Вторжение

Не такого ответа он ждал, но и негатива я не увидел. Вместо этого услышал другое предложение:

– Без проблем, располагайся у меня. Алкоголь, еда, ванна, девочки. – Он щёлкнул пальцами, и из комнаты рядом вышли красивые полуобнажённые девушки, все с ошейниками и бирками. Они встали прямо перед нами. – Можешь выбрать любую или взять всех сразу. В общем, располагайся, мне нужна твоя услуга, а я умею быть благодарным.

Ну-ну, что-то мне подсказывает, что в случае отказа из этой комнаты вышли бы не девушки, а вооружённые мужчины, и разговор был бы короткий.

– Благодарю, но, пожалуй, откажусь. Не люблю роскошь. Мне спокойнее в стандарт.

– Ха-ха, человек, походу. Ну, тогда до встречи завтра, надеюсь на твой положительный ответ.

– Типа того, до завтра.

Выходя из дома, мой мозг уже был загружен. Надо валить отсюда и валить срочно. Но на часах уже почти шесть. Сейчас уходить слишком опасно, ночь – время тварей. Нужно переночевать и где-то в районе четырёх утра уходить отсюда. Надеюсь, за пару часов за стеной ко мне никто из ночных обитателей не выйдет. А сейчас надо достать ещё карточек и где-то переночевать, поэтому, знакомый старичок, я снова к тебе.

Ломбард был уже закрыт. Порасспрашивал народ и узнал, где находится местная гостиница. Не получилось карточками – значит, пойдём на обмен.

Местная ночлежка была где? Правильно, в одном из бывших жилых зданий. Первый этаж был переоборудован под бар-кафе, а вот второй – уже с комнатами.

Снял комнату и взял поесть: кашу с салатом. И то, и другое мне стоило золотой цепочки. Перекусив на первом этаже, решил пойти к себе, но мне снова не дали. Да что это такое сегодня?

Вернулась с моей смены группа Стрижа. Мужики, завидев меня, сразу окружили и заставили выпить за их счёт со словами: «Отказа не потерпим, мы тебе жизнь спасли, так почему бы не выпить за это?»

Посидели, пообщались, немного выпили. Узнал, например, почему Стриж именно Стриж: не нравится ему его имя Ярик. Не знаю, можно ли назвать нормальными людей, которые живут и участвуют в этой системе, но в данный момент эта группа казалась нормальной.

Пока мужики весело обсуждали какую-то женщину, я всё время поглядывал на соседний столик. Ну не давала мне покоя эта компания. Что я могу с этим поделать?

Там сидело семь человек, примерно от 17 до 25 лет. Жрали, пили, кричали. Но моё внимание привлекло не это, а то, что в этой компании сидела уже знакомая обезьяна. Почему, кстати, обезьяна? Потому что морда у него была именно такая и характер, похоже, соответствовал. А рядом на полу сидела знакомая девочка, явно голодная, периодически бросала взгляды на еду, и эти мрази моментами игрались и бросали в нее кусочками, а дальше ржали и смотрели, как она это ест. Ну не сволочи?

Я честно старался держать себя в руках, но когда проходил рядом, тот самый с обезьяньей рожей решил выйти, и вместо того, чтобы сделать полшага в сторону, он просто толкнул ребенка ногой. Хрупкая девочка аж отлетела. И тут я уже не выдержал.

– Эй, мудила! – громко окликнул его и прописал боковой в челюсть.

Пьяное тело никак не успело среагировать, и обезьянья морда отправилась в полёт.

Не трезвая компания подлетела из своих мест и направилась ко мне. Ну, давайте, уроды, поиграем.

Тут случилось то, на что я в принципе и надеялся. Группа Стрижа стала рядом со мной.

Краем глаза вижу, как охранник что-то говорит по рации и достает длинный шокер. Как вдруг то ли мой удар включил ему мозги, то ли там серое вещество ещё осталось, но парень с обезьяньей мордой встал и произнес:

– Не нужно, мужики, третью драку за неделю нам не простят. А ты, гнида, – посмотрел он на меня, – лучше глаза ночью не закрывай.

Сказав это, парень с улыбкой пошёл к выходу. Вся банда последовала следом, ребёнок также был рядом. Я уже хотел сделать шаг в их сторону, как меня остановил Стриж и сказал:

– Зря ты так, эти от тебя теперь не отстанут.

– Ну-ну, посмотрим, – шепчу я, продолжая смотреть в только что закрывшуюся дверь.

Дальше я узнал, что эти семь человек зарабатывают на жизнь ловлей людей и последующей их продажей.

На противоположной стороне, если смотреть от направления, откуда я пришёл, оказывается, много небольших поселений от 15 до 100 человек. И вот эта банда ездит и пакует всех, кто выходит из своей охраняемой территории. Были случаи, когда они врывались в поселение из человек семнадцати, убивали немногочисленных мужчин, а всех женщин и детей везли сюда на торги.

А эта девочка с ним уже несколько месяцев. Решил оставить себе после одного из рейдов, говорят, лично убил её родителей. Но мне кажется, врут.

Причём сам её не насилует, избивает, да, но не насилует. Всё пытается продать её невинность. Сейчас она у него в качестве прислуги.

В общем, после всего этого настроение испортилось, и я, попрощавшись с группой, ушёл в свою снятую комнату.

Умылся холодной водой, завёл будильник на 4:10, снял берцы и, не раздеваясь, завалился спать, предварительно положив пистолет под подушку.

Снова знакомый сон: последний бой с моим отрядом. Всё, как и раньше, я отстреливаюсь из-за укрытия. Нас уже окружили. В метрах восьми от меня грохочет пулемёт, рядом лежит мой раненый друг и что-то пытается мне сказать, я не слышу, продолжаю стрелять. Добив магазин, сажусь за укрытие. На мгновение пулемёт замолчал, и я слышу, что повторяет мне раненый товарищ, а там было всего одно слово: «ПРОСНИСЬ!»

Просыпаюсь и на одних рефлексах достаю ствол из-под подушки, представляю его к голове рядом стоящему человеку.

От моих действий офигели оба: и я сам, и рядом стоящий человек, который лишний раз теперь даже дыхнуть боится.

Остатки сна слетели мгновенно, а в руке у ночного посетителя был нож.

– Медленно положил оружие, сделал три шага назад и встал на колени, – шёпотом говорю я ему.

Ночной гость выполнил всё, что я сказал, и только после этого я встаю и включаю прикроватную лампу.

Подхожу к нему с целью снять маску, и вот тут я совершил ошибку. Незадачливый убийца сделал резкий выпад на меня. Опять спасли рефлексы и навыки рукопашного боя, которым меня обучили в родном анклаве. Резкий уклон вбок, хватаю свободной рукой руку с ещё одним ножом, бью коленом по лицу, дальше пара движений, и ночной гость лежит лицом в пол, а нож – в другой части комнаты.

В принципе, я не удивлён: сняв балаклаву, я обнаружил уже знакомую обезьянью морду.

Просто вырубил ударом по затылку, связал простынёй, засунул тряпку в рот, обшмонал, нашёл десяток карточек, ещё один нож и очередной ПМ, который сразу переместился в рюкзак. Туда же полетел и один из самых, как мне показалось, качественных ножей, ну а сами карточки – в карман.

Хочется грохнуть его, очень хочется. Но почему-то не могу: убивать спящего связанного человека, пусть даже и такого подонка, пока что не могу…

Время 4:06. Выключаю будильник, надеваю берцы, скидываю рюкзак с окна и сам прыгаю за ним. Благо, высота там небольшая, хоть и второй этаж. Да и трава с землёй немного смягчают падение.

Дальше мой план был прост: перелезть через забор, сделать небольшой круг и выйти на дорогу со стороны второго КПП.

Начинаю движение в сторону забора и слышу тихий детский голос:

– Дядя, не получится, там на заборе колючая проволока.

Честно говоря, я немного опешил: это говорила та самая девочка, видимо, её «хозяин» взял ребёнка с собой.

– А с чего ты решила, что я собираюсь бежать?

– Дядя, там мой хозяин, он хотел вас убить, а раз вы здесь и прыгнули через окно – значит, он не справился, и вы решили сбежать. – Сделав небольшую паузу, она продолжила: – Возьмите меня с собой, пожалуйста, я пригожусь: я готовить умею, стирать, кушаю мало, знаю некоторые моменты в медицине и бегаю быстро. Я пригожусь, пожалуйста. Вы человек хороший, вы первый, кто заступился за меня за последние месяцы.

Всё это девочка протараторила очень быстро. Но смогу ли я взять её? Я тут сам от тварей бегаю, а ещё и ребёнок рядом будет. Есть шанс, что меня самого сразу за стеной загрызут. Как всё сложно! Не я же хотел её спасти, значит, будем пробовать.

– Ладно, идём со мной, но при условии, что будешь делать всё, что я скажу, без пререканий и лишних вопросов. – И, видя, как у ребёнка от ужаса расширились глаза, поспешил добавить: – Нет, нет, я не об этом. От тебя мне это не нужно, я о том, что если скажу стоять – ты стоишь, скажу бежать – ты сразу без лишних вопросов бежишь, скажу тихо – ты сразу молчишь. В общем, суть ты уловила. За стеной очень опасно, и зачастую лишний шаг или звук может стоить жизни. И ещё, как тебя зовут и знаешь ли ты обходные пути?

– София, а путь знаю, и у меня кое-что ещё есть.

Короче, она отправила меня в определенную часть территории, и там, в пышных зелёных кустах, я начал её ждать.

Ребёнка не было минут пятнадцать. И вот, наконец-то, я её увидел. Девочка бежит ко мне, а за ней мчится патрульный. Поначалу я напрягся, хотя нет, я и так не расслаблялся. Не добегая до кустов метров пять, София спотыкается и падает.

Патрульный подбегает к ней, даёт ей сильную пощёчину и поднимает за волосы. Малая, в свою очередь, молящими глазами смотрит на меня.

Выйти я не могу, не потому что не хочу, а потому что, пока я добегу, он может успеть поднять тревогу. Сжав кулаки, жду.

Держа ребёнка, охранник попытался узнать, где её хозяин, но, ничего не добившись, развернулся. Этого и ждав, я вырываюсь из кустов, преодолеваю расстояние и вонзаю нож ему прямо в горло. Девочка падает, а ещё живое тело начинает заваливаться, чего я ему, понятное дело, не даю: быстрым движением перехватываю и тащу в кусты. Там, уже проверив пульс и убедившись в смерти, возвращаюсь.

Малая, видимо, привыкшая к боли, уже шла ко мне.

– Ты в порядке?

Лёгкий кивок служит мне ответом.

Шмонать тело нельзя, мы и так потеряли слишком много времени, поэтому, отстегнув магазин от АК, следую за Софией.

Так, лёгким бегом, двигаясь между кустами и деревьями, мы приблизились к забору. Оказывается, в нём был лаз: проволоку кто-то грамотно перерезал.

Освободив проход, я первый на коленках вылез на другой стороне и сразу же взял на прицел пистолета все окрестности. София быстро появилась рядом. Отдалившись на метров пятьдесят, я снял рюкзак и достал АКС-74У, плюс дополнительные магазины, которые я снарядил вчера вечером, отправив их в подсумок.

– Ну что, София, готова?

– Угу.

– Тогда подходи, я срежу тебе этот проклятый ошейник, и пошли.

Глава 3

Тридцать два километра от санитария анклава «Надежда,» свободное поселение в 45 человек. 2:05 ночи

На охраняемом посту было тихо. Безветренная майская ночь так и манила прогуляться по ночному полю. Яркая, полная луна и звёзды только усиливали это желание. Когда-то в такую погоду парочки любили сбегать на сеновал, но сейчас с таких прогулок обычно никто не возвращается, поэтому приходилось сидеть на вышке и вглядываться в темноту.

Этой ночью Максим Гончаров был не в духе. Мало того, что эту смену он вчера проиграл в карты, так и следующая ночь на посту снова его. Бонусом к этому голова забита всяким бредом.

Несколько костров и факелы, стоящие по всему радиусу забора, освещали местность всего на несколько метров.

А ведь когда-то у них тут стоял прожектор, и лампочки освещали всё поселение. Сейчас – всего лишь факелы, костры и свечи. Как в средневековье. Генераторы, конечно, есть, но топливо без резкой необходимости трогать запрещалось.

Последняя зима была тяжёлой. Помимо человеческих смертей, в одну из холодных ночей лесная тварь уничтожила большинство ульев, а это главный источник дохода. Мёд и воск охотно скупали бродячие торговцы, а поселение, в свою очередь, покупало бензин, еду, патроны и остальные вещи.

Теперь же они едва сводят концы с концами. Патронов немного, порции урезаны, топлива практически не осталось, антенна-отпугиватель периодически барахлит, ещё и людей постоянно теряют.

На прошлой неделе группа охотников не вернулась обратно. И никто не знает, звери это или работорговцы из Надежды. Последние уже утащили 16 бедолаг, и это только про тех, про кого точно известно. На дорогах закона нет, хватают всех.

Ещё в начале зимы в поселении было почти 90 человек, а теперь…

Гончаров покрепче сжал свой старенький СКС.

Все эти мысли проносились у него в голове. И ладно он сам, ему уже шестой десяток идёт, но там, за спиной, спит его восьмилетний внук. Дочь с мужем погибли ещё в первые месяцы после вторжения, и Максим Гончаров поклялся во что бы то ни стало уберечь маленького Антошку.

Так прошло ещё минут тридцать. Вдалеке показалось движение.

– Даник, там кто-то есть, – сказал он двадцатилетнему парню, с которым дежурил.

– Уверены? В прошлый раз это был просто ветер. – Но предохранитель с РПК молодой мужчина снял.

Минуты три Максим вглядывался в темноту, и когда уже подумал, что ему просто показалось, движение повторилось. А за ним ещё и ещё, и вот он уже видит минимум два десятка силуэтов.

– Твою… – Не успевает он закончить, как его опережает очередь из РПК. Видимо, Даник тоже заметил.

София оказалась крепкой девочкой: сделав большой круг по просёлочной дороге, мы прошли километров десять, а она ни разу не попросила сделать хотя бы двухминутный перерыв.

Я понимал, что ребёнок устал идти быстрым темпом, но нутром чуял, что на наши поиски уже отправлены отряды, и поэтому старался отойти как можно дальше.

Ещё и вервульфы мешали. Они, конечно, находились на приличном расстоянии, но приходилось сворачивать.

До этого, как только мы выбрались за территорию Анклава, София показала мне, зачем бегала. Это были карты ближайших двухсот километров. На многих из них были какие-то пометки и зарисовки. Кстати, благодаря этой карте мы и узнали об этой дороге: она идёт параллельно трассе через леса и поля. Дорога гораздо хуже, поворотов больше, но намного безопаснее.

Пока шли, накинул на ребёнка запасную куртку. Правда, ей она по колено, но это лучше, чем старое платье и лёгкая потёртая кофточка. Рано утром на улице градусов двенадцать-тринадцать, как никак.

Пройдя ещё несколько километров, всё-таки решил сделать небольшой привал. Девочка аж упала на траву. Дал ей печенье с водой, а сам открыл карту и начал прокладывать дальнейший наш путь. В двадцати километрах от нас, если выйти на трассу и сделать пару поворотов, есть деревня, которую кто-то обвёл красным маркером. Как пояснила моя новая знакомая, это свободное, независимое поселение, из которого её бывший господин периодически похищает людей на продажу.

Первой мыслью было зайти туда, но я сразу отбросил её. Не хочу подставлять других, вроде как мирных людей, да и время жалко. Поэтому принимаю решение: через двадцать километров просто выйти на трассу и, не заворачивая, продолжать путь.

– Эй, мелкая, вставай, надо оторваться как можно дальше, – говорю я ребёнку.

Ребёнок аж подскакивает, в глазах огонь. Она готова себя до смерти загнать, лишь бы отдалиться от этого страшного места.

Долго идти нам не дали: через минут пятнадцать мы услышали звуки мотора.

– Быстро в лес! – скомандовал я.

Отбежав метров на двадцать, мы упали за густыми деревьями.

– Дядя Серафим, у меня сандалик упал, – провинившимися глазами говорит мне малышка.

И правда, всего в нескольких метрах от дороги лежал детский порванный сандалик. Вот только добежать я до него не успею, остаётся только надеяться, чтобы его не заметили.

Не прошло и пяти секунд, как появился когда-то белый микроавтобус. Сейчас же на нём была приварена арматура и железные листы – вот такая импровизированная защита.

Машина проехала мимо детской обуви, я уже успел выдохнуть, как вдруг микроавтобус резко остановился и сдал назад, а из него вылезла уже знакомая мне вооружённая компания из семи человек.

– Стас, они где-то рядом, это её сандаль, – беря обувь в руки, говорит один из них.

– Рассредоточиться! Чиж, Гарик – возле машины, остальные – в лес! – Обезьяноподобный выступал, видимо, в роли лидера этой шайки.

Что же делать? Возле машины двое с калашами. И в нашем направлении идёт ещё пятеро с таким же вооружением, только у «обезьяны» пистолет-пулемёт «Кедр».

– Как только начну стрелять – беги! – шепчу я ребёнку.

Дождавшись кивка, прицеливаюсь в ближайшего работорговца и выпускаю короткую очередь. Не дождавшись продолжения, навожу прицел на второго и спускаю курок.

Дальше мне уже ничего сделать не дали. Сразу несколько стволов заработали по моей позиции, я чудом успел спрятаться за толстую сосну.

София убегает, а меня самого начали окружать. Нужно срочно что-то придумать.

Воспользовавшись неровностями земли, перекатом ухожу под другое дерево и сразу стреляю. Мало того, что не убил, так и меня самого ранили в руку. Правда, пуля лишь задела кожу, но всё равно больно.

Продолжаю отстреливаться и только в последний момент замечаю, как меня обошли. Быстро разворачиваю автомат и выпускаю остаток магазина. Работорговец сам не ожидал такой резкости.

Снова мои планы испортили. Придётся ехать в это, по словам ребёнка, мирное поселение и надеяться, что там есть врач.

Ключ в зажигании, поехали. Просёлочные дороги были ужасные, состояние ребёнка становилось всё хуже, через какое-то время она вообще потеряла сознание. В этот момент я принимаю решение выехать на трассу, по-другому я банально не успею доехать.

Выжимаю движок на полную, до поселения меньше 8 километров, и тут на обочине две машины с символом Надежды.

Понятное дело, знакомый бронированный микрик, летящий со скоростью 130 километров в час, их заинтересовал. А моё красивое личико за рулём их, похоже, сильно соблазнило, настолько, что они сразу кинулись в погоню.

Легковушки легко догнали мой новый транспорт, и тут началось. Стрельба, взрывы, и я, петляющий на скоростях. Они даже с подствольника пытались попасть! Хорошо, что мазанули.

Меня пытаются обогнать и прижать, но я тараном не даю. Через зеркало смотрю на ребёнка: ей совсем уже плохо, лежит на сиденье, хорошо, что пристёгнута и вроде ещё дышит.

И вот долгожданный поворот в поселение, уже отсюда виден частокол. Ещё когда выезжал, приметил в двери какое-то белое полотенце, и теперь, подъезжая, вытягиваю руку с ним и начинаю махать.

Из частокола появляется пулемётчик, и когда я уже подумал, что нам конец, он смещает ствол и начинает поливать преследующие нас машины. Случайно заметил выстрел снайпера, в чудом уцелевшем боковом зеркале вижу: легковушка уходит в кювет.

Вторая разворачивается и уезжает. А дальше я уже не видел, так как заехал на территорию поселения.

Как только остановился, машину сразу окружили люди с оружием. Какая-то женщина за тридцать, с ружьём, начала целиться через боковое выбитое стекло мне в лицо. Именно она и начала говорить:

– Быстро вышел из машины и без резких движений!

– У меня тут ребёнок, она ранена, ей срочно нужна медицинская помощь, – говорю я, продолжая сидеть в машине.

– Выйди из машины, и я обещаю, что мы попытаемся помочь ребёнку, – настаивает женщина на своём.

Выбора нет. Выхожу и сразу получаю дулом под коленку. Не сильно, но этого хватило, чтобы я согнулся, а дальше меня приложили лицом к капоту и надели наручники. Неприятно, я скажу, очень неприятно.

Один из мужиков заходит в машину, и я сразу услышал:

– София?!

За ним заглянула та самая женщина, и донеслось:

– Срочно предупредите Арину, пусть готовит операционную – это дочь Валерии и Артёма!

Дальше всё произошло за короткое время. Ребёнка куда-то аккуратно понёс какой-то мужчина. А ко мне подошла уже знакомая женщина и расстегнула наручники.

– Где ты её нашёл? Это поэтому за тобой гнались? Почему ты в машине работорговцев? – посыпались вопросы.

– Рюкзак со всем содержимым, АКС-74У, ТТ и охотничий нож сначала мне верните, и я буду говорить только с главным, – отвечаю я.

– Мне кажется, ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

– А мне кажется, враг моего врага – мой друг, а вы, похоже, тоже с надеждовцами не очень ладите, – с ухмылкой говорю я.

– У меня нет настроения шутить. Если хочешь поговорить с главным, рюкзак и остальное снаряжение вернём после.

– Нож хотя бы дайте, без оружия как голый, – попробовал я последнюю попытку.

– Ладно, бери нож и следуй за мной.

Только сейчас я смог нормально осмотреться. Теперь понятно, почему я видел трупы вервольфов на дороге: тут был бой, причём бой не слабый. Твари смогли пройти за стену, много разрушений, трупов и крови, а вон там недалеко лежат человеческие тела, прикрытые простынёй. В целом это было обычное поселение со старыми деревянными домами, усиленное частоколом.

Снайпер, который удачно убил водителя одного из авто, сейчас лежал на какой-то подстилке, контролируя окрестность. Окровавленные бинты и отсутствие ноги говорило, что ампутацию сделали несколько часов назад, а этот человек держится на морально-волевых и не покидает пост.

– Что здесь произошло? – спрашиваю я у ведущей меня женщины.

– А ты сам не видишь!? – зло бросила она. – Ночью напала большая стая мутировавших волков. Суки, восемь человек разорвали, и десяток раненых, вон, – указала она на одноногого снайпера. – С молодым парнем первые приняли удар, пацана разорвали в первые секунды, а этот на вышке был, его сразу всяким хламом завалило и прижало ногу, когда пост снесли.

Было видно, что женщина на нервах.

– Ты кого-то потеряла? – аккуратно спрашиваю я.

– Там лежит мой племянник с женой, – грустно отвечает она. – Но не нужно соболезнований, давай молча дойдем до нужного дома, и я пойду.

Просьба была выполнена. Через несколько минут ходьбы мы подошли к небольшому одноэтажному домику.

– Дальше сам, его уже предупредили, а я пошла.

Не медля, поднимаюсь на крыльцо и захожу в коридор. Меня встретили старые комнатки и такая же старая, облезлая мебель.

– Я здесь, заходи на кухню, – зовёт меня мужской голос.

Пройдя в помещение, мне открылась интересная картина. Мужчина лет 55 сидит за столом с сигаретой в зубах, чистит разобранный перед ним калаш, рядом дымящийся чайник и наполненная чашка.

– Ну, чё застыл? Проходи, присаживайся, поговорим, – указывает он на табуретку. – Если будешь чай, возьми кружку справа в шкафу.

В этот раз, всё-таки взяв кружку, сажусь за стол.

– Заварку видишь? Чайник стоит, чего ждёшь? – с ухмылкой указывает он.

Секунду выждав, я сделал себе чай. Мой собеседник подождал, пока я совершу первый глоток, и только потом начал:

– Зови меня Яков, а как тебя звать? С какого поселения? Как Софию спас и что с хозяевами этого авто?

– Звать Серафимом, но так дело не пойдёт. Сначала вы рассказываете, откуда тут все знают этого ребенка, и только потом я сам рассказываю свою историю, – отвечаю я ему.

– Ну даёшь, видимо, не из ближайших ты поселений. Софию тут много кто знает: её мама была профессиональным хирургом, да и просто отличным врачом, а отец – спецназовцем. Они вместе основали одно из поселений, натаскали туда всякого оборудования из больниц и скорых. Много людей приютили и спасли. Большинство отсюда, да и с остальных поселений, к ней ездили. Она мне самому жизнь спасла, хотя я и не просил, – рассказал Яков, отложил ствольную коробку, сделал пару глотков чая и продолжил: – София ей во всём помогала, и Валерия – это её мама – очень многому учила свою дочь. Ей всего 12, а она уже шарит в медицине и умеет штопать людей. Её мама также обучала и других людей, наш врач – это один из её учеников. А отец учил обращаться с оружием, но несколько месяцев назад главарь «Надежды» решил заполучить хирурга себе. Ох, и страшный там был бой! Он даже бронированную технику нагнал, и из-за этого поселение и пало. Как потом узнали из источников, отец девочки умер, защищая семью, а мать заслонила собой ребёнка от гранаты. Вот так они и заполучили девочку и других людей из того поселения, – немного помолчав, добавил: – Мы все в долгу перед её родителями.

– А в чём проблема была помочь? Ведь вам всем были важны эти люди, – в недоумении спрашиваю я. – Ведь все вместе вы могли отбить атаку.

– Мы пытались, но у Михаила слишком большая армия. Люди, идущие на помощь, ввязывались в бои с блокпостами. Там не было шансов. По правде говоря, если они захотят, они смогут уничтожить и захватить любое другое мелкое поселение, но почему-то этого не делают, – с грустью отмечает Яков.

– Расскажите подробно о силах, которыми располагает Михаил, – решил я продолжить получение информации.

– Обязательно, но перед этим расскажи о себе, – отвечает мне местный лидер.

Так за беседой мы просидели ещё минут сорок. Я рассказал ту же легенду про странника и поведал, как именно удалось сбежать с ребенком. Стычку с работорговцами я немного изменил, но всё равно Яков достал из-под стола карту и попросил показать, где лежат их трупы.