Это больше, чем неприязнь

Но, к моему счастью, на крыльце меня ждал вовсе не Савелий, а Надя. Она стояла в лёгком летнем платье в мелкий цветок. Карамельные волосы были заплетены в две косы, лицо, как и всегда, усыпали веснушки, а большие голубые глаза смотрели на меня с нескрываемой радостью. Виделись мы в основном летом, когда обе приезжали в деревню к своим бабушкам и дедушкам, поэтому соскучиться очень успели. Ну и изредка в городе — далековато друг от дружки живём. И пусть подруг в городе у меня много, Надю заменить никто не сможет: с ней мы прошли столько всего, благодаря чему наша дружба лишь сильнее крепла.

— Лика! — радостно крикнула она.

— Надя! — тут же отозвалась я.

С разбегу мы крепко обнялись, едва не повалившись прямо в траву. На самом деле мы не виделись всего пару месяцев, а кажется, что целую вечность. Подруга внимательно осмотрела меня с головы до ног, а потом провела рукой по моим ещё влажным волосам.

— Ты когда искупаться успела? — удивилась Надя.

— Если бы сама... — проворчала я. — Пошла на речку, а там...

— Погоди! Дай угадаю! — перебила она. — Там оказался Савелий и столкнул тебя в воду?

Я молча кивнула, скорчив недовольную рожицу. Конечно, догадаться было нетрудно. О нашей «дружбе» в деревне, наверное, знал каждый столб.

— Ну и чего он к тебе прицепился? — тяжело вздохнула Надя. — Вокруг столько девчонок, которые сами были бы не против попасться ему на глаза.

— Потому что он дурак, — улыбнулась я.

— Это точно, — согласилась подруга.

— Кто-нибудь ещё приехал?

— Да, уже все. Ты последняя.

— Тогда, может, вечером соберёмся у костра?

— Конечно! — оживилась Надя. — Мы просто обязаны собраться! Костёр, гитара, песни...

Да, это было самое лучшее, что вообще существовало на свете. Посиделки с друзьями у костра на берегу речки. Мы всегда так делали, но отлично запоминались первая посиделка — когда мы только собрались, все весёлые, радостные, оживлённые, — и последняя, когда пора прощаться. Это на самом деле очень грустно: кажется, что мы больше не увидимся, и это расстраивает, многие плачут, но без улыбок тоже никто не уходит.

— А сейчас ты занята?

— К сожалению... — вздохнула она. — Бабушка затеяла генеральную уборку. Мне весь дом перемывать.

— Тогда я тебя провожу, — предложила я.

Дом Нади находился на соседней улице. Надеюсь, за это время мои волосы успеют высохнуть, иначе придётся идти мстить моему «любимому» соседу — Савелию. К сожалению, наши дома стояли друг напротив друга, и меня это совершенно не устраивало. Лучше бы он жил где-нибудь в самом начале деревни или вообще в её конце.

— Как думаешь, у Иры получится завоевать сердечко нашего чёртика? — спросила Надя.

— Надеюсь, — от всей души ответила я... Ну, почти от всей: где-то глубоко внутри шевельнулось непонятное мне чувство. — Я ей даже помогу. Пусть утащит его подальше от меня.

Подруга весело рассмеялась и легонько толкнула меня плечом. Она больше жалела Савелия — только потому, что к Ире питала неприязнь (на то у неё были причины, какие именно — я не знала). Ну а я бы только с удовольствием пристроила нашего кота в добрые руки, а то мои-то не очень хорошие, я и обидеть могу. Надо вывесить объявление:

«Отдам кота, лучше в самые строгие и надёжные руки, чтобы не сбежал! Имеет свойство очень сильно тараторить, поэтому заранее заклейте ему рот! А ещё лучше — свяжите! Для вашей же безопасности!».

— Ну а что? — развела руками я. — Ему на пользу будет!

— Возможно, — кивнула Надя. — Но характер у Иры ещё тот. Не каждый выдержит.

— Можно подумать, у Савелия сахар! — возмутилась я.

Подруга внимательно посмотрела на меня и лишь покачала головой. О чём она подумала, я могла только догадываться, поэтому в ответ закатила глаза. Дальше мы шли в полном молчании. Ну спасибо! И здесь ты, Сава, даже не участвуя физически, подпортил настроение.

— До вечера, — сказала Надя, когда мы подошли к воротам её дома.

— До вечера, — кивнула я.

Мы с Надей обнялись и разошлись, теперь предстояло идти одной. Но не успела я и шагу сделать, как прямо передо мной возникла белая морда Тайги. В пасти собака держала что-то коричневое.

— Тайга! — удивилась я. — Вот ты где... А это что?

Собака гордо положила свою добычу прямо мне под ноги. Я присела на корточки и осторожно ткнула её пальцем. Суслик. Мёртвый. Тайга радостно гавкнула, забегала вокруг меня и ткнулась холодным мокрым носом мне в руку.

— Ну спасибо, Тайга, — тяжело вздохнула я. — Вот умеешь ты подарки выбирать.

Странная, конечно, картинка получается: сидит девушка вместе с собакой возле дохлого суслика. Подумают ещё, что не все дома. Только и брать эту тушку в руки я тоже не хотела.

— Интересно... — прозвучал над ухом чей-то голос.

Я вскрикнула и едва не плюхнулась на пятую точку. Резко обернувшись, увидела Савелия. Да чтоб тебя! И как он умудряется каждый раз подкрадываться так бесшумно? А может, он и не ходит вовсе, а летает по воздуху, пока никто не видит? Кажется, я скоро начну в это верить. Чернышов сидел на корточках рядом с дохлым сусликом и спокойно смотрел на меня.

— Чего тебе? — буркнула я.

— Я думал, ты плачешь, — ответил Савелий.

— И почему я должна плакать? — удивилась я.

— Разве это не причина? — кивнул он на суслика.

— Ты дурак? — скептически поинтересовалась я.

— Раньше ты плакала, когда тебе кот приносил дохлых мышей.

— Я была маленькая! — возмутилась я.

— По развитию ты не меняешься, — усмехнулся Савелий.

Нет, ну это вообще наглость! Кто тут ещё по развитию-то отстаёт? Чернышов получил от меня хороший подзатыльник, из-за чего чуть носом в землю не упал, успел руками упереться, а жаль. Попробовал бы землю и рассказал бы, какая она на вкус. Я же проверила температуру речки.

— Вообще-то я пытался быть дружелюбным, — с самым невинным видом ответил Савелий, потирая затылок.

— Из тебя дружелюбный — как из меня балерина, — прошипела я, поднимаясь с корточек.

— Ну вот... — театрально вздохнул он. — Бросаешь меня?

— Ага. На растерзание свежему воздуху, Черныш.

— Стерва.

— Дурак.

— Дура.

— Козёл.

— Чокнутая.

Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула через нос. Нет. Не дождётся. Хватит с него: получил от меня внимание, вот теперь пусть сидит и выпрашивает его у дохлого суслика. Гордо вздёрнув подбородок, я развернулась и пошла прочь. Вернее, попыталась. Через несколько секунд позади послышались шаги. Чернышов, засунув руки в карманы шорт, совершенно спокойно шагал следом за мной. Ну вот чем тебе не понравилась компания суслика? Тем, что молчит и не реагирует на твою персону? Я-то знаю, как тебя раздражает игнор.

— Далеко собралась? — с усмешкой спросил он.

— Тебя это волнует? — вопросом на вопрос ответила я.

— Не представляешь насколько! — Савелий театрально прижал руку к сердцу.

— Твои проблемы, — бросила я. — Отстань.

— Кстати, волосы у тебя почти высохли.

Отвечать ему уже совершенно не хотелось, потому что любое моё слово он умудрялся перевернуть так, как надо ему. Мы проходили мимо дома дяди Валеры — того самого, за чьей малиной каждое лето охотилась местная детвора. На яблоки тоже заглядывались, но лезть в сад никто не решался: по двору важно расхаживали гуси, а эти пернатые гадюки щипались так, что мало не покажется. Несколько раз мы уже бегали от них, и пару мальчишек и девчонок они всё-таки смогли покусать, но нас это не останавливало: либо слишком храбрые тогда были, либо отбитые на голову, и, судя по всему, второе.

— Эй, детвора! — крикнул дядя Валера, выглянув в окно. — Поможете старому хрыщу?

— Здравствуйте! — одновременно ответили мы и переглянулись. Чернышов ухмыльнулся, а я закатила глаза.

— С чем помочь-то? — спросил Савелий.

— Да забор бы покрасить, — вздохнул старик.— Спина сегодня совсем разболелась.

Ну уж нет... Несколько часов красить забор бок о бок с этим чёртом? Это же ад. Но и отказать дяде Валере было как-то неловко.

— Да без проблем! — широко улыбнулся Савелий и специально толкнул меня локтем в бок. — Правда, Лик?

Я медленно повернулась к нему. Ну погоди...

— Конечно, — выдавила я, натянув самую милую улыбку.

— Вот и славно! — обрадовался дядя Валера. — Заходите, заходите!

ГЛАВА 4

Дядя Валера поставил перед нами большую банку синей краски и довольно улыбнулся. Покрасить нужно было длинный деревянный забор, за которым как раз важно расхаживали те самые гуси. Вопрос только: зачем им красить его? По-моему, этим пернатым и так хорошо. Ну, если вспомнить любовь дяди Валеры к своим птичкам, то в принципе вопросы отпадут. Про них он может часами, а то и больше рассказывать. Жертвами этих «прекрасных» рассказов однажды были я и Надя. А ещё дядя Валера любил их натравливать на воришек его ягод — это мы тоже узнали из его рассказов! Но всё равно нас это не останавливало, и воровать ягоды мы продолжали. И, судя по настороженному взгляду Савелия, он тоже прекрасно помнил эти встречи. Ещё бы ему не помнить — особенно укусы, которые доставались ногам и пятой точке! Тогда я была на стороне гусей и молилась, чтобы они догоняли его каждый раз.

— Ну вот! — довольно сказал старик. — Вы тут красьте, а потом я вам по баночке варенья дам. Из кислицы!

— Договорились, — кивнул Савелий.

Дядя Валера ушёл в дом, оставив нас наедине друг с другом и с гусями. Честно, мне не нравилась ни компания Савы, ни компания птиц. Пернатые тем временем уже с нескрываемым интересом наблюдали за нами из-за забора, будто прикидывали, кого атаковать первым. А я недовольно покосилась на Чернышова. Тот лишь невозмутимо поиграл бровями, взял в руки кисть и, открыв банку с краской, как ни в чём не бывало принялся за работу.

— Ну и кто тебя за язык тянул? — недовольно спросила я.

— Ну уж точно не ты, — невозмутимо ответил Савелий. — Раньше начнём — раньше закончим.

Раздражённо выдохнув, я тоже взяла кисть, обмакнула её в краску и принялась красить забор. Почему все шишки достаются мне? Этот чёрт ведь не по доброте душевной вызвался, а скорее ради забавы. И вообще, откуда такой клоун сбежал? Вы мне только скажите, и я сама, лично его привезу обратно — только заберите!

— Прикинь, если такой за задницу укусит, — вдруг сказал Сава, кивнув в сторону гусей.

— Проверить хочется? — усмехнулась я.

— Мне? Нет. — Он отрицательно покачал головой.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— А нельзя?

— Нельзя.

Несколько секунд мы молча водили кистями по доскам. Чернышов был где-то в своих раздумьях, но я знала, что это ненадолго. Он не умел долго молчать, а если и притих, значит, что-то задумал. Поэтому раньше взрослые больше боялись, когда их Савочка не орал, а был тихим.

— Вот скажи, — снова заговорил Савелий, — ты всегда такая?

— Какая?

— Язвительная.

— Какая есть, — пожала плечами я. — Другой не выдали.

— Бедные твои родители... — сочувственно покачал он головой.

Я медленно повернулась к нему. Это мои-то бедные? По-моему, как раз таки твои! С таким сыном и врагов не пожелаешь!

— Тебя сейчас ударить или попозже?

— Лучше никогда.

На некоторое время между нами снова повисла тишина. Но теперь оба больше следили за гусями, чем друг за другом. И почему их вообще не выпустили гулять куда-нибудь подальше отсюда? Ещё выскочат — и тогда только беги и спасайся. А я вроде бы не собиралась на пробежку по деревне вместе с этим человекоподобным существом.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент один из гусей стремительно рванул прямо ко мне. Я как раз красила нижнюю доску забора и, заметив, как он тянется к моей руке своим огромным клювом, резко отдёрнула кисть. Синяя краска широкими брызгами полетела в сторону и смачно шлёпнулась Савелию прямо в щёку. Несколько секунд я молча смотрела то на него, то на кисточку.

— Ой... — выдавила я, изо всех сил сдерживая смех.

Чернышов несколько секунд растерянно моргал, пока синяя краска медленно стекала с его щеки на шею, а затем и на футболку. Наконец он медленно повернулся ко мне. Ну а что? Ему очень даже подходит синий цвет.

— Может, ты сегодня отстанешь от моего лица? — почти шёпотом спросил Савелий.

Я честно пыталась сдержаться. Правда. Но стоило мне снова посмотреть на его перекошенное лицо, как громко расхохоталась.

— Ещё немного докрасить — и будешь Смурфиком! — выдавила я сквозь смех.

— Смурфиком? — переспросил он, на секунду задумавшись. — Смурфиком...

— Угу, — довольно кивнула я.

Савелий медленно поднялся, нависнув надо мной. Кажется, шутки закончились, и на замену пришёл недовольный и синий Черныш!

— Слушай, Смурфетта... — Он поднял кисточку, с которой капала синяя краска. — Иди-ка сюда.

— Ой, нет-нет-нет! — замахала я руками и сорвалась с места.

Мы носились вокруг забора, пытаясь догнать друг друга, то и дело случайно задевая кисточками одежду, руки и лица. Очень скоро остатки краски оказались вовсе не на заборе, а на нас. Наша беготня окончательно переполошила гусей, те загоготали так громко, будто решили поддержать этот цирк. А мы в итоге выглядели как два сбежавших Смурфика. Одежда — в синих пятнах. Руки — синие. Лица — тоже.

Оставался только один вопрос: как теперь это объяснять дома? «Привет! Сегодня я помогала красить забор... Просто в какой-то момент перепутала его с собой». Да-а... Очень правдоподобно.

— Я крашеная сучка... — обречённо произнёс Савелий, рассматривая свои испачканные синим пальцы.

— Придурок, — тяжело вздохнула я. — И как мы теперь это дяде Валере объяснять будем?

— Ну-у... — протянул Чернышов задумчиво. — Скажем, что ты напала на меня с кисточкой.

— Я напала?! — возмутилась я. — Вообще-то это случайно получилось!

— Да? — переспросил он с самым серьёзным видом, а потом махнул рукой. — Какая теперь разница... Посмотри лучше, во что ты меня превратила.

— А насчёт меня ничего сказать не хочешь?

— А что ты? — невозмутимо пожал плечами Савелий. — Разве ты не так всю жизнь выглядела? У тебя же руки всегда холодные.

— Ой, какой же ты идиот... — простонала я, закатив глаза.

Но долго спорить нам не дали. Что-то с грохотом ударилось о забор, и мы одновременно обернулись. Картина открылась не самая приятная: гуси каким-то образом выбили калитку и теперь стремительно неслись прямо на нас. Кажется, им очень не понравилось, что мы нарушили их покой.

— На счёт «раз»... — произнесла я.

— Два... — подхватил Савелий.

— Три! — крикнула я и сорвалась с места.

— Меня подожди! — донеслось сзади.

Ну уж прости, чёртик, тут каждый сам за себя. У тебя ноги длиннее — убежишь. А если я сейчас остановлюсь, то меня точно сожрут.

Перемахнув через кусты, мы вылетели с участка дяди Валеры и в таком «прекрасном» виде понеслись по деревне. Синие с головы до ног, а за нами — стая разъярённых гусей. Картина, наверное, была великолепная. Самое ужасное — нам вдруг стало так смешно, что бежать становилось всё труднее. Жители деревни удивлённо провожали нас взглядами, но нам было уже не до них. Мы просто мчались куда глаза глядят. В какой-то момент я перепрыгнула через чей-то забор и с разбега залезла на огромный стог прошлогоднего сена. Подняв голову, посмотрела вниз и едва не умерла со смеху. Савелий, подпрыгивая от щипков гусей, нёсся к стогу. Кое-как вскарабкавшись наверх, он едва не сорвался обратно. Я окончательно расхохоталась. Ему никогда не удавалось сбежать от пернатых, и теперь даже длинные ноги не спасли!

— Лучше бы помогла, а она смеётся! — возмущался Савелий, пытаясь отдышаться. — Нет у тебя сердца, Лика!

— Прости, но ради твоей задницы я такое представление прерывать не собиралась, — выдавила я сквозь смех.

— Вредина, — буркнул он.

Я лишь показала ему средний палец и снова откинулась на сено. На небе плавали облака, которые что-то да напоминали: одно вот — сердце, другое — кота. Раньше мы с Надей любили лежать в траве и разглядывать облака.

— Погоди... — вдруг сказал Чернышов.

— Что?

— А в чей это огород мы вообще залезли?

— Не знаю. А что?

— А ты посмотри туда, — прошептал он.

Я осторожно перевернулась и посмотрела в ту сторону, куда он указывал. Лучше бы не смотрела. Вдоль забора медленно расхаживали две огромные собаки. Как они нас до сих пор не заметили — понятия не имею. Наверное, сегодня удача всё-таки была на нашей стороне... Ну, почти. И, судя по всему, это были охотничьи псы. Очень не хотелось проверять, насколько хорошо они бегают, а мы убегаем.

— И что теперь? — так же тихо спросила я.

— Ждать, — спокойно ответил Савелий. — Что ещё остаётся? Не хочешь же ты теперь и от них убегать?

Я хотела сказать, что, если придётся, побегу. Но промолчала. До забора отсюда недалеко... Да и эти собаки наверняка обучены и за пределы участка не выбегут. Наверное. Тяжело вздохнув, устроилась поудобнее и продолжила наблюдать за псами. И снова я где-то застряла с ним вдвоём, один на один.

— Сегодня вечером костёр, — неожиданно нарушил тишину Савелий.

— И?

— А у меня всё лицо синее, — он выразительно посмотрел на меня. — Из-за тебя.

Я медленно повернула голову. Вот эти слова сейчас были сказаны всерьёз или эта ошибка природы снова издевается надо мной? В нескольких метрах от нас ходят собаки! Собаки, которые могут нас разгрызть из-за того, что мы на их территории, а он всё про своё личико говорит! Господи, дай мне сил не столкнуть его вниз.

— Тебя сейчас серьёзно именно это волнует?

— Ну да, — совершенно спокойно кивнул Чернышов.

— Дурак, — бросила я, отмахнувшись от него.

ГЛАВА 5

— А я сегодня за рулём папиной машины ездил! — с гордостью заявил мальчик.

Остальные дети тут же засыпали его вопросами и восторженно загалдели. Почти все. Лика и Надя сидели на качелях чуть поодаль и о чём-то тихо перешпётывались, изредка бросая косые взгляды в сторону Савелия. Хвалить его они точно не собирались. Лика недолюбливала Чернышова уже давно, а Надя просто не любила, когда кто-то цеплялся к её лучшей подруге. Так что неприязнь к Савелию у них была общей.

— Выпендрёжник, — фыркнула Надя.

— Ещё какой, — согласилась Лика. — Наверное, просто посигналил, а теперь делает из этого целую историю.

— Да, скорее всего, так и было.

— Вчера своим мячом хвастался, — проворчала Анжелика. — Сегодня уже машиной.

— Он просто думает, что звезда.

— Из него звезда так себе, — отрицательно покачала головой Лика. — Звёзды красивые и добрые. А он?

Для Анжелики Савелий был самым обычным мальчишкой: худой, долговязый, с вечно растрёпанными волосами. Лицо у него было ещё совсем детским, с мягкими чертами, а изумрудно-зелёные глаза смотрели слишком уж самоуверенно. И, как назло, Чернышов всегда был таким бледным, что Лика не раз сравнивала его с поганкой. Ну а что? Тут полно красивых мальчиков, но почему-то все всегда восхваляют именно Саву! Что в нём такого интересного, девочка не понимала.

— Ну да, — согласилась Надя, весело улыбаясь. — Он больше похож на вампира. Только глаза зелёные.

— На бракованного вампира, — поправила её Лика.

Девочки дружно расхохотались, и этот смех тут же привлёк внимание Савелия. Он подозрительно посмотрел в их сторону — кажется, решил, что смеются над ним, и, надо признать, не ошибся. Разговор действительно шёл о его величестве — Савелии Чернышове.

— Эй, Лика! — крикнул мальчик. — Не хочешь со мной сыграть?

Анжелика демонстративно отвернулась к Наде и заговорила ещё громче, всем своим видом показывая, что не услышала ни слова. Но Савелий был бы не Савелием, если бы так просто отстал. Скатившись с горки, он быстрым шагом подошёл к качелям.

— Эй! Я вообще-то к тебе обращаюсь! — нарочито громко сказал он. — Или королеве не позволено разговаривать с простыми смертными?

«Королева» — так Савелий называл Анжелику с самого детства (редко, конечно), но ей всё равно это не нравилось. Всё из-за её фамилии — Королёва. Поначалу он коверкал её как только мог, однажды вообще назвал коровой. За это тут же получил такой смачный фингал под глазом, что больше подобных экспериментов не проводил: его лицо ему было дороже, ведь он понимал, на что ещё эта боевая девчонка способна. Но и отступать не собирался, поэтому остановился на «Королеве». Вроде бы и не обидно, но только вроде... Ведь каждый раз казалось, будто он специально намекает, что Лика считает себя лучше остальных. Именно поэтому это прозвище ей ужасно не нравилось.

— Я не разговариваю с такими, как ты, — заявила девочка.

— Это с какими? — широко улыбнулся Савелий. — С лучшими?

— Ты слишком высокого мнения о себе! — фыркнула Лика. — С такими, как идиоты.

Савелий прищурился, внимательно оглядел свою заклятую противницу и молча показал ей средний палец. Лика, не раздумывая ни секунды, ответила двумя. Уступать никто не собирался, никто не хотел оставаться в долгу.

— Ты дура, — бросил Савелий.

— А ты дурак, — мгновенно парировала Анжелика.

— Курица!

— Козёл!

— Вот почему ты не можешь хоть один раз промолчать? — возмущался мальчик.

— Чтобы ты выиграл? — тут же поинтересовалась она. — Нет уж, обойдёшься!

— Ты не умеешь проигрывать, — заявил Савелий.

— С тобой — да! Потому что ты дурачок, а дурачки никогда не выигрывают.

— Конечно, ваше высочество, как я смею вообще с вами спорить! — театрально взмахнул он руками.

— Потому что у тебя мозгов не хватает!

— У меня их много! — обиженным тоном буркнул мальчик. — Я отличник.

— Всем тебя жалко, вот и ставят хорошие оценки, — надменно ответила девочка.

— Вот и нет!

— Да-а! — передразнила Лика, показав язык.

Несколько секунд Савелий сверлил её обиженным взглядом. Четвёртый класс он честно старался закончить на одни пятёрки, чтобы родители разрешили ему завести питомца! И вот у мальчика теперь живёт в квартире его собственный кот, которого он подобрал на улице. Разозлившись ещё сильнее на надменный вид девочки, Савелий бросился вперёд. Лике пришлось соскочить и бегать от него по всей площадке, но, быстро опомнившись, девочка побежала в сторону своего дома, чтобы укрыться от Савы — там-то он её точно не достанет!

ГЛАВА 6

Я смотрел на Лику. Она лежала на животе и так внимательно следила за собаками, будто от одного её взгляда они должны были взять и исчезнуть. Вот чокнутая! Нет, серьёзно, я в жизни таких, как она, не встречал — наверное, это наказание. А может, подарок судьбы? Да, мягкие черты лица, длинные ресницы и пухлые губки делали её красоткой, а ещё её глаза — карие, такие выразительные и всё время смотрящие на меня: то с весельем, то со злостью, то с раздражением и презрением. Короче говоря, всё зависело от того, на что я её выведу. Раньше мы с ней были почти одинакового роста, и Лика всегда обгоняла меня, была быстрее, но теперь-то всё наоборот: эта девчонка едва доходит мне до плеча, что меня очень даже радует! И сейчас я намного быстрее её, просто специально не стал обгонять и взял этих злосчастных гусей на себя. Может, она и бойкая, но всё ж девушка, и мне не очень-то хотелось, чтобы ей было больно. Но больше всего моё внимание почему-то привлекали её волосы — светлые, почти цвета спелой пшеницы. Длинные, очень длинные. И нет, мне совершенно не хотелось запустить в них пальцы или провести по всей длине. Ещё чего! Куда сильнее хотелось хорошенько их взлохматить, чтобы потом бедная королева полчаса стояла перед зеркалом, пытаясь привести их в порядок, и проклинала меня всеми известными ей словами. Вот это звучит как план!

Буду честен, мне очень, очень нравится, когда она злится. Сразу забавно краснеют уши и щёки. А ещё в такие моменты у Королевы будто весь словарный запас открывается, и каких только слов от неё не услышишь! Сама же называет меня чёртом — ну вот и буду ей личным чёртом, надо отвечать за свои слова. Только я не думаю, что называет меня она только так: есть ещё много кличек, вот только эта — одна из её любимых. Поэтому на один из моих дней рождения она подарила мне рожки. Поначалу мне казалось это обидным — всё-таки день рождения, а она и тут подкалывает, прямо перед моими родственниками! Но я ей отомстил: поначалу просто притворялся, что они нравятся, чтобы она не ходила такая довольная, а потом, кажется, и вправду проникся этим подарком. Почему? Сам не знаю, но рожки до сих пор хранятся у меня в комнате. Сегодня вот к моему лицу она всё-таки слишком уж прицепилась: не успела приехать, а уже тиной в меня запустила, потом краской измазала. Пацаны, как увидят этот «шедевр», будут припоминать долго, ведь увидимся-то мы уже скоро, буквально сегодня вечером.