел в темноте.

— Это не я, это привидение из диафильма! — шепотом оправдывался Колобок-Мишка, упорно продвигаясь к выходу на четвереньках.

В этот момент медсестра перекрутила кадр, и на стене появился яркий титр: «Куда же ты, глупый колобок?»

Весь зал, который уже минуты две наблюдал за копошением и кряхтением на полу, просто лежал от хохота. Смеялись все: и ребята на подушках, и медсестра, и даже строгая Арина Родионовна, которая включила свет и застала Мишку в самый победоносный момент — когда он, наконец, дополз до двери и торжествующе держался за ручку.

— Ну, Михайло, — улыбнулась Арина Родионовна, качая головой. — Ну, артист! С таким талантом тебе не в дамскую комнату надо, а сразу в цирк, на арену!

Мишка, ни капли не смутившись, встал, отряхнул коленки, раскланялся перед рыдающим от смеха отрядом и гордо удалился по своим важным делам. А диафильм мы потом досмотрели. И честно сказать, Мишкин «фильм» получился куда интереснее!

Картошка в мундире и без

В тот день мы с Леночкой были не просто отдыхающими, мы были Главными Хранителями Борща и Котлет! Нам выпала великая честь — дежурство по столовой на нашей детской даче. Мы были настолько горды собой, что наши носы смотрели исключительно в потолок, а на спине будто выросли невидимые крылья. Самый главный бонус дежурства — нас официально, по приказу начальника дачи, освободили от сончаса! Пока вся дача послушно сопела в подушки, мы вершили великие кулинарные дела.

В нашу команду также входил Мишка — парень выдающихся габаритов во всех смыслах. Вот и в столовой он сразу нашёл своё истинное призвание.

Пока Леночка с умным видом ходила между столами и поправляла стулья, Мишка занялся самым важным делом — дегустацией.

— Так, — авторитетно заявляла Леночка, поправляя косынку. — В суп идет картошка, лук и лавровый лист. Главное — баланс!

— Баланс идеален! — сыто урчал Мишка, отправляя в рот третью булочку. Повара от Мишки были в полном восторге. Такой искренней любви к их стряпне они не видели со времен открытия дачи.

Но тут шеф-повар тётя Люба выдала нам три маленьких ножика и указала на огромное ведро с картошкой. Началась настоящая битва!

Я чистила картофелины одну за другой. Они получались круглыми, гладкими, хоть на сельскохозяйственную выставку отправляй! У меня выросла целая гора. Леночка чистила медленно, но аккуратно, комментируя: «Картошка должна быть очищена по спирали, так сохраняются витамины!».

А что же Мишка? Мишка пыхтел, сопел, крутил в руках несчастный корнеплод, но нож никак не хотел его слушаться. В итоге картошка просто выскакивала у него из рук и с грохотом летала по кухне, как артиллерийский снаряд. За полчаса Мишка не почистил ни одной штуки.

Посмотрев на мою аккуратную кучу и на своё пустое блюдо, Мишка ничуть не смутился. Он величественно вытер лоб фартуком, отложил ножик и басом произнес:

— Ну, знаете что... Это вообще не богатырское дело — картошку чистить!

Мы с Леночкой так и покатились со смеху.

— Да ладно тебе, Мишка, просто признай, что ты её боишься! — подмигнула я.

— Ничего я не боюсь! — гордо ответил наш добряк, разглядывая свои руки. — Просто у тебя, Алька, пальчики тоненькие, удобные, как раз чтобы этот микроскопический ножик держать. А у меня что? У меня не пальцы, а настоящие богатырские сардельки! Разве можно сардельками совершать такие ювелирные действия?

От этого сравнения тётя Люба так расхохоталась, что чуть не уронила половник в кастрюлю с компотом. В итоге «богатыря» Мишку с его сардельками перевели на другую, более подходящую его масштабу должность — торжественный вынос чистой посуды до столов. И надо признать, с этой задачей наш Мишка справился на ура, ни разу нигде не застряв!

Как я Пушкина одолжила

Как-то раз в разгар лета наш отряд на детской даче столкнулся с настоящей катастрофой. Старшая вожатая Зиночка вбежала на веранду с горящими глазами и объявила: «Ребята, через два часа общедачный праздник! От каждого отряда нужно срочно сочинить стихотворение про лето. Кто у нас поэт?»

Все тут же повернулись ко мне. Почему-то в отряде непоколебимо верили, что раз я умею быстро читать и не путаю буквы в стенгазете, то у меня точно есть великий дар сочинительства. Мой лучший друг Мишка, в этот момент как раз дожевывал третью ватрушку. Он авторитетно закивал, испачкав нос творожком: «Да-да, она у нас как этот... поэт с косичками. Напишет — у всех челюсти отвиснут!»

Я пыталась робко возразить, что мои поэтические навыки ограничиваются рифмой «кошка-ложка-бабка-ёжка», но меня никто не слушал. Вожатая вручила мне блокнот, карандаш и буквально вытолкала навстречу славе.

В панике я побежала в дачную библиотеку. Там пахло старыми журналами и тишиной. Я судорожно схватила с полки первую попавшуюся книгу — это был томик Александра Сергеевича Пушкина. Открыла наугад, и мои глаза упали на гениальные строки. «Ну а что? — подумала я. — Пушкин же наше всё, он не обидится. Чуть-чуть подправлю, и готово!»

Гордая и окрыленная успехом, я поспешила на праздник. Атмосфера была торжественной. Настала моя очередь. Я вышла на сцену, расправила плечи и с выражением, громко, глядя прямо в небо, прочитала стихотворение, приписав все строки себе. На мой взгляд получилось шедеврально:

По дороге зимней, скучной

Тройка борзая бежит,

Колокольчик однозвучный

Утомительно гремит...

А наш Мишка на веранде

Вместе с бабочкой кружит!

Леночка в первом ряду зажмурилась от восторга. Вожатые замерли. Даже комары, кажется, перестали кусаться, поражённые масштабом моего триумфа. Когда я закончила и отвесила земной поклон, наступила тишина. Первые три секунды дети сидели, буквально открыв рты от такого высокого стиля. Мишка даже перестал жевать. А потом эффект превзошел все ожидания, зал взорвался!

Дети бешено зааплодировали, решив, что «тройка борзая» — это наш физрук и два его помощника. Но вот взрослые во главе с начальником дачи просто покатились со смеха. Они рыдали, вытирали слёзы платками и сползали со стульев, а физрук громко хохотал, выкрикивая: «Ай да Пушкин, ай да молодец!» Я стояла и думала: «Надо же, как их зацепило про Мишку и бабочку!»

Я раскланивалась, как настоящая примадонна, чувствуя, что слава близко.

Но триумф длился недолго. После концерта наша строгая библиотекарша ласково взяла меня за локоть и отвела в сторонку.

Она посмотрела на меня поверх очков и с доброй улыбкой сказала:

— Ну что, юное дарование? Стихи прекрасные. Только Александр Сергеевич их написал еще полтора века назад, и вообще там было про зиму. Задание-то было — сочинять про лето самостоятельно, а не переписывать классиков!

Я густо покраснела, до самых кончиков ушей. Так, в один прекрасный летний день, поэта из меня и не вышло. Зато с тех пор Мишка меня уважительно именовал «наше солнце русской поэзии» и всегда делился четвертой ватрушкой!

Трюкач поневоле

В тот день мы сошлись в титанической битве «Цепи кованые, раскуйте нас!». Наша команда выстроилась в шеренгу, накрепко сцепив руки, будто мы охраняли как минимум сундук с сокровищами, а не просто кусок дачного газона.

Правила все знают: стоишь, держишь соседа за руку так, будто от этого зависит судьба человечества, и ждёшь, кого вызовет команда напротив. Напротив выстроилась шеренга противника, и наш капитан во всё горло закричал:

— Цепи кованые, раскуйте нас!

— Кем из нас? — дружно донеслось с того конца площадки. Противники были готовы к любому повороту судьбы.

— Вовкой! — выдохнули мы. Вовка — парень юркий, шустрый, как ракета. Он разбежался так, будто за ним гнался целый рой рассерженных дачных пчёл. Земля дрожала, цветы пригибались к земле. Вовка целился прямо в середину нашей цепи, где стоял Мишка.

А надо сказать, что Мишка к любому делу подходил с колоссальной ответственностью. Если уж он брался за руки соседа, то сжимал их так, словно это были последние две сардельки на планете. Намертво! На века!

Вовка на полной скорости врезался в Мишкину оборону. Раздался глухой Вовкин выдох, звук «Бум!», Мишка только крякнул и зажмурился от усердия. Цепь даже не дрогнула. Мишка стойко принял удар, а щёки у него смешно надулись, как у хомяка. Вовка, вместо того чтобы гордо разорвать наши ряды, буквально повис животом на железной Мишкиной руке, как бельё на верёвке!

Затем прямо на лету сделал изящный кувырок в воздухе, перевернулся вверх тормашками и... аккуратно пошел на руках!

Да-да! Он не упал, не закричал, а просто зашагал на руках вперёд, да так уверенно, перебирая ладонями по траве, будто всю жизнь только этим и занимался. Одуванчики летели в разные стороны, кепка свалилась, а он идет себе вперед, как ни в чем не бывало.

« Ого! Ничего себе, он наверное тайно в цирке выступает! — восхищенно подумала я, открыв рот от изумления, мысленно примеряя на него клоунский нос и расшитый костюм акробата. Или у него папа — директор шапито, а может мама — укротительница тигров!»

Все мы так и застыли с открытыми ртами. Сам Вовка, кажется, тоже опешил от собственных скрытых талантов. На его лице отражалась вся гамма чувств — от дикого испуга до гордости за то, что земля и небо внезапно поменялись местами. Он и сам не знал, что обладает даром хождения на руках!

Правда, триумф длился недолго. Метра через три Вовка все-таки шмякнулся в клевер.

Весь оставшийся день на даче об это только и говорили. В один момент Вовка стал местной знаменитостью, гордо ходил в окружении стайки ребят и всем обещал показать «смертельный номер». Но вот парадокс: сколько он потом ни разбегался, сколько ни тужился и ни пытался снова пройти на руках — ничего не выходило! Ноги упорно перевешивали голову, а магия цирка бесследно испарилась. Он и боком пробовал, и кувырком, и просто носом в траву. Видно, цирковое волшебство Мишкиного живота работало только один раз за лето! Или этот дар открывается только в экстренных случаях — когда на твоём пути встаёт непреодолимая сила в виде нашего Мишки!

Тайна «Избушки на курьих ножках»

Лето на детской даче — это вам не манную кашу с комочками ковырять! Это настоящее время великих открытий, разбитых коленок и круглосуточных приключений.

В тот день мы с ребятами бились в финале нашего личного «Кубка Дачных Чемпионов». Матч века, не меньше! Я стояла на воротах, Леночка работала на перехвате, а Мишка изображал из себя грозного нападающего бразильской сборной. Играли мы с таким азартом, что даже не заметили, как мяч улетел на самый край участка. Туда, куда даже вожатые заглядывать боялись — в самый потаенный, заросший лопухами и крапивой уголок.

Мы побежали туда всей гурьбой. Глядим — батюшки мои! Среди густых зарослей стоит самая настоящая избушка. Старенькая, перекошенная, ну точно на курьих ножках, только цыпочек не хватает.

Тут Леночка кричит:

— Глядите, наш мяч!

Она уже приготовилась его схватить, но Мишка, обуреваемый жаждой гола, как разбежится, как ударит с размаху! Мяч свистнул, как пушечное ядро, и — бабах! — прямо в окно этой избушки.

Дзынь! — стекло со звоном разлетелось на тысячу мелких осколков.

У нас внутри всё так и оборвалось. Мы замерли, как вкопанные, и затаили дыхание. Сердце у меня прямо в пятки ушло и там застряло. Стоим. Ждём. Сейчас, думаем, выскочит какой-нибудь грозный сторож с метлой или начальник дачи с выговором. Но тишина… Никто не ругается.

— Надо идти на разведку, — прошептал Мишка, прячась за мою спину.

Поскольку идти всем было одинаково боязно, мы решили отправить самого маленького — Вовку. Вовка у нас парень отчаянный, хоть и ростом с гномика. Мы его легонько подтолкнули, он вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, перешагнул через крапиву и скрылся в темноте избушки.

Проходит минута. Две. Пять. Вовки нет. Пропал товарищ! И тут — о ужас! — из ржавой трубы на крыше избушки повалил густой, серый дым.

У Леночки задрожали косички:

— Всё… — прошептала она. — Это Баба-Яга. Она Вовку поймала, на лопату посадила и в печь засунула! Сейчас поджарит и съест!

У меня в голове сразу нарисовалась страшная картина: наш Вовка, румяный, как пирожок, жалобно зовёт на помощь. Что делать? Физрука звать долго, да и за стекло влетит. Надо спасать товарища самим! Один за всех и все за одного!

— В атаку-у-у! — крикнул Мишка, и мы, зажмурив глаза, с криками «Ура!» ворвались в избушку, готовые биться с нечистой силой до последнего вздоха.

Врываемся… и застываем с разинутыми ртами.

Никакой Бабы-Яги там, конечно, не было. У печки стояла крошечная, аккуратная старушка — самый настоящий божий одуванчик в цветастом фартуке. А на столе уже пыхтел пузатый самовар. Из трубы-то дым шёл, потому что она печь растопила!

Вовка жив-здоров, сидел на стуле, болтал ногами и вовсю уплетал земляничное варенье прямо из банки.