Сказки проклятых. Путь ведьмы

Алёна Николаева

Сказки проклятых. Путь ведьмы

Сказки, которые оживают в полночь.

ГЛАВА 1 (23-24 АПРЕЛЯ)

Ночь на двадцать третье апреля выдалась неспокойной.

Тяжёлые тучи, подступившие в сумерках к мирному городу, готовили мощный арсенал непогоды к бою. Небесные кочевники медленно затягивали собой ночное небо, словно коварный противник, сжимающий крепость в плотное кольцо осады. И уже совсем скоро яростная атака обрушится на стены города… Дождь пролился на холодную землю напором пожарного гидранта. Молнии с пугающей частотой озаряли мрачное небо, а следующие за ними раскаты грома не могли найти в себе силы умолкнуть хотя бы на минуту. Вспышка, как удар плетью, рассекающей воздух. Нарастающий грозный рокот, снова вспышка и последующее оглушительное эхо. Ещё с десяток таких устрашающих комбинаций – и вот ненастная погода в столице уже достигла своего пика. Ветви деревьев, ещё не до конца скрытые зеленью, пытались спастись, укрыться от жестокой бури, хватаясь за скользкие окна ближайших домов. Но эта стихия не знала пощады. Она то и дело поражала уязвимых соперников, разбрасывая обломки по импровизированному полю битвы. До спасительных первых лучей, казалось, было далеко…

Ровно в эти тревожные минуты в квартире под несчастливым номером тринадцать металась по своей постели, как в бреду, молодая девушка. Рядом с невысокой кроватью стояла дряхлая старуха в чёрном истёртом балахоне. Долго и пристально она наблюдала за несчастной. Но вот эта безмолвная немощь, громко расхохотавшись, подпрыгнула до самого потолка. Легко и без усилий. Тяжёлой грозовой тучей она нависла над кроватью, тогда как её правая нога, длинная и, на первый взгляд, будто деревянная, свисала, едва касаясь груди бедной девушки.

– Внученька, – скаля гнилые зубы, хрипела старуха, – нехорошо обижать бабушку! Иди ко мне, кровиночка родная!

Девушка широко распахнула глаза и застыла в немом страхе, увидев перед собой гадкое морщинистое лицо. Незваная ночная гостья протянула к ней свои искорёженные старостью руки и тут же, резко отдёрнув их назад, с жутким хохотом прыгнула прямо на бедняжку.

На прикроватной тумбочке зазвенел будильник. Несчастная девушка, громко вскрикнув, попыталась выскочить из кровати, но, запутавшись одной ногой в простыне, с оглушительным треском грохнулась на пол. Спустя несколько минут пострадавшая во всех смыслах пришла в себя, не торопясь встала и поплелась на кухню с мобильником в руках. Часы показывали семь утра. Солнце, рассеяв мрак ночной стихии, уже заглядывало в тёмные окна, настойчиво призывая дремлющих покидать свои укрытия. Жуткая старуха, которую девушка не встречала никогда раньше, снилась ей каждую ночь на протяжении последних недель. Ей было решительно непонятно, откуда взялась эта напасть и что с ней теперь делать. Ясно было только одно: такими темпами отвратительно бесформенное лицо старухи сведёт её в могилу.

– В церковь сходить, что ли?! Свечку там поставить…

Размышления о ночном кошмаре прервались внезапным телефонным звонком.

– И вам доброе утро, – дрожащим голосом пробормотала девушка, не торопясь снимать трубку.

Какое-то время она держала в руке беспокойный телефон и смотрела на экран, нервно отпивая горячий кофе из большой красной кружки. Так прошло минут пять, прежде чем она собралась с силами и ответила на очередной звонок.

– Елена Ивановна, доброе утро! Вас снова беспокоят сотрудники отдела по работе с проблемными должниками банка «Московский денежный двор». Мы хотели бы поинтересоваться, когда Вы планируете погасить задолженность по кредитам?

– Послушайте, я же вчера уже объяснила, что у меня нет сейчас работы и мне совсем нечем платить.

– Елена Ивановна, мы понимаем, что Вы переживаете тяжёлые времена, но скажите, когда и у кого они были лёгкими?! Всем нам бывает тяжело и плохо. И тем не менее сегодня Вам несказанно везёт – в качестве редчайшего исключения мы приняли решение пойти Вам навстречу и дать время на погашение задолженности до конца текущего месяца. Однако будьте внимательны и не злоупотребляйте нашей добротой, ведь в случае несвоевременной оплаты мы будем вынуждены общаться с Вами по-другому. Хорошего дня!

Девушка повесила трубку и с облегчением выдохнула. Откинув голову на спинку деревянного стула, она обвела пустым взглядом потолок кухни и застыла, безучастно разглядывая на свету тонкую паутинку, свисающую с плафона. Минуты шли медленно, и чем дальше стрелки часов уносили каждую из них вперёд, тем мрачнее становилось лицо девушки, погруженной глубоко в себя. Её охватывали тяжёлые мысли, которые, вероятно, предвосхитят судьбу её нового дня – с этого момента представить, что он сложится хорошо, было невозможно.

– Спасибо, конечно, за щедрость, – бросила она невидимому собеседнику. – Но боюсь, что ни до конца месяца, ни до конца года долги мне не отдать. Ну, только если не произойдёт какое-нибудь чудо, одно из тех, которых, как известно, не быва…

Из общего коридора донёсся непонятный звук – странный шум, похожий не то на шуршание сухих листьев, не то на тихое царапанье когтей в дверь квартиры. Лена отставила в сторону кофе и, стараясь не шуметь, на цыпочках прошла в прихожую. Ничего не разглядев через дверной глазок, она резко дёрнула ручку от себя. На этаже было тихо и пусто.

– Опять лампочки повыкручивали, – прошипела она себе под нос. Затем, осмотревшись по сторонам, без стеснения рявкнула в темноту:

– Поймаю – руки оторву!

Почти закрыв дверь, она обнаружила у своего порога потёртый бумажный конверт.

– Ой, мама, я что, волшебник? – пробормотала она с ухмылкой, поднимая письмо.

На конверте красивым каллиграфическим почерком было выведено:

Ёгина Диана Тимофеевна, село Змеево, Костромская область.

– Ёгина… Не самая распространённая фамилия. Стало быть, кто-то из родни. Только вот странное дело выходит: если это родственница, то почему я никого с таким именем не могу припомнить?! Хотя возможно, конечно, что родственница очень дальняя. Но если это не родственница, то откуда она адрес мой знает?! – размышляла девушка, возвращаясь на кухню.

Вновь оказавшись в комнате, она осторожно положила конверт на стол рядом с кружкой ещё тёплого кофе, взяла телефон и набрала номер единственного человека, который мог бы прояснить эту ситуацию, запутанную на ровном месте.

– Привет! Слушай, а ты не знаешь, случайно, кто такая Ёгина Диана Тимофеевна? Кем она нам приходится?

В трубке царило молчание.

– Мам?

– Лена, да как же это ты, не помнишь, что ли? – сквозь помехи протараторил, наконец, мобильник. – Диана – бабка твоя. На свадьбе Марфы, двоюродной тётки брата деверя дяди Семёна, она напротив тебя сидела.

Теперь в динамике трещало так, будто собеседник сидел в трансформаторной будке и в процессе разговора непрерывно жевал попкорн.

– Мам, хоть убей, но я не помню ни Марфу, ни её свадьбу, ни дядю Семёна, – ответила девушка после безуспешных попыток вспомнить всё. – А когда это всё было?!

– Да ну тебя! Читай письмо скорее!

На том конце раздражённо бросили трубку, и содержательный, без сомнения, разговор прекратился.

– Что за связь дурацкая?! Что вообще за день-то сегодня такой прямо с утра! Так, погоди-ка… А я же ей про письмо рассказать не успела, откуда она узнала… Должно быть, она получила такое же, – раздумывала Лена, вскрывая потрёпанный конверт.

На стол, едва не угодив в кружку, выпал пожелтевший лист бумаги, исписанный изящной рукой:

Дорогая Леночка!

Пишу тебе, моя милая внученька, что заболела. Чувствую – времени осталось совсем немного. Заклинаю, кровиночка родная, приезжай ко мне в деревню, хоть повидаемся перед смертью. А чтобы тебе не ехать ко мне с тяжёлыми мыслями, обещаю, пока я ещё в относительном здравии и трезвом уме, переписать на тебя всё добро, которым владею.

Ты только приезжай поскорее, я очень жду.

Твоя любимая бабушка Диана.

– Иди ко мне, кровиночка родная!

Как только она дочитала до этой строчки, весь ужас прошлой ночи снова возник перед её глазами, отчего она вздрогнула и побледнела.

– Да хоть ты тресни, не помню я никакой Дианы!

От внезапно накрывшей её паники колени задрожали, а к горлу подступил ком. Девушка успела схватиться рукой за спинку стула, когда комната принялась вращаться у неё перед глазами. Затылок похолодел, а в висках стучало эхо тревожного сердца. Ей пришлось сесть и перевести дух.

– Нет, эта Диана – совершенно другой человек, я уверена. Просто так совпало. Да, это просто совпадение. И вообще, меня должно радовать, что пусть и дальняя, но всё же родственница так вовремя готова завещание на меня переписать. Нужно всего-навсего приехать к ней в гости, подержать за ручку и сказать, что всё будет хорошо. Пусть я её даже не знаю, то есть не помню… То есть… Нет, Лена, так нельзя, это всё как-то неправильно…

Лена Ёгина себя знала. Она никогда не отличалась смелостью, решительностью и уверенностью. Даже в детском саду при раздаче сладких угощений по праздникам она всегда оставалась ни с чем, в то время как кто-то другой уплетал две булочки вместо положенной одной. И позднее, вступая во взрослую жизнь, она определила борьбу за место под солнцем как что-то далёкое и совершенно для себя не значимое, за что часто оказывалась практически у дна пищевой цепочки. Сколько бы проблем ни принесли ей мягкотелость и мнительность, сколько бы она ни корила себя за них, она неизбежно шла на компромисс, не имея сил вступать в конфликт или просто заявить о себе. Но сейчас в сложных жизненных условиях, в которых она оказалась, иного пути у неё не было, кроме как рискнуть и с холодным расчётом попытаться расположить к себе незнакомого человека с целью собственной выгоды. Загадочная родственница, не смотри, что родственница, в любой момент может передумать. А всё, что нужно сделать, – это принять письмо как то самое чудо и приложить совсем немного усилий, чтобы остаться в выигрыше.

В раздумьях девушка выглянула в окно: солнце радостно приветствовало её тёплыми лучистыми поцелуями, а небо – прохладным взглядом безоблачной синевы. Созерцая погожую весеннюю погоду, Лена захотела расслабиться, стряхнуть с себя обременяющие оковы тревожных мыслей и подумать о лучшем будущем, которое вот-вот должно наступить вместе с появлением в её жизни загадочного письма. Ведь не может быть так, чтобы плохо было всегда.

– Как там говорят, полоса чёрная, полоса белая… Да, это непременно она, это должна быть белая полоса.

С позитивным настроем и дышать стало немного легче.

Лена собрала в небрежный пучок русые волосы и надела лёгкую красную куртку, рассчитывая на скорое возвращение домой. В предвкушении благоприятного исхода своей поездки она покинула родные стены.

Выйдя во двор дома и пробравшись через братские могилы поверженных в ночном бою деревьев, она села, наконец, в свою ласточку «времён Очаковских и покоренья Крыма» – старую и давно не добрую Оку. Буря не повредила и без того еле живую пташку, купленную много лет назад за сущие копейки. Этот факт не мог не радовать Лену, ведь без неё она была как без рук.

Окинув взглядом уставших коммунальщиков, разбирающих груды разбросанного по парковке хлама, Лена включила радиоприемник и отправилась навстречу неизвестному. Хотя почему сразу неизвестному – разве могло что-нибудь пойти не так по её простому плану: приехать, подбодрить, получить немного денег и уехать?!

Радио бодро приветствовало:

– Доброе утро всем, кто только что подключился к нашему утреннему эфиру на вашей любимой радиостанции «Ретро-СуперСтар»! По многочисленным заявкам от наших дорогих слушателей сегодня прозвучат лучшие этнические мотивы. И начнёт этот час самая известная песня жанра и наша любимая композиция:

Кострома, Кострома, государыня моя 1 …

– Они явно что-то знают, – подумала Лена, усмехнувшись. – Возможно, это знак, и, возможно, даже хороший.

Девушка изо всех сил старалась не волноваться.

– Ехать придётся за тридевять земель в тридесятое царство. Конечно, не «в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов», но и до Костромы путь тоже неблизкий.

Но всё сразу пошло не по плану. Несмотря на относительно небольшое расстояние, обещанное навигатором, добраться до села Змеево получилось совсем не так быстро и легко, как Лена рассчитывала. Говорящий болван настойчиво уводил девушку от пункта назначения, и ей приходилось то сворачивать в другую сторону, объезжая огромные валуны, внезапно оказавшиеся посреди грунтовой дороги, а то и вовсе заново перестраивать маршрут.

Неудачи, казалось, преследовали одинокую путешественницу на каждом шагу: на одном из участков просёлочной дороги она чуть было не сбила корову, когда отвлеклась на словесную перепалку с навигатором, а немногим позже еле унесла ноги из придорожного кафе, где нетрезвые завсегдатаи договорились до драки за последний чебурек. Весь её путь складывался так, будто кто-то очень сильно не хотел, чтобы девушка увиделась со своей больной, но щедрой родственницей. В какой-то момент она уже и сама хотела развернуться, но пустой кошелёк перевесил все доводы рассудка. Силы коня цвета блёклой морской волны были практически на исходе. Лена и сама устала испытывать нервы бездушным чудом враждебной техники, когда вспомнила о старом добром дорожном атласе, лежащем в бардачке.

– Вряд ли дороги сильно изменились за последние пять лет, – наивно предполагала она.

К разочарованию девушки, старые карты помогли, мягко говоря, не очень, и вместо предполагаемых семи часов езды лишь к вечеру она добралась до нужной местности. На первый взгляд она была необитаемой. Те немногочисленные дома, что попадались на пути, стояли тёмные и покосившиеся, и лишь над некоторыми из них висел чёрный густой дым, медленно уходя в небо сквозь грязные рты кривых печных труб.

Лене повезло, и, проехав чуть дальше, она наткнулась на единственную живую душу – случайного прохожего, у которого вежливо поинтересовалась, как найти нужный дом. Местный житель, едва услышав адрес, перекрестился и рукой показал в сторону старой церкви. Немного помолчав, он принялся отговаривать Лену проезжать по указанному им же маршруту:

– Нехорошо там, доченька, тебя даже святая земля не убережёт.

Лена, несколько растерявшись от проявленной незнакомцем заботы, скупо поблагодарила его и направилась к противоположному концу деревни.

Небольшой полуразрушенный храм искоса наблюдал за проезжающей мимо машиной сквозь тёмные окна, напоминающие пустые глазницы. Он явно пытался скрыть за собой поросший сорняком клочок земли, плотно усеянный деревянными крестами. На каждом втором из них сидел чёрный ворон неестественных для природы размеров, прогибая под своим весом ветхую, сгнившую древесину. От такого вида хочешь-не хочешь, а невольно перекрестишься.

– А вот и церковь, которую я себе накаркала. Ну, какое утро, такая и церковь…

К счастью, этот укромный участок можно было увидеть мельком, проехав дальше по дороге в направлении леса. В конце нелёгкого пути девушку встречал не по деревенским меркам большой деревянный дом. Забавно, как он застыл в причудливой позе, будто сидел на возвышении, словно курица на насесте. Возможно, дело было в сваях, благодаря которым он стоял так криво, и которые за долгие годы неизбежно, но закономерно просели под его заметной тяжестью. Из-за сплошь обступившего конструкцию забора было сложно что-то разглядеть, чтобы утверждать наверняка.

– Вот это я понимаю хоромы! Видимо, не зря я приехала, пройдя все круги дорожного ада. Родственнице явно есть что завещать, – размышляла Лена, окидывая любопытным взглядом добротную постройку. – Только соседство какое-то странное, неподходящее для богатых: край глухой деревни, церковь с кладбищем с одной стороны и густой лес с другой. Ну, никто же не заставляет меня здесь жить. Я надеюсь…

Спустя минуту любования сомнительными внешними красотами дома она подошла к двухметровому забору и позвонила в звонок. Тяжёлая калитка со скрипом отворилась, и из неё навстречу девушке вышел высокий, крепко сложенный, светловолосый мужчина в чёрном брючном костюме. Мужчина ничего не сказал, ничего не спросил, только бросил на Лену короткий мутный взгляд и отступил назад, пропуская её во двор. Девушка вежливо поздоровалась, однако ответа так и не дождалась. Осторожно входя во двор, она поймала себя на мысли, что у неприветливого мужчины какая-то неестественно длинная шея. Не как у жирафа, а как… у гуся, что ли. Только перьев ему не хватает для полноты картины. Пройдя дальше, она застала угрюмых гостей в чёрных одеждах, сидящих за богато уставленным столом.

– Неужели я опоздала? – ошарашенно выпалила Лена, задавая вопрос в пустоту.

– Мяу! – пронзительно раздалось снизу.

Девушка от неожиданности дёрнула ногой, чуть было не наступив на чёрного кота, вьющегося около неё. Кот оказался проворнее, и, ловко увернувшись от «котострофы», он пулей помчался в дом. Лена, переведя дыхание, отправилась за ним следом, ощущая на себе пристальные недоброжелательные взгляды.

Такой внешне роскошный дом по всем законам жанра предполагал наличие в себе как минимум позолоты, безвкусно рассыпанной по стенам и полу. Всем своим видом он торжественно клялся продемонстрировать внутреннее убранство в стиле «дорого-богато». Уже на входе желанным и не очень гостям должно быть понятно, что живут здесь не обычные крестьяне, а уважаемые в деревне люди. Однако внутри девушку ждало не весёлое очарование цыганского барокко, а гнетущая атмосфера дома на холме, населённого призраками. Комнаты и коридоры оказались тесными, слабо проветренными и плохо освещёнными. Не то что стены с пыльными гобеленами рассматривать, невозможно было видеть, что находится под ногами – лишняя ступенька или пробегающая мимо крыса. На столах и тумбах тускло горели свечи, свет которых не позволял изучить фальшивые хоромы основательно. В таких условиях лишь изумрудный блеск кошачьих глаз, пристально следящих за неловкой гостьей, казался единственным богатством дома.

– Лена, Леночка, это ты? – донеслось из глубины затхлого помещения, мимо которого осторожно проходила девушка. – Иди ко мне, Леночка!

У Леночки по телу дружным строем пробежали мурашки. Именно этот голос она слышала во сне. Совершенно точно, ошибки быть не может!

Она бросилась обратно к выходу, но в давящей темноте незнакомого места было сложно сориентироваться, и далеко не сразу девушка поняла, что двигается по кругу. Дом заходил ходуном. Потолок медленно сползал вниз, норовя упасть девушке на голову. Стены сужали и без того тесный коридор, сдавливая Лену, как мелкую букашку, оказавшуюся в западне. Ей стало тяжело и больно дышать. Ничего умнее она не придумала, как зажмурить глаза. Когда она вновь их открыла, марево исчезло. Какое-то время ей пришлось потратить на то, чтобы справиться с волнением, а затем обернуться, чтобы пойти на голос. Лена, словно мышь, тихо кралась по тёмному коридору, надеясь скорее покинуть душный склеп, по нелепой случайности похожий на дом. Наконец она вышла в просторную, но практически не освещённую комнату. У противоположной стены, возле окна, которое почему-то не пропускало свет, стояла занавешенная полупрозрачной материей кровать.

– Леночка, подойди поближе, дорогая, – жалостливо звучал голос из-под лёгкой ткани балдахина.

Девушка с неутихающей дрожью в коленях медленно опустилась на край постели. Она попыталась рассмотреть женщину, которая лежала на старой пуховой перине, в первую очередь её лицо, но как будто не могла на нём сфокусироваться. Лене казалось, что чем сильнее она пытается в него всмотреться, тем сильнее и быстрее оно меняется. Глаза становились то голубые, то зелёные, один неожиданно делался карим, а второй – жёлтым. Нос то непрерывно вытягивался, покрываясь безобразными бородавками вокруг широких ноздрей, то сплющивался до размеров маленького свиного пятачка. Изменения претерпевали и губы, и волосы, и даже форма лица незнакомки. Единственное в её внешности, что оставалось неизменным, – это мертвенно-бледный цвет кожи. И какие бы странности ни творились с её лицом, оно в целом выглядело жутко безобразным, но и не похожим на то, что вглядывалось в Лену в её кошмарах. Во всяком случае, на первый взгляд. Девушка, разумеется, хотела убедиться наверняка, что перед ней другой человек, и взглянуть на ноги пожилой женщины. Однако та была накрыта плотным одеялом от подбородка до пят, а тревожить больную своими домыслами Лена не посмела.

– Леночка, ну что же ты, не узнаёшь бабушку Диану? – тяжело захрипела женщина. – Золотце моё, а я тебя давно жду. Думала, что и не дождусь вовсе, а ты приехала, не забыла старую. Видишь, совсем плохо мне, миленькая. Эх, вот-вот да и помру; не сегодня, так завтра. И помощь твоя в эти последние дни очень бы мне пригодилась.

Она ненадолго замолчала и, вонзив стеклянный взгляд в испуганную девушку, пристально наблюдала за её реакцией.

– Как же я могу Вам помочь, бабушка? – взволнованно спросила Лена.

– Есть одно средство, от которого мне бы сразу полегчало. Да только слабая я сама очень, а тут в деревне ни от кого помощи и не дождёшься.

– Вы главное не волнуйтесь, только скажите, а я сделаю всё, что смогу.

– Ой, Леночка, на тебя, внученька, вся надежда. Ты дослушай и не сердись на меня, на старую, что прошу тебя о помощи…

На полуслове Диану оборвал серьёзный приступ кашля, во время которого Лена молилась, чтобы та не умерла сейчас, прямо у неё на руках. Дальше в таком режиме, в перерывах на сильный кашель, пожилая женщина продолжала говорить загадками:

– Ты не подумай, что бабка твоя из ума выжила. Многое она в жизни повидала, чтобы не верить в то, что простым людям и знать не надобно. Поведать и тебе всего не могу, скажу только вот что: живёт на нашем юге один толковый знахарь – он один может мне помочь. Он один, и больше никто. Поезжай к нему, золотце. Как доберёшься, даже рассказывать ничего не нужно – вот, возьми амулет и повесь на шею – так он тебя распознает и поймёт, что меня спасать надо.

Лена взяла из рук Дианы блестящее украшение, но не из сострадания к старушечьей немощи, а больше от страха. Тихим, дрожащим голосом она залепетала:

– Какой знахарь, бабушка? Вам в больницу надо. Поедем сейчас, я на машине быстро довезу.

– В больнице меня нельзя вылечить, дорогая. Нужно ехать к знахарю, да как можно скорее, он ведает. Он ведает…

Родственница посмотрела на девушку многозначительно и, понизив голос, продолжила:

– Я ведь тебя к нему отправляю не просто так. Ты на амулет-то посмотри внимательнее, – и перевела взгляд на только что отданное украшение.

Лена опустила свой взгляд и с удивлением обнаружила, что сжимает в руке не дешёвую бижутерию, но изящную драгоценность из настоящего золота, в центре которой находился не искусственный камень, а ценный рубин.

– У меня такого добра много, – женщина указала пальцем в дальний угол тёмной комнаты. – Если ты отправишься к знахарю и вылечишь меня, я подарю тебе шкатулку с нашими фамильными драгоценностями. Ты сокровищ таких и представить себе не можешь – а все их получишь. Я тебе обещаю, дорогая.

Лена призадумалась. Драгоценности, а скорее деньги, которые можно с них выручить, сейчас очень бы ей пригодились. Так получится закрыть долги и, может быть, даже купить новую машину. Кажется, можно только радоваться неожиданно упавшей на голову удаче, но ей от таких мыслей почему-то стало наоборот дурно. Со всей этой историей было что-то не так… Девушке сложно было сформулировать, что именно вызывало у неё опасения, но внутреннее чутьё подсказывало – в воздухе витает недоброе. Одно она знала наверняка – ничего в этой жизни не даётся бесплатно.

– Никогда не считала себя меркантильной… Что же это со мной произошло? Как я до такого докатилась-то? А если я соглашусь на эту авантюру, на что старушка будет жить, если всё самое дорогое мне отдаст?!

Пожилая родственница, будто предвосхищая её намерение отказаться от щедрого предложения, слабым голосом прошептала:

– Доченька, кровиночка родная! Ты ведь единственная из нашей большой семьи, кто отозвался.

Она положила сморщенную ледяную руку на колено девушки и тихо заплакала:

– Остальные решили: ну как помрёт, так и приедем за её скарбом… А ты ведь совсем не такая, я это знаю, я вижу твоё чистое сердце! На тебя одна надежда, Леночка, спаси бабушку. Ты не волнуйся, поезжай. Дорогу к знахарю тебе мой друг покажет, а мне надо отдохнуть, слабая что-то совсем. Ступай, внученька, ступай…

И, закончив последние наставления, крепко уснула.

Девушка сидела в полной растерянности. Во-первых, она совсем не планировала ехать на юга, а во-вторых, ехать туда не просто так, а за каким-то непонятным знахарем для умирающей женщины… Но и оставлять её умирать вот так тоже было неправильно.