«Забросить ботинки на провода» и другие рассказы

Монолог Синичкина прервал телефонный звонок. Доктор минуты три, с небольшими интервалами соглашался с кем-то на проводе, бесконечно повторяя, да, да да, конечно, конечно да, я с вами полностью согласен. Затем он спрятал телефон в карман, вышел в коридор и стал звать доктора Зимина. Когда тот появился, он завёл его в кабинет, не обращая внимания на Глеба, полушёпотом отводя его в сторону сказал:

— Завтра у нас депутатская комиссия, так что подготовьтесь нормально, ну ты знаешь, что надо делать.

— Знаем Егор Степаныч, всё будет в ажуре, а с этим, что делать. Где это он так башкой стукнулся, вроде не буйный был.

— Был не буйный, стал буйным — косо поглядывая на Глеба, который сидел с опустившимися вниз уголками рта и потухшим взглядом.

На следующий день члены комиссии сидели в кабинете у доктора и слушали как он рассказывает; о проделанной работе за год, о количестве выписанных пациентов, об улучшение питательного рациона больных путём добавления фруктов и овощей, впрочем всю ту официальную чушь которую несёт любой начальник перед проверяющими. Наконец, когда присутствующие порядком утомились, Синичкин, традиционно спросил:

— Есть желающие сделать обход с нашим доктором? И не дожидаясь ответа — нет, то милости просим в нашу столовую — с озорством подмигивая — наш коллега для Вас накрыл поляну. Все с облегчением вздохнули, вставая переглянулись между собой улыбаясь.

— Я хочу осмотреть больницу — раздался голос, миловидной женщины сидевшей на диване, ногами вместе, чуть-чуть сместив их в сторону. — Я хочу, повторила она со строгим выражением на лице — мы не пришла сюда прохлаждаться на полянах, показывайте пациентов, особенно буйных, я желаю посмотреть как у вас с ними обращаются.

— Хорошо, если угодно, я вас познакомлю с персоналом

— Доктор Синичкин, у вас проблемы со слухом? Я же сказала пациентов!

— Да, да конечно, прошу вас дамы и господа. Я буду вашим гидом — улыбаясь — а вас как звать?

— Юлия Степановна Громова, почему это вас так интересует?

— Гром не грянет мужик не перекрестится — робко пробормотал себе под нос Синичкин.

— Что вы сказали?

— Ох извините, это так, мысли вслух.

— Это кто такая? — шёпотом спросил Зимин Синичкина, когда они слегка отстали от всех.

— Меценат нашей психушки

— Аааа — протянул Зимин, тогда всё ясно

— Что ясно — съязвил Синичкин — ничего не ясно, эта баба бывшая жена олигарха и характер у неё прескверный. Меня вчера предупреждали. Она будет искать любую причину, сократить бюджет. Ты моего спасателя хорошо припрятал?

— О! Кажется нет

По коридору в сторону туалета, под ручку со здоровым санитаром, шёл Глеб с перевязанной головой.

— Синичкин — раздался голос Громовой — это что такое — показывая рукой на Глеба и санитара. Почему у него перевязана голова?

— Я щас всё объясню

— Не надо мне ничего объяснять, я сама у него узнаю. Здравствуйте уважаемый — подходя к Глебу с членами комиссией сзади, которые возмущенно зашептались между собой — что с вами произошло, расскажите…. — Глеб поднял глаза, открыл рот, как его прервал возглас удивления — неужели это ты! Ну конечно же ты, твою мать, кто бы мог подумать…. — Сзади засмеялись. Юля окинула грозным взглядом сразу приумолкших присутствующих и посмотрела в упор на Синичкина — Что он тут делает?

— Юлия Степановна

— Я тебя русским языком спрашиваю блять, что он тут делает

— Я пытаюсь вам объяснить…

— Заткнись, когда я тебя спрашиваю

— Ну знаете ли, это уже переходит все границы

— Чтобы через десять минут он сидел у меня в машине, остальной курс лечения он пройдёт у меня дома

— Так надо же документы оформить, подписку брать

— Документы пришлёшь по почте, чем быстрее, тем лучше для тебя, я надеюсь внятно всё объяснила

— Куда уж понятнее — со злостью

За столом дорого ресторана, накрытого белоснежной скатертью, Глеб сидел напротив Юли, комкая салфетку после Carpaccio à la huile d’olive. Юля с бокалом вина Chablis grand cru в руке с улыбкой смотрела на Глеба, который после скомканной салфетки, кусочком хлеба тщательно вытирал тарелку от остатков оливкового масла.

— Смешной ты с иронией проронила Юля

— Что не так?

— Да нет всё нормально, не обращай внимания

— Ну уж простите, мы в университетах не учились, в заграницах не бывали, да и происхождение у меня самое, что ни на есть пролетарское.

— Ну и я не из дворян.

— Тем более — со злобными нотками

— Ладно, ладно не кипятись, ты продолжишь ему мстить?

— Нет, просто я ненавижу мою память, а может возмездие в прощении? Я даже не знаю, что сказать.

— А на счёт памяти ты зря, щас я тебя познакомлю, кое с кем — махая рукой кому-то в дверях

К столу кокетливо подошла молодая девушка лет шестнадцати.

— Здравствуй мама, еле нашла твой ресторан. — Глеб поднял глаза, посмотрел на неё, побледнел, чуть не рухнул со стула. Перед ним стояла Сара.

— Сара, Сара разве ты живая? — воскликнул он вскакивая, от волнения у него стали трястись руки.

— Мама о чём говорит этот странный человек. Почему я живая? Да как видите!

— Сарочка, сядь детка рядом с нами, знакомься, это твой отец Глеб Курочкин. А мы попытаемся тебе всё объяснить.

Стройотряд уходит в небо

Пролог

За т-образном столом шефа сидят офицеры милиции. Шеф, это полковник Виталий Снегирев, мужик строгий, но справедливый, его боятся и уважают одновременно. За глаза называют шефом, таким образом выказывая своё отношение в вышестоящему начальству между собой. Утренняя планёрка в самом разгаре. Полковник сидит недовольный и массирует правой рукой шейные позвонки по китайскому методу.

— Так — заключает он — поехали дальше, что там у нас по стройотрядам?

— Драка между студентами и строителями из-за бетономешалки, небольшая потасовка из-за девушек на танц площадке с местными парнями, медведь загрыз студента в тайге.

— Насмерть?

— Нет, удалось отбить, так покалечил немного, лежит в больнице, уже прооперировали.

— Лихо начался сезон стройотрядов. Провести расследование и доложить. Как студент оказался один в тайге, где были остальные, командиры, бригадиры и прочее начальство. Был ли медведь ранен браконьерами, а то развелось тут горе охотников по тайге.

— Говорят по нужде отошёл от стройки тов. полковник.

— Что ещё по стройотрядам? Родители, своих детей к нам посылают работать, а мы их калечим. Вячеслав Сергеевич обращаясь к молодому лейтенанту и ты капитан Карелин, это вы кажется ответственные за стройотряды, зайдите сегодня в больницу проведать пострадавшего, расспросите его как всё было и отнесите студенту апельсинов от моего имени.

— Щас не сезон Виталий Семенович, где я их найду

— Ну тогда бананов вьетнамских, вчера моя Наташа их покупала. Да кстати, как там у нас дела с малолетним преступником, как его там звали?

— Вася Томин по кличке Картавый — товарищ полковник.

— Нам надо пристроить к кому нибудь пацанёнка, мне нужна хорошая рекомендация, чтобы я смог его вытащить с колонии.

— А, что за пацанёнок, тов полковник — спросил молчавший рядом майор не поднимая головы, быстро пишущий на листке в папке

— Да есть тут один сирота с детдома, по глупости на воровстве попался, ничему хорошему он в колонии не научится, а так на поруки можно будет дать.

— Эдик, Эдик, Эдуард! — звал меня сзади женский голос. Эхо, так звонко разносилось между стенок полупустого институтского коридора, что несколько студентов остановились и с изумлением стали смотреть на нас. Я обернулся.

— Ты забыл свою зачётку — на меня соучастливо смотрела пара серо-зелёных глаз

— Она мне больше не нужна — сухо отрезал я — меня ждёт родной завод и токарный станок, в лучшем случае.

— Подожди не горячись, может, что нибудь придумаем, он гад хороший конечно, но и тебе не стоило спорить с ним, ты же знаешь его — горячо затараторила активистка Света. У неё смазливое личико и лукавое выражение глаз, которым трудно отказать в чем бы то ни было.

Сегодня меня срезал на экзамене преподаватель по теории литературы. Мелочному преподу жутко не понравилось, как я непроизвольно от себя зевнул на его лекции. А может у меня была причина, но это его не интересует. В ту ночь, подавленный случившимся я не спал, ждал новостей около стен больницы, от разбившегося в автокатастрофе друга, которого в это время хирурги буквально резали и собирали по частям как в игре пазлы.

— Пойдём — потянула она меня за рукав, в направлении деканата, щас всё уладим вот увидишь.

Декан Зинаида Дмитриевна сидела за столом заваленным цветными папками, тетрадями, канцелярскими товарами и ещё невесть чем. Над всей этой бюрократической грудой бумаг, возвышались фотографии двух детей в обнимку, очевидно внуки.

— Я тебя слушаю Света — не поднимая головы. Меня всегда удивлял этот дар у некоторых людей, не поднимая головы, определять на расстоянии, кто стоит перед тобой.

— Зинаида Дмитриевна, я насчёт стройотряда, вот привела недостающего кандидата

— Как Вас зовут молодой человек

— Эдуард Филлипов, только в стройотряд я не поеду. Декан наконец оторвала глаза от бумаг и вопросительно посмотрела на Свету. Света пнула кулаком меня в бок и зашипела: молчи дурак.

— Да согласен он, не слушайте его, только вот, у нас тут ситуация такая, одним словом Уралов, по теории литературы, его срезал сегодня

— Это не проблема, щас всё устроим, так Вы поедете или нет — набирая номер на телефоне.

— Геннадий Григорьевич, что же вы это, моего талантливого ученика срезали сегодня. Ага — задумчиво — хорошо, хорошо я щас подойду к Вам и мы все детали обсудим.

Так, ну что, Светочка сходи к нему с зачёткой, а вы молодой человек, получите его в сентябре, после стройотряда. Договорились — и снова погрузилась в ворох бумаг, что-то размашисто подписывая — а щас идите, идите, не мешайте мне работать.

Мы с Светкой вышли в коридор

— А, что так было можно? — с недоумением спросил я

— Конечно возможно, ты разве не слышал, что тебе сказали. В сентябре получишь зачётку, значит в сентябре, а теперь иди, иди — провожая меня взглядом.

Так я очутился в стройотряде, на должности бригадира, из-за моего возраста. Поступил я в институт не сразу после армии, два года проработал на заводе. Так, что в бригаде, я самый старший и в моём подчинении двенадцать весёлых студентов.

Подходила к концу наша первая неделя стройотряда в Братске. Было бы неправильно утверждать с моей стороны, что ребята, не считая трёх девушек поварих, полностью адаптировались и приспособились к местным нравам, климату, к кухни состоявшей из макарон в обед и ужин. Может, так называемые спагетти, одни из самых, очень популярных блюд в Италии или Азии, но в сибирской глубинке, на родине пельменей, они подавалась исключительно только в двух видах, вареными или жареными из остатков с прошлого дня, в основном без гарнира, отчего девушки повара заслужили тайную ненависть к себе со стороны ребят. Не буду вдаваться в подробности студенческого стула, так как слово запор, у многих вызывает неадекватные воспоминания связанные с клизмой и слабительными.