Я растаю с тобой

– Принести кофе? – спросил Энди, как только мы забежали под крышу.

– Да, только без молока, пожалуйста.

– Запомнил, – улыбнувшись, заявил он.

Я отвернулась и побрела в сторону лавочки под козырьком рядом со входом в магазин. И вот, сидя в ожидании Энди, поймала себя на мысли, что наслаждаюсь звуком и запахом дождя. Давно не делала ничего подобного, но сейчас, закрыв глаза, вдыхала воздух полной грудью, желая, чтобы этот вечер не заканчивался. Как и дождь.

Когда же Энди наконец вернулся, то в руке у него, помимо дымящегося стаканчика кофе, был еще и крафтовый пакетик с большим красным плюсом по центру.

– Что это? – поинтересовалась я, вставая и тыкая пальцем в пакет, прежде чем забрать кофе.

– Руки прочь, и вообще, сядь обратно, – скомандовал парень, указывая взглядом на лавочку.

– Хорошо, только отд…

– Садись, – повторил Энди, обходя меня и присаживаясь на лавочку первым.

– Так я могу выпить кофе или нет? – возмущенно спросила я, примостившись рядом.

– Чуть позже, – ответил парень, пряча стакан за спину.

– Ладно, – пробормотала, наблюдая за тем, как Энди достает вату и антисептик из пакета.

– Слушай, мне жаль, что тебе пришлось через это пройти…

– Она сказала, что ты принадлежишь ей, – перебивая, произнесла я и опустила глаза. – Не люблю, когда люди говорят о ком-то в таком ключе, словно другой человек – это их собственность.

– Значит, ты защищала мою честь. Признаться, раньше за меня никто так не заступался, это делает тебя особенной, Хлоя, – произнес парень с усмешкой, приподнимая мой подбородок и прикладывая смоченную перекисью ватку к ранке.

– Ай, больно! – вскликнула, тут же отстраняясь. – Как же щиплет.

– Иди сюда, – тут же отреагировал Энди, схватив меня за локоть и притянув к себе. У меня даже сердце замерло в тот момент, а потом он подул на распухшую губу. Боль я тогда уже не чувствовала, но продолжала смотреть на него. – Лучше? – поинтересовался Энди, на что я лишь кивнула. – Тогда пей кофе, а то остынет, – произнес он, позволяя наконец взять заветный стаканчик из его рук.

– Спасибо, – пробормотала я и с удовольствием сделала глоток, чтобы смочить отчего-то вдруг пересохшее горло.

– Если ты не против, я покажу тебе одно красивое место в качестве извинения за сегодняшнее, – спустя несколько минут сказал Энди, нарушив тишину.

– Ты мне ничего не должен, – отозвалась я, поднимаясь и выкидывая пустой стаканчик в урну.

– Нет. Не должен, но мне хочется.

– Это место особенное для тебя?

– И да, и нет, – ответил парень, наблюдая за мной с улыбкой, от которой в животе запорхали бабочки. – Так ты не против поехать туда прямо сейчас?

– Не против. Если хочешь мне что-то показать, валяй, – ответила я и посмотрела на время в своем телефоне. – Но только если это займет не больше двух часов. Мама ввела комендантский час из-за сегодняшнего прогула.

– Тебе хоть есть восемнадцать?

– А ты сомневаешься? – подколола я Энди, а он улыбнулся мне в ответ. – Мне девятнадцать. Так мы уложимся?

– Двух часов более чем достаточно.

– А как же дождь?

– Ты про то, что капает с крыши? – ответил он, выходя из-под нашего укрытия.

* * *

– Открой глаза, – крикнул Энди, сбавив скорость. – Открыла?

– Нет!

– Ну же, в этом нет ничего страшного, мы едем по прямой дороге, и ты держишься за меня.

– Это не аргумент.

– Ну же, Асоня, давай, прямо сейчас.

– Это не так-то просто сделать, знаешь ли.

– Проще некуда. Ты доверяешь мне?

– Да.

– Тогда открой глаза.

И я сделала так, как он просил. Сначала открыла один глаз, потом второй и увидела ярко горящие огни ночного города прямо под нами и фары машин, проезжающих по улицам, словно светлячки.

– Это невероятно, – произнесла я, искренне залюбовавшись видом, ведь никогда прежде мне не доводилось смотреть на город с такого ракурса. А еще я была готова поспорить, что Энди улыбался в этот момент, разделяя со мной чувства.

– А теперь вытяни руку.

– Что?

– Вытяни руку, – повторил он, и я снова его послушала. – Что ты чувствуешь?

– Ветер?

– Чувствуешь, как он касается тебя, как дышит, пытается окружить и направить? А теперь перенеси эти ощущения на мотоцикл и возьмись за меня.

Я снова обхватила Энди обеими руками. В этот же момент мотоцикл наклонился в одну сторону, потом выровнялся и снова наклонился, но только уже в другую сторону, поворачивая по начавшемуся серпантину. И тут я поняла, что мне уже не так страшно, как раньше. Мое сердце учащенно забилось от восторга. Я наслаждалась свободой, опасностью и вместе с тем безграничным доверием к Энди.

* * *

– Расскажи мне о себе, – нарушая тишину, попросила я Энди. Прошло уже около пяти минут, как он привез меня на обрыв, с которого открывалась панорама города. Хоть зрелище было завораживающим, тишина словно давила изнутри, поэтому я первой и прервала ее.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Все, наверное. Сколько тебе лет? Каким ты был в детстве, как начал играть рок и были ли у тебя еще какие-то увлечения? Когда приехал сюда и есть ли какие-то планы?

– Ничего себе, похоже, ты основательно подготовилась к опросу.

– Ты не обязан отвечать, если не хочешь.

– Что ж, мне двадцать один. Я рос в семье католиков, и каждую неделю родители водили меня в церковь. Так делало большинство знакомых семей, вот только прилизанные волосы и клетчатые рубашки вызывали во мне отвращение. Поэтому в тринадцать лет я заявил, что больше не намерен посещать с ними это место, чем очень обидел мать. В четырнадцать я впервые подрался в школе и победил. Помню, как в тот день купил кассету группы НIM[2] на старый магнитофон родителей и влюбился в музыку. Через год я уже собрал первую группу. Мы играли в гараже и участвовали в различных конкурсах, однажды мы даже выиграли приз. Это был грант на профессиональное обучение в школе искусств, но загвоздка заключалась в том, что туда могли взять только меня одного.

– И ты бросил свою группу? – догадалась я по его грустному выражению лица.

– Нельзя было упускать такую возможность, поэтому да, я бросил группу и отправился учиться, но доучиться так и не смог.

– Почему?

– Грант, что я выиграл, покрывал только первый год обучения. Дальше мне предстояло платить за обучение самостоятельно, потому что стоило мне только заявить о своем намерении всерьез заниматься музыкой, как и без того не поощрявшие мое увлечение родители заявили, что отказываются платить за то, чтобы я и дальше поклонялся сатане, сочиняя для него свою музыку. Они уверены, что я, сам того не ведая, поклоняюсь дьяволу. С тех пор мы практически не общаемся, но их отказ меня не сломал, ведь я был уверен в том, чем хотел заниматься. Так что, уговорив директора об отсрочке платежа, я нашел подработку, съехал от родителей и какое-то время даже справлялся с оплатой счетов, но в итоге все равно был вынужден бросить учебу. В восемнадцать лет я перебрался сюда в надежде, что здесь будет проще заработать на жизнь и чего-то добиться. – Парень горько усмехнулся. – Первое время я мыл посуду в ресторане, потом устроился барменом и вот тогда впервые начал зарабатывать столько, чтобы можно было хоть немного откладывать. Я снова стал писать песни, выступал на улице, ну а позже собрал новую группу.

– И как давно вы вместе?

– Три года. И за это время мы многого добились. Даем стабильные концерты, правда, в клубах, участвуем в прослушиваниях и конкурсах, а также иногда подрабатываем артистами на мероприятиях. Но я надеюсь, что однажды нас заметят, и мы покорим большую сцену, став знаменитыми. Может, сейчас это звучит слишком самонадеянно, но мне очень хочется, чтобы наша музыка стала чем-то большим. Чтобы тексты моих песен выкрикивала толпа, выучившая их наизусть.

– Звучит как цель, и было бы странно, если бы ты, наоборот, не хотел этого.

– А что насчет тебя? Расскажи о себе, – обратился он, посмотрев наконец на меня.

– Да тут и рассказывать особо нечего, – произнесла, отводя взгляд и отходя от обрыва, чтобы подойти к мотоциклу и облокотиться на него.

– Все равно расскажи, – следуя за мной, настаивал Энди.

– Я родилась в обычной семье. Папа владеет агентством недвижимости и еще парочкой дочерних компаний, так или иначе связанных с данной областью, инвестирует в перспективные проекты или в людей, в успех которых верит. Мама – домохозяйка, увлеченная светской жизнью. Занимается благотворительностью и устраивает с такими же, как она, званые вечера. Личными достижениями, к сожалению, пока что похвастаться не могу, мне всего девятнадцать, и я студентка колледжа.

– И это ты называешь обычной семьей? – спросил парень, усмехнувшись, за что получил от меня осуждающий взгляд. – Ладно, и что у тебя за специальность?

– Медиамаркетинг и пиар.

– Сама выбирала?

– Папа настоял на выборе такой профессии, которая будет иметь спрос и хорошо оплачиваться, ну и пригодится для бизнеса, который я от него унаследую. Так что у меня было всего два варианта: IT или пиар.

– И какие у тебя планы на будущее?

– Помимо того чтобы свалить отсюда?

Энди с улыбкой кивнул, глядя мне в глаза.

– Хочу поступить в какой-нибудь универ из Лиги плюща ну или в тот, где я смогу получить достаточно знаний, чтобы в дальнейшем открыть собственную компанию и не зависеть от родителей. Хочу доказать им и себе, что чего-то стою, потому что мне не очень-то и нравится идея быть просто наследницей компании, которую построили они, я хочу быть достойной этого положения. Но это прагматичные планы, а вот если говорить о глобальном, то я хочу просто быть счастливой, потому что, знаешь ли, счастье не купить за деньги.

– Многие с тобой поспорили бы, – ухмыляясь, произнес Энди.

– Это потому, что они не сталкивались с теми проблемами, что преследуют людей с достатком. Люди думают, раз у кого-то есть много денег, значит, у этих кого-то нет проблем или у них есть все, о чем можно только мечтать, но это не так. У всех есть проблемы и мечты, которым не суждено сбыться. Понимаю, как это может звучать, я ведь никогда не сталкивалась с финансовыми трудностями, и мне никогда не доводилось работать, да и вообще многие говорят, что такие, как я, рождены с золотой ложкой во рту, но они не знают, каково жить в вечном давлении, стараться оправдать чьи-то ожидания, вместо того чтобы просто быть собой. Иногда я чувствую себя марионеткой в золотой клетке. Так что быть просто счастливой для кого-то может быть настоящей мечтой.

– Значит, сейчас ты несчастна?

– Не совсем, видишь ли, в моем понимании счастье бывает разным. Например, если мы говорим об эмоциях какого-то момента или об общей составляющей эмоции души, – ответила, следя за реакцией парня, чтобы понять, нужно ли продолжать. – Для меня счастье – это быть самостоятельной, свободной. Делать что хочу и когда хочу. Любить кого захочу и как захочу, без запретов и ограничений, полностью отдаваясь страсти, творить безумные поступки и все в таком духе.

– А сейчас ты любишь кого-нибудь? – спросил Энди, встав напротив меня и закрыв широкими плечами панораму города.

В этот момент все слова, которые могли потребоваться мне для ответа, были напрочь забыты. Все, что я могла сделать, – это смотреть на разгорающееся пламя в глазах парня и его манящие губы, которые вдруг так отчаянно захотелось поцеловать. Уверена, это желание было написано у меня на лице, и стоило ему это заметить, как он тут же стал ближе, сделав ко мне шаг. Напряжение между нами росло с каждой секундой, казалось, очевидное неизбежно. Я коснулась его руки, а он наклонился ко мне навстречу, и едва его губы успели коснуться моих, как тишину нарушил звонок.

– Прости, – произнес Энди и отстранился, чтобы достать мобильник. – Чего тебе? Да, со мной. Не знаю, сейчас спрошу, – сказал он в трубку, а потом, взглянув на меня, задал вопрос: – Что у тебя с телефоном?

– У меня? – переспросила, спеша достать смартфон из кармана, первым делом обращая внимание на время и на уведомление о множестве пропущенных вызовов. – Черт. Я отключила звук и вибрацию, когда были на репетиции, чтобы не мешать вам, и забыла включить обратно.

– Был на беззвучке, – ответил Энди в трубку. – Хорошо, передам. Спасибо, что позвонил.

– Пожалуйста, отвези меня домой как можно скорее. Отсюда же недалеко до Беверли-Хиллз, верно?

– Хлоя, успокойся. Тебе девятнадцать, и сейчас только половина двенадцатого.

– Помнишь, я говорила про комендантский час? Так вот, мама будет в ярости из-за того, что я опоздала.

– Именно это Пейдж и просила передать тебе.

– Это была она?

– Нет, она попросила Стива позвонить мне, потому что ей названивает твоя мама. Прости, я не хотел, чтобы из-за меня у тебя были очередные неприятности.

– Надо было поставить будильник! Так и знала, что двух часов с тобой будет мало.

Глава 9

«Что первое тебе приходит на ум при слове «удовольствие»?» Я с улыбкой посмотрела на сообщение от Энди. Прежде чем попрощаться со мной пару часов назад, он вбил в мой телефон свой номер, подписавшись «Идеал». Продолжая счастливо улыбаться, я напечатала ответ.

Хлоя. Кто это?

Идеал. Энди.

Хлоя. Странно, ты точно Энди? Потому что у меня написано «Идеал».

Идеал. Очень смешно. Я уж подумал, ты стерла мой номер, чтобы не поддаться соблазну написать первой.

Хлоя. Я никогда не пишу первой.

Идеал. Вот как? Хорошо. Ну так что там с ответом на мой вопрос?

Хлоя. Ты в самом деле хочешь поговорить об этом? В три часа ночи?

Идеал. Почему нет? Ты же не спишь.

Хлоя. Откуда ты можешь об этом знать? Вдруг ты меня разбудил?

Идеал. Сомневаюсь.

Хлоя. Почему?

Идеал. Потому что ты сразу ответила на мое сообщение. Чем занимаешься?

Хлоя. Пытаюсь уснуть. А ты?

Идеал. Стою возле твоего дома.

Хлоя. Ха-ха, думаешь, я в это поверю?

Идеал. Но это правда. Можешь посмотреть в окно, если не веришь.

Хлоя. И что же ты делаешь у моего дома?

Идеал. Мне не спалось, и я решил покататься на байке, а потом вдруг понял, что оказался возле твоего дома, и решил написать. Давай сходим погулять?

Хлоя. Что, прямо сейчас?

Идеал. Ну да.

Хлоя. Сейчас три часа ночи!

Идеал. Ты это уже писала. И это самое прекрасное время для прогулок по пустующим улицам.

Хлоя. Это безумие, я уже давно в пижаме! А если родители обнаружат, что я сбежала с парнем, которого они не знают, представляешь, сколько у меня может быть проблем из-за этого?

Идеал. Тогда постарайся не разбудить их, пока будешь собираться.

Хлоя. А если они проснутся, когда меня не будет дома?

Идеал. Обещаю вернуть тебя домой через час. Ну же, Асоня, соглашайся! Я хочу тебя увидеть.

Никто никогда не говорил, что хочет со мной увидеться в три часа ночи. И это признание подтолкнуло меня на очередной опрометчивый поступок. Еще каких-то пару дней назад я ни за что не согласилась бы на тайную ночную вылазку. Но это был Энди – парень, который не выходил у меня из головы последние сутки. Я стремилась к нему, как мотылек на огонек. Глупо было даже пытаться сопротивляться такому соблазну. Если откажу ему, то тут же пожалею об этом.

Хлоя. Ладно. Буду через несколько минут, жди.

Это сообщение я набирала, уже в спешке натягивая джинсы и розовый джемпер.

– Черт, что я делаю? – с улыбкой спросила я собственное отражение, когда собирала волосы в хвост перед зеркалом.

Я тихо вынырнула в коридор, быстро надела кеды и, схватив ключи, поспешила на улицу. Но снаружи никого не было. Неужели он меня разыграл? Я осмотрелась по сторонам и уже собралась позвонить Энди, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю.

– Бу! – внезапно произнес парень прямо в ухо. Я подскочила на месте, едва его не ударив. – Прости, не хотел тебя напугать, но ты так искала меня взглядом, что не смог сдержаться.

– Больше никогда так не делай!

– Ладно.

– И куда мы пойдем гулять?

– Не знаю, давай просто пройдем пару кварталов, поговорим о том о сем.

– И о чем мы будем с тобой говорить в три часа ночи?

– Например, о том, что ты любишь или кто и когда поцеловался в первый раз.

– И когда же ты поцеловался в первый раз?

– Не помню, лет в тринадцать. А ты?

– А я не отвечаю на такие вопросы, – улыбнувшись, направилась к пешеходной дорожке. – Ну что, пойдем?

– Хорошо, что насчет увлечений? Чем занимаешься в свободное время?

– Я люблю читать. Не просто по пятьдесят страниц в день, а читать, полностью отдавшись истории и погрузившись с головой в жизнь и переживания персонажей. Я отмечаю стикерами цитаты или запавшие в душу диалоги. Могу провести так за книгой целый день.

– У меня то же самое с музыкой.

– А что насчет ночных прогулок? Часто так делаешь?

– Ты не поверишь, но сегодня такое желание появилось впервые. Обычно я предпочитаю кататься на байке, когда мучаюсь от бессонницы, но сегодня мне захотелось разделить эту ночь с тобой. А ты раньше гуляла по ночам?

– Никогда.

– Будь я романтиком, сказал бы что-то типа того, что теперь эта ночь станет для нас вечным напоминанием друг о друге, неважно, пойдем мы гулять в следующий раз вместе или с кем-то другим.

– Но это не очень честно.

– Что именно?

– То, что теперь, гуляя по ночам, я буду думать лишь о нас и о нашей прогулке под этими звездами, – ответила я и посмотрела на небо.

– Но это же будет приятное воспоминание, не так ли? – спросил Энди, подошел ко мне вплотную, взял за руку и тоже запрокинул голову, чтобы посмотреть на звезды. – Смотри, там вроде звезда падает, – заметил он, тут же показывая пальцем в небо.

– Где? – переспросила я, следуя взглядом в указанном направлении.

– Вот! Увидела? Только не смей, как и все, загадывать желание!

Но было поздно, я уже загадала и надеялась, что оно сбудется.

– Ты это сделала, да? – усмехнувшись, поинтересовался парень, и я уже было хотела ему ответить, как…

– Хлоя, это в самом деле ты? – раздался голос позади нас.

Обернувшись, я тут же увидела одного из дружков Лиама, кажется, его звали Тайлер. Под руку с ним шла хрупкая девушка из нашей группы поддержки футбольной команды. Только этой встречи мне и не хватало, учитывая, что парочка была еще не в самом трезвом состоянии, оба держали по красному стаканчику и явно шли с какой-то вечеринки.

– Ну точно, это ты!

– А у тебя с этим какие-то проблемы? – тут же отозвался Энди, оценивающе глядя на него сверху вниз.

– Никаких проблем, бро, просто неожиданно видеть ее посреди ночи, – ответил Тайлер, отсалютовав стаканчиком, прежде чем сделать из него глоток. – А твои предки вообще в курсе, что ты не дома? А Лиам? Уверен, он будет в шоке, ты ведь его неприкасаемая малышка, несмотря на его отношения с Моникой. Кстати, классно ты сегодня уделала эту стерву, – сказал он со смехом.

– Придурок, она моя подруга, не говори так о ней. И Лиам бросил эту, узнав об измене, ты разве не слышал? – вмешалась его спутница.

– Да ладно? Ты изменила Лиаму? С ним? – удивился Тайлер, показывая на Энди своим стаканом.

– Я ему не изменяла, – ответила, едва не сгорая от стыда. И как после этого игнорировать сплетни? – И какое тебе вообще до меня дело?

– Никакого, – пожал плечами Тайлер.

– Может, тогда пойдете дальше, куда собирались? – крепко держа меня за руку, предложил им Энди. – Хотя нет, вы оставайтесь, а мы пойдем. – Он даже слегка улыбнулся и не стал демонстрировать свое раздражение от этой нелепой встречи. А затем, не дождавшись от них ответа, положил свою руку мне на талию и, повернувшись, увел через дорогу на противоположную сторону улицы.

– Прости, – произнесла я, опустив взгляд и остановившись.

Энди встал передо мной и, приподняв пальцами мой подбородок, глядя в глаза, ответил:

– Асоня, тебе не за что просить прощения, у всех есть бывшие и их тупые друзья. Ты-то уж должна понимать это после сегодняшнего, – а затем, проведя нежно костяшками пальцев по моей скуле, спросил: – Болит?

– Уже нет, – прошептала я, не отводя от него глаз.

Казалось, что сейчас мы уж точно поцелуемся, но Энди взял меня за руку, и мы продолжили прогулку, задавая друг другу самые простые и нелепые вопросы ради того, чтобы заполнить тишину и сгладить неловкость от произошедшего. На прощание парень поблагодарил меня за компанию, а я сказала, что мне понравилось проводить с ним время. Зайдя в дом, почувствовала, как сердце наполняется счастьем. Ночь стала для меня особенной, и я знала, что всегда буду бережно хранить воспоминания об этой тайной прогулке под звездным небом.

* * *

Идеал. Придете сегодня к нам на репетицию?

Хлоя. Нет.

Идеал. Мы заедем.

Хлоя. Нет. У меня после вчерашнего еще синяки не прошли. Боюсь, я не готова к новому раунду с очередной фанаткой.

Идеал. В этот раз посторонних не будет.

Хлоя. А еще я хочу спать, так что все равно нет.

– Кто пишет? – спросила Пейдж шепотом.

– Энди, зовет нас на репетицию.

– Пойдем?

– Не знаю. Мне не понравилось трястись в машине, а потом мокнуть под дождем на мотоцикле.

– А мне, наоборот, как раз это и понравилось. Кстати, Стив меня вчера поцеловал.

– И ты до сих пор молчала?

– Хотела рассказать все на обеде.

– Девушки?

– Да, профессор, – тут же отозвалась Пейдж.

– Мы вам не мешаем? – поинтересовался преподаватель.

– Нет, – невинно пролепетала подруга.

– А вот вы нам мешаете, поэтому прекращайте разговаривать, пока вас не выставили из аудитории. К следующему занятию жду от вас обеих доклад на десять-пятнадцать страниц на тему сегодняшней лекции.

– Но…

– Еще слово, мисс Брикман, и ваши доклады станут в два раза больше.

До конца пары мы с Пейдж сидели молча, и я всячески старалась не смотреть на вибрирующий телефон.

Вечером того же дня подруга сказала, что отправится со Стивом на репетицию. Я же никуда не поехала из-за чувства вины перед мамой за вчерашнее. Надо отдать ей должное, она не стала наказывать меня за опоздание, поверив в то, что я попала в автомобильную пробку, спровоцированную дождем. Конечно, мама была бы не мама, если бы не начала настаивать на том, чтобы Филипп снова стал моим личным водителем. Так, по ее словам, они с отцом смогут быть спокойными за меня. Врать неприятно, но мне не хотелось рисковать крупицами той свободы, что они мне давали. По этой же причине я отказалась от предложения Пейдж. Вместо этого я решила сесть за домашнее задание, но сообщение подруги все не выходило из моей головы. Сейчас она была рядом с парнем, который ей нравился, и мне хотелось того же. Вот почему, не выдержав заточения в четырех стенах и плюнув на учебу, я все-таки передумала. Никому не сказав о решении, быстро переоделась в джинсы Levi’s, накинула поверх лифчика белый кардиган на пуговицах от Valentino и побежала к стоявшему возле дома такси, всерьез думая о том, чтобы попросить родителей купить мне машину, от которой так беспечно отказалась на свое восемнадцатилетние.

Когда я добралась до здания, где располагалась репетиционная база, я достала телефон и написала сообщение Пейдж.

Хлоя. Вы в зале?

Пейдж. Нет, я на свидании со Стивом.

Хлоя. А как же репетиция?

Пейдж. Энди отменил ее.

Я не стала стучаться. Более того, постаралась зайти как можно тише, чтобы немного понаблюдать за тем, как Энди играет на гитаре, то и дело что-то записывая в тетрадь, стоявшую на пюпитре. В определенные моменты это даже выглядело забавно. Например, что-то записав, Энди клал карандаш за ухо, прежде чем попробовать сыграть и спеть то, что придумал, но в этот раз, сделав очередную пометку, просто зажал карандаш губами, наверное, чтобы как можно быстрее проиграть мелодию, а после не мог найти его за ухом и принялся осматриваться по сторонам. В остальное же время было волнительно сидеть в темноте и наблюдать за тем, как рождается песня, а еще волнительнее осознавать, что, не считая Энди, слышала ее только я. А потом Энди сломал карандаш и, выдернув страницу из тетради, смял ее и выкинул через плечо, чтобы начать все заново.

– А мне казалось, что было неплохо, – заявила я, выдавая себя.

– Асоня? – удивленно спросил парень. – И как давно ты здесь?

– Примерно полчаса, может, больше, – призналась я и подошла к сцене. – Так что не так с твоей песней?

– Слова не те.

– А как ты понимаешь, те они или нет?

– Обычно слова сами льются под музыку, если она нравится, но иногда приходит неправильная рифма, и тогда нужно все переделывать.

– Звучит интересно. Я так раньше стихи сочиняла.

– Считай, что это то же самое. А почему раньше?

– Не знаю, просто в какой-то момент перестала их писать. Хочешь я помогу тебе с песней?

– Почему бы и нет, – согласился Энди, беря в руки тетрадь и показывая рукой на кресла первого ряда. – Песня о любви, но тот, кто поет, не понимает этого, поэтому мелодия должна быть не лиричной, а грубой, резкой, как те самые чувства, которые пробираются ему под кожу, которым он пытается сопротивляться, – принялся объяснять парень, нервно, словно от волнения, стуча карандашом по странице. – Но у меня все из крайности в крайность: либо получается слишком грубо, либо слишком лирично, никак не могу поймать середину, понимаешь?