Следы прикосновений

Лира усмехнулась. Феликс пытался разрядить обстановку — и почти получилось. Но ненадолго.

Артём нажал «дальше». Новая запись. Голос тот же, но злее, отчаяннее:

> «Каэлин нанял какую-то… экспертку по следам. Говорят, она видит то, чего не должна. Он велел мне почистить следы. Всё. До нуля. Я пытался. Но… я не хотел никого убивать… не смог…»

Пауза. Звук, будто Семёнов ударил кулаком по столу.

> «Если это слушает кто-то чужой — значит, я, скорее всего, уже мёртв. И не исключено, что ты следующий…»

Щелчок. Плеер умолк.

Тишина. Даже Феликс не пошутил.

Он первым выдохнул — резко, будто всё это время не дышал:

— Он… он говорит об убийстве?

Лира не могла оторвать взгляд от плеера. Руки дрожали.

— Соболев, — выдохнула она. — Семёнов должен был его убить.

— Мы ничего не знаем наверняка, — Артём положил ладонь на стол, пальцы напряжены. — Запись можно подделать.

Он посмотрел на Феликса:

— Семёнов улетел в командировку. Ты проверял?

Феликс кивнул:

— Лично. Он прошёл контроль в аэропорту. Рейс в Новосибирск, два дня назад.

Лира выдохнула. Думать сквозь этот страх было трудно. Но нужно.

— В записи: «Он велел». Кто-то с властью. Кто-то отдаёт приказы убивать.

Она подняла взгляд на Артёма:

— Кто в вашей компании обладает такой властью?

Артём не ответил сразу. Его взгляд потемнел.

— Пара человек из совета. Волков. Громов. Я.

Повисла пауза.

Феликс нервно рассмеялся:

— Ну тебя-то мы точно исключаем, шеф. Ты сам нанял Лиру, чтобы всё раскопать.

— Если бы я хотел скрыть следы, — медленно произнёс Артём, — я бы нанял того, кто их найдёт. А потом убрал бы вместе с уликами.

Лира почувствовала холодок по спине. Она посмотрела на него. Он смотрел в ответ — ровно, без эмоций.

— Ты шутишь, — сказал Феликс. — Скажи, что ты шутишь.

Артём не ответил.

Лира медленно выдохнула:

— Если бы вы хотели меня убрать — я бы уже не сидела здесь.

— Откуда знаешь? — тихо спросил он.

— Вы не убийца. Я чувствую.

Тишина.

Артём медленно кивнул:

— Хорошо. Значит, остаются Громов и Волков.

Феликс выдохнул с облегчением:

— Ты псих, Артём. Чуть инфаркт не заработал.

Но Лира не расслабилась. Она видела: Артём проверял её. Хотел знать — поверит ли она ему. И она… поверила. Несмотря на все свои правила. Несмотря на дар, который учил не доверять никому.

В комнате повисло молчание.

Лира осторожно сказала:

— …«Сторож» на том планшете. Уровень доступа, необходимый для создания такой защиты… —

Она сделала паузу, давая им соединить факты. — Мы не можем доказать причастность Громова. Но и исключить её — тоже.

— А Волков? — спросил Феликс.

Лира заметила, как напряглись плечи Артёма.

— Волков — мой наставник, — сказал он ровно. — Был лучшим другом моего отца.

— Друзья предают чаще врагов, — Лира не отвела взгляда. — У них больше доступа.

Пауза. Артём не ответил. Но и не возразил.

— Надо что-то решать, — продолжила Лира. — «Сторож» — единственная улика против Громова. Может, начать с него? Если он действительно за этим стоит — улики могут быть в его кабинете. Пешки вроде Семёнова не хранят козыри. Их держат те, кто ими управляет.

Артём внимательно изучал её лицо:

— Слишком рискованно. Вы предлагаете искать иголку в стоге сена. Без гарантий, что она там вообще есть.

— Это не стог сена, — твёрдо парировала Лира. — Это единственное место, где эта иголка может быть. У нас только сегодня. Завтра Семёнов может вернуться, Громов — уничтожить следы, а Совет — вынести вердикт без нас.

Феликс присвистнул:

— Кабинет вице-президента. Неплохой апгрейд от квартиры аудитора. Логично, конечно: если бы я затевал заговор, я бы всё держал у себя под носом.

Он задумался:

— Но и про Соболева забывать нельзя. Семёнов сказал, что не смог исполнить приказ. Всё, что мы знаем — Соболев уволился. Если найдём его, узнаем, что он видел. Даже слова помогут нащупать факты.

Лира помедлила, сверяясь мысленно с картой риска:

— Соболев — ключ. Но одних слов мало. Чтобы суд или Совет поверили, нужны доказательства — документы, носители, всё, что подтвердит показания материально.

Артём резко встал и подошёл к окну. Видно было, как он взвешивает риски.

— Ты права — времени нет. Совет завтра утром требует отчёт. Это наш единственный шанс найти улики до того, как заговорщики их уничтожат.

Значит, решено.

Он повернулся к Феликсу:

— Соболев. Найди его. Узнай, что он видел.

— Идея, конечно, моя, мне и отдуваться. Но что я ему скажу? «Привет, не хотите ли дать показания против того, кто, возможно, пытался вас убить»?

— Скажи, что он в опасности, — сказал Артём. — Пусть сотрудничает с нами. Будь убедительным — у тебя это получается.

Феликс усмехнулся:

— Льстишь, шеф. Буду очарователен, как всегда.

Он снова выглядел шутником, но в глазах была серьёзность: он понимал, насколько всё опасно.

— А вы чем займётесь?

Артём посмотрел на Лиру:

— Нам нужны улики. Не предположения — факты. Обыск кабинета члена совета директоров — это не квартира рядового сотрудника. Если вас поймают, отмазаться не получится. Придётся прикрывать мной.

— Я справлюсь… — начала Лира.

— Мы идём вместе, — холодно перебил Артём. — У меня есть оправдание: я СЕО, проверяющий безопасность в условиях кризиса. Пусть это выглядит как паранойя — но это легально. А вот твое присутствие там без моего сопровождения — уголовщина. Вопросы?

Лира кивнула, но внутри всё сжалось. Он рисковал всем — карьерой, репутацией, свободой.

— Всё понятно. Я ищу, вы… ты прикрываешь, — тихо сказала она, решившись.

Они обменялись взглядом: у них теперь был план.

Феликс встал, поправил пиджак:

— Ну что, спасение мира начато. План составлен: я в поисках, вы — в шпионаже. Прямо команда мечты. Вернусь с новостями — и, возможно, с сувениром в виде разоблачения.

— Береги свою душу, — сухо бросил Артём.

Феликс покинул кабинет.

Дверь закрылась, оставив Лиру и Артёма наедине.

Неловкость повисла в воздухе: слова кончились, планы на месте, но не было привычной динамики.

Артём взглянул на часы:

— Мне скоро на совещание. Приди вечером. И никому не рассказывай, куда идём.

Лира кивнула, собираясь подняться.

Но в тот момент, когда она взяла плеер, их пальцы случайно встретились. Короткое прикосновение — случайное, но ощутимое. По коже прошёл электрический разряд: тёплый и неловкий.

Они оба отдёрнулись.

— До вечера, — сказал Артём, чуть сухо.

— До вечера, — повторила Лира.

Уходя, она удивилась самой себе: уходить почему-то не хотелось.

Она шла по коридору, ощущая странную пустоту и одновременно тяжесть под рёбрами — будто что-то недосказанное застряло там и не отпускало.

Расследование только начиналось, но теперь в нём было место не только фактам, а и чему-то личному.

Это пугало её куда сильнее, чем любой чужой страх на записи.

Глава 9

Сердцебиение казалось Лире неестественно громким в звенящей тишине коридоров.

Они с Артёмом двигались почти бесшумно — их шаги глушил мягкий ковёр, но от каждого шороха сжимался желудок.

— Спокойно, — выдохнула она сама себе.

— Главное — не споткнуться о собственное сердцебиение, — тихо, с лёгкой усмешкой, парировал Артём.

Их путь к кабинету Громова был коротким, но с каждым шагом напряжение нарастало, делая его бесконечным. Бледный свет аварийных ламп отбрасывал на стены неясные тени, в которых ей чудилось движение.

Едва Лира протянула руку к дверной ручке, из-за двери донёсся приглушённый голос и чёткие, приближающиеся шаги. Времени на обсуждение не было. Резким движением Артём оттащил её в сторону, его ладонь нащупала в стене почти невидимый выступ — дверь в подсобку. Рывком он втянул её за собой в узкое, тёмное пространство.

Дверь бесшумно захлопнулась, погрузив их в кромешную тьму, пахнущую пылью и старым пластиком. Они оказались прижаты друг к другу в тесной каморке, не оставляя и сантиметра между телами. Лира ощущала всей спиной тепло его груди, его руку, лежащую на талии скорее для устойчивости, чем для чего-то иного. Их дыхание и учащённые ритмы смешались в общем хаосе, заглушая всё остальное.

— Ну, если нас сейчас найдут… — прошептала Лира в темноту, — скажем, это корпоративный квест на сплочение?

Артём не ответил, но она почувствовала, как напряглись мышцы его руки.

В этот момент из-за стены ясно донёсся голос Громова, говорившего по телефону:

— …Да, проблем больше возникнуть не должно. Всё должно быть чисто.

Внезапно Артём прижал ладонь к её губам — беззвучный жест, полный общей тревоги. Лира замерла, сосредоточившись на этом тактильном контакте. Его пальцы были прохладными, но в том месте, где кожа касалась её кожи, пробежала странная, сбивающая с толку волна тепла. Они стояли, не двигаясь — два островка в океане тишины, — пока шаги Громова не затихли вдали.

Только тогда Артём убрал руку, и они синхронно выдохнули, всё ещё находясь в плену тесного пространства и внезапно возникшей между ними близости.

Они выбрались из укрытия, и кабинет Громова предстал перед ними во всей своей стерильной безликости. Помещение напоминало выставочный образец — безупречное, но безжизненное, словно его подготовили для демонстрации проверяющим, а не для реальной работы.

Лира методично обыскала стол, ящики, папки. Ничего. Ни намёка на связь с Семёновым или на какие-либо улики. Слишком чистый кабинет — такая же улика, как и переполненный компроматом сейф. Это доказывало: здесь действительно было что скрывать.

— Ничего, — развела руками Лира, сдерживая разочарование. — Ни единой зацепки. Даже случайных пометок на полях.

Артём медленно провёл пальцем по идеально чистой столешнице.

— Вы ожидали чего-то другого? Человек, способный создать «Сторожа» и держать под контролем целую сеть, не станет оставлять улики в ящике рабочего стола.

Его «вы» прозвучало неожиданно чётко, словно специально очерчивая границу. Всего несколько минут назад в подсобке его рука лежала у неё на талии… теперь — он снова отступил за привычные границы. И это … задело. Но она не подала вида.

— Мы надеялись, что хоть что-то упустил, — тихо ответила Лира. — Какую-то мелочь. Обычную человеческую ошибку. Но здесь… здесь словно вообще никто не работает. Или нас снова опередили.

— Возможно, и то и другое, — Артём окинул кабинет холодным взглядом. — Громов всегда был педантичен. А теперь, если он и правда наш «он», его педантичность превратилась в манию. Пока это лишь самая вероятная версия, но против неё — лишь голос на плёнке, без имени и мотива.

Лира уже собиралась предложить уходить, когда её внимание привлекла единственная личная вещь в этой бездушной комнате. На книжной полке, между стандартными корпоративными изданиями, стояла простая рамка с пожелтевшей фотографией. Трое молодых мужчин обнимались, заливаясь искренним, беззаботным смехом. Громов — с развевающимися волосами и ясными глазами. Волков — уверенный, с хитринкой во взгляде. И человек с чертами Артёма — его отец, с открытой улыбкой, которую Лира ни разу не видела на лице сына. Снимок дышал такой теплотой и доверием, что казался инородным телом в этом холодном кабинете.

— Они были друзьями? — тихо спросила она.

Артём медленно подошёл ближе, его взгляд стал отстранённым.

— Лучшими. «Три мушкетёра». Строили эту компанию с нуля: отец — мечтатель, Громов — технарь-гений, Волков — стратег, — он указал на снимок. — Отец доверял Волкову как брату, а Громов… Громов всегда оставался в тени, тем, кто всё чинит, пока другие пожинают лавры. Отец считал их семьёй. Но семьи, как выяснилось, бывают очень дисфункциональными. Обида — мощный мотив. И у Громова их накопилось достаточно, чтобы возненавидеть и память отца, и мои реформы. Нам пора, — резко закончил он, отводя взгляд от фотографии. — Но если это не он, то мы ищем призрак, а настоящий враг остаётся в тени.

С досадой Лира подошла к двери и потянулась к ручке, чтобы выйти.

Её пальцы едва коснулись холодного металла — как в висках вспыхнула волна чужого гнева. Не образы, не мысли — чистая, концентрированная эмоция. Гнев — стальной и холодный. И под ним — тёмное, окончательное удовлетворение, словно страшный приговор только что был приведён в исполнение.

Она прислонилась к косяку, пытаясь стабилизировать дыхание. Артём тут же оказался рядом — его рука легла на её локоть, не столько поддерживая, сколько возвращая в реальность.

— Что? — его голос был тихим, но твёрдым. — Опять «Сторож»?

— Нет, — Лира сглотнула, заставляя слова звучать чётко. — Это не цифровая защита. Это… дверная ручка. Она помнит. Он в ярости, да… но это уже не просто гнев. Это ярость после свершившегося. Он уже что-то сделал. Что-то необратимое. Чувство… словно только что спустил курок.

Артём встретил её взгляд, и в его глазах она увидела не сочувствие, а полное понимание — холодную ясность.

— Твой дар… Ты можешь считывать следы с любых предметов? Даже с дверной ручки? — спросил он, не отпуская её локоть.

— Материя есть материя, — коротко ответила Лира, всё ещё приходя в себя. — Металл, пластик, ткань — всё впитывает сильные эмоции. Просто на цифровых носителях следы чётче, как оцифрованная запись. А на остальном — только если эмоция достаточно сильная. Как страх на пиджаке Семёнова. А здесь… здесь пахнет приговором.

— Если наши подозрения верны и это его след, значит, мы на правильном пути, — заключил Артём, и в его голосе впервые прозвучала не уверенность, а тревожная решимость. — И время у нас на исходе.

Лира кивнула, отступая от двери. Они всё ещё не знали наверняка, но теперь у них было не просто подозрение, а осязаемый след ярости. И этот след вёл, если не к Громову, то к кому-то столь же отчаянному и опасному. Они имели дело не с корпоративным вором, а с кем-то, кого загнали в угол. А загнанные звери — самые непредсказуемые.

Глава 10

Утро застало Артёма за столом, где не было ни бумаг, ни кофе, ни следа вчерашнего дня. Только бронзовая линейка, выровненная по краю, и тень от панорамного окна, тянущаяся к двери, как предупреждение. Пальцы бездумно скользили по экрану телефона, листая новости.

Лира вошла без стука. В руках — два стакана кофе, в глазах — усталость, которую она не пыталась скрыть. Без слов поставила один перед ним. Пластик коснулся стекла без звука.

Он не поднял головы. Не сказал «спасибо». Просто кивнул — почти неощутимо.

— Спал? — спросила она хрипловато.

— Нет, — коротко бросил Артём, не взглянув на стакан. — Думал.

Лира подошла к окну, отпивая маленькими глотками обжигающий напиток. Город просыпался внизу — равнодушный к их расследованию, к их страхам.

Спиной она чувствовала его взгляд. Не оценивающий, не стратегический. Просто… присутствующий.

Когда она обернулась, он уже смотрел в экран. Но палец застыл над ним, не двигаясь.

«Он думает обо мне? Или просто считает, сколько ещё продержусь?»

Она не знала. И это раздражало больше, чем любой саботаж.

Дверь распахнулась без предупреждения. Феликс вошёл, как всегда — будто на сцену, но сегодня без ухмылки. Пиджак помят, галстук ослаблен, а в глазах не было привычного блеска — только тревожная собранность.

— Ну что, нашёл Соболева? — первым нарушил молчание Артём.

— Ничего, — бросил тот, опускаясь в кресло. — Соболев исчез. Даже кошку не забрал. Соседи говорят, со среды словно сквозь землю провалился. Ни чемоданов, ни следов отъезда.

Лира вздрогнула, вспомнив вчерашнее — ручку двери Громова, холодный металл, впитавший чужую ярость. Не план, а результат. Человек исчез.

— Не провалился… закопали, — тихо сказала она.

— Неудачное время для чёрного юмора, Лира, — мрачно бросил Феликс. — После записи Семёнова я и так на взводе.

— Она и не шутит, — отозвался Артём. — Это единственный вывод после нашей вчерашней вылазки.

Феликс замер, переводя взгляд с Лиры на Артёма.

— Мы слышали, как Громов сказал: «Всё должно быть чисто», — пояснила Лира. — Сразу после этого мы наткнулись на след его ярости. Это было не намерение, а финал. И теперь Соболев исчез.

Феликс медленно выдохнул:

— Значит, Громов уже действует. Устраняет свидетелей.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Слово было произнесено вслух — и от этого стало реальнее. Страшнее.

Лира отошла от окна и начала расхаживать по комнате. Ей нужно было двигаться — собирать мысли, выстраивать логику, не дать страху пвзять верх.

— Давайте сложим всё, что у нас есть, — сказала она, останавливаясь у стола.

Она загнула первый палец:

— «Сторож». Параноидальная защита на планшете. Почерк Громова. Технарь-гений, который никому не доверяет.

— Согласен, — кивнул Артём. — Но это лишь стиль, не доказательство.

Второй палец:

— Запись Семёнова. «Он велел мне почистить следы». У Громова был контроль над ним.

— Если это не монтаж, — вставил Феликс.

Третий. Лира остановилась напротив Артёма.

— Мотив. Твой отец, Волков, Громов. «Три мушкетёра». Но на той фотографии Громов — единственный, кто смотрит не в камеру, а в сторону. В тень. Он всегда был в тени. А ты со своей «Гармонией» рушишь его крепость. Это месть. И тебе, и памяти отца.

— Психологический портрет — не улика, — холодно заметил Артём, но уголок глаза его дрогнул.

— Вы мне не помогаете! — вспыхнула Лира.

— Лишь озвучиваем мысли здравого человека, если ему это предъявить, — спокойно сказал Феликс. — Но ты продолжай.

Лира нервно выдохнула. Четвёртый:

— Мы сами слышали Громова: «Всё должно быть чисто». И сразу после — этот след ярости на двери.

Она обвела мужчин взглядом:

— Совпадение?

— Возможно, — буркнул Феликс, но уже без прежней уверенности.

Пятый:

— Соболев исчез.

Она опустила руку.

— Пять улик. Все ведут к Громову.

— Но все косвенные, —напомнил Артём.

Лира почувствовала, как слова звенят эхом. Пять улик, идеально выстроенные — будто кто-то заранее разложил их на стол.

Феликс нахмурился:

— Косвенные, но чертовски стройные. Слишком идеально.

— Вот именно! — Лира резко повернулась к нему. — Слишком идеально! Как будто кто-то собрал эту картинку специально для нас. А А где Семёнов? Его дневник, запись — а самого нет. В командировке! Удобно, не находите?

— Так ты хочешь сказать, что это не Громов? — растерялся Феликс. — Я уже запутался.

— Я хочу сказать, что мы, как собаки, бежим за брошенной костью! — голос Лиры сорвался, но она не сдержалась. — Мы ищем врага там, где всё слишком аккуратно. И я не знаю, виновен ли Громов. Но что, если это не ловушка? Что, если картинка идеальна, потому что он просто уверен в себе — настолько, что не прячется?

Феликс потер лоб, словно пытаясь разогнать усталость.

— Мы упёрлись в стену. Но действовать нужно, исходя из самой вероятной угрозы. А она всё ещё указывает на него — ловушка это или нет.

— У Громова безупречное алиби на всё. Он технарь. Его «Сторож» — просто защита. Его мотив — благо компании. У нас нет доступа к его личным серверам, к финансам. Всё, что могли бы найти, он давно уничтожил. Мы в тупике, — мрачно констатировал Артём.

— Значит, сдаёмся? — бросил Феликс.

— Нет! — Лира ударила ладонью по столу. Стаканчик подпрыгнул. — Значит, идём в обход. Если не можем докопаться до Громова напрямую, нужно найти того, кто знает его слабые места. Кто имеет большую власть. Кто… — она запнулась, испугавшись собственной догадки.

Артём поднял взгляд — долго, пристально. Несколько секунд молчал, будто взвешивал то, что не хотел произносить.

— Кто был с ним и с моим отцом с самого начала.

— Волков, — выдохнул Феликс, и в воздухе повисло напряжение.

— Он единственный, кто открыто поддерживал мои реформы. И он... — Артём сделал паузу. — Он предлагал помощь ещё в начале расследования. Я отказался тогда. Но теперь у нас нет выбора.