
Полная версия:
Развод с драконом и тридцать головок сыра
— Что вы скажете комиссии? — спросила я. — Про меня.
Он ответил не сразу. Но и не так долго, как обычно.
— Что дети сыты, в тепле, при опекунше. Что управляющий не представил отчёта и, по книге, недостача. Что дом в упадке и хозяйка этого не скрывает. — Пауза. — Чего не скажу: что вы ходите за ворота. Пауль тоже не скажет.
— Почему?
— Потому что вы ходили за козой, а не от детей. Клоц разницу поймёт, но спросит. Лишний вопрос.
Я кивнула. Благодарить не стала: он бы не взял.
— Она спросит, на что вы собираетесь жить, — сказал он. — Отвечайте: на содержание от опеки и на то, что сделаю руками. Не говорите «сыр».
— Почему?
— Потому что у вас нет ни одной головки. Для неё слова без головок — пустое. Скажете «сыр», она запишет «фантазии». Скажете «руками», она запишет «трудолюбива». Ей важно, что она запишет.
Я подумала, что он, похоже, знает эту Клоц, и что это не к добру.
Потом я сделала то, что собиралась, и что было, как я уже сказала, ошибкой.
— У меня письмо лорду Варрену, — сказала я. — Почта из Горнца идёт четыре дня. У вас, я так понимаю, быстрее.
— Быстрее. — Он поставил кружку. — Под моей печатью я вожу только то, что читал. Покажите.
— Зачем вам возить письма жене Варрена?
— Мне нужно, чтобы Варрен получил ваш ответ до того, как подаст на трибунал, а не после. Это не ради вас.
Я протянула. Он взял полтора листа и прочёл стоя, не садясь, так же, как читал письмо Варрена в сенях. Прочёл до конца. Потом сложил и вернул.
— Нет.
— Что — нет?
— Это письмо я не повезу. — Он сказал это без нажима, ровно. — Вы перечислили ему всё, что у вас есть. Закладную. Книгу. Расхождение в письмах. Через год трибунал, и до трибунала у него будет год, чтобы объяснить каждый ваш пункт, а книгу, которую вы называете, затребовать как имущество имения. Вы показали карты до игры.
— Это не карты. Это факты.
— Факты показывают трибуналу. Не ответчику. — Он помолчал. — И второе. На трибунале читают письма сторон вслух. Ваше прочтут, и все услышат женщину, которая обвиняет мужа по пунктам. Он будет сидеть и молчать. Он умеет. На Севере это проигрыш с первой страницы, как бы вы ни были правы.
Я стояла с полутора листами и чувствовала, как горят уши. Мне было сорок пять лет, и я двадцать пять из них писала бумаги, которые принимали. В моём мире. Здесь мир был другой, и трибунал другой, и я написала так, как привыкла, потому что привыкла. Этого я и боялась: что привычка сработает не туда.
— Напишите две строки, — сказал он. — Что не подпишете. Что дети с вами. Подпись. Остальное он знает сам, а трибуналу знать не надо. Пока.
Я могла сказать ему, что он не имеет права. Что это моё письмо и мой муж. Я открыла рот и вместо этого сказала:
— Дайте перо.
Агнес принесла. Берта остановилась в дверях. Тео, конечно, был в коридоре.
Я взяла чистый лист и написала:
«Лорд Варрен. Отказ не подпишу. Дети остаются со мной. Э. Варрен».
Посыпала песком. Сложила. Протянула.
Он взял. И не убрал сразу: смотрел на мою руку, на платок, на то, как я держу перо, не сгибая пальцы.
— Руку покажите.
— Царапина.
— Покажите.
Я размотала. Он не притронулся. Посмотрел на красные припухшие края и на мёд, и что-то коротко сказал себе под нос, не мне.
— Маркус привезёт лекаря сегодня, до темноты. Не спорьте. Вам завтра держать перо при Клоц, а не прятать руку за спину.
Я не спорила. Замотала обратно.
Потом взяла отказ, два листа с пустым местом внизу, разорвала пополам, ещё раз, открыла дверцу Клавдии и положила туда. Клавдия приняла сразу, без претензий. Бумага была хорошая, горела ровно.
Полтора листа по пунктам я положила туда же. Это было труднее.
Генерал смотрел на это, держа моё письмо в руке. Потом убрал его за пазуху.
— Он пришлёт новый отказ, — сказал он.
— Пусть присылает. Клавдия большая.
Тео в коридоре фыркнул.
Генерал взял кружку, которая к тому времени остыла, выпил её залпом, как пьют не чай, поставил и пошёл к двери. Я вышла за ним на крыльцо.
Во дворе Мила колотила палкой по подушке, которую Берта держала на весу, и Пуговица стояла рядом и смотрела с одобрением. Увидев генерала, Мила остановилась.
— А вы правда дракон?
Я не успела её одёрнуть.
— Да, — сказал он.
— Покажите.
— Нет.
— Почему?
Он остановился на нижней ступеньке. Посмотрел на неё сверху, и я видела, как он решает, что сказать семилетней. И он сказал то, чего я не ожидала.
— Потому что не могу.
Мила подумала.
— Совсем?
— Пока.
— А потом?
— Не знаю.
Она кивнула, как кивала мне, когда я говорила «не знаю» про Элису. Приняла. И вернулась к одеялу.
Он сел в седло. Конь переступил. Он уже разворачивался, когда сказал, не оборачиваясь, как говорят то, что решили сказать в последний момент:
— Комиссию возглавляет Гертруда Клоц. Она не берёт и не прощает. И она знала вашу мать.
И уехал, а я осталась стоять на крыльце с горящими ушами и с этим «знала вашу мать», про которую я знала ровно то, что рассказала Берта: сыр, запрет мужа, котёл. И ничего из того, что знала бы дочь.
Глава 7
Лекарь приехал в сумерках, с Маркусом, на одной лошади, и слез с неё с лицом человека, которого везли против воли.
Он был старый, сутулый, с мешком через плечо и с таким выражением, будто его оторвали от ужина, и так оно, наверное, и было. Звали его Бруно. Он не поздоровался, прошёл на кухню, поставил мешок на стол, сдвинув Агнесины горшки, и сказал:
— Руку.
Я села и положила руку на стол. Он размотал платок, посмотрел, понюхал, надавил пальцем рядом с царапиной, и я не вскрикнула только потому, что в дверях стояла Мила.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

