Шел Алеша по шоссе…

Начищенная эмблема МПС сверкала и на фуражке, которую Валерий Иванович (так он представился) поначалу держал в руке, а при знакомстве натянул на лысину и даже чуть небрежно козырнул – я был польщен. Он тут же по-армейски проверил ребром ладони точность расположения фуражки на голове, удовлетворенный результатом, хрюкнул (потом я узнал, что от сквозняков в поезде у начальника было хроническое воспаление носоглотки) и сказал:

– Хрю, ну посмотрим, что ты за гусь лапчатый, рыболов-спортсмен, хрю.

– Да пусть хоть хрюкает, хоть мяукает, пусть китель в гармошку – главное, чтоб рыбка была «не помята», – успокаивал я себя, в глубине души волнуясь за судьбу операции.

«Гусь лапчатый» оказалось любимым выражением Валерия Ивановича. Он, даже когда про футбол говорил, про любимый свой ЦСКА (хотя, по идее-то, как железнодорожник должен был болеть за «Локомотив»), удрученно заявлял, мол, его гуси лапчатые столько моментов запороли в недавней игре со «Спартаком».

В момент знакомства с Валерием Ивановичем я, конечно, еще не мог знать, что мы с ним наладим устойчивый канал доставки вкусной рыбки к столу жителей разных городов Подмосковья. Да-да, начав с торговой сети родной Электростали, я вышел затем и в магазины соседних городов и районов, куда поставлялась чудесная нарезка горбуши, кижуча и семги от торговой марки «Лига».

Сам не знаю, почему придумал такое название – возможно, хотел показать, что рыбка от Алёши – это не липа, а действительно высшая лига.

Но до поставки в магазины области предстояло еще разобраться в технологии засолки, провести апробацию процесса, собрать экспертные мнения родителей, бабушек-дедушек и друзей, познакомиться с директорами торговых точек, где будет реализовываться моя продукция.

Пока же я заполнил огромные баулы челночника, которые припас заранее, той самой рыбкой от Валерия Ивановича. Надо сказать, что объем закупки я просчитал заранее. Больше трех баулов рыбы родительская ванна вместить не могла (тут и Архимедом быть не нужно), ведь именно ванна в нашей квартире была той промышленной емкостью, которую я планировал использовать. Процесс приготовления рыбки шел строго по авторской технологии в течение двух-трех суток – в эти дни ванна для помывки членов семьи была закрыта. Спасибо мудрым и всё понимающим родителям, которые не душили предпринимательские инициативы своего сына.

Я же старательно осваивал различные рецепты засолки, варьируя количество соли, сахара, черного перца и даже пробуя усилить вкус рюмкой коньяка или водки. В итоге не «хоторнские», а «чириковские» эксперименты позволили определить оптимальный рецепт засолки рыбы, которую после этой процедуры, я вновь замораживал (выручала большая морозильная камера, купленная где-то папой как передовиком производства), а затем строгал на тонкие красивые лепестки, взвешивал, запаивал в вакуумную упаковку, клеил фирменный логотип и развозил по магазинам.

С работниками торговли общий язык нашел быстро. Во-первых, в те времена еще от советской системы оставались два городских монстра – так называемые торг и ОРС с сетью подчиненных им магазинов. Последний, кажется, расшифровывался как отдел рабочего снабжения. Хотя и вызывал вопрос: а что, в системе торга рабочему человеку нельзя отовариться?

Но, познакомившись с главными лицами этих двух структур, я понял, что за дальнейшее продвижение можно не волноваться. По сети вверенных магазинов сверху поступали приказы-молнии принять продукцию «Лиги» к реализации, что неукоснительно директорами на местах выполнялось. Да и проблем с этой самой реализацией у них просто-напросто не возникало. Такая вкусная рыбка просто сметалась с полок довольными покупателями, которые оставляли добрые отзывы в книгах жалоб и предложений.

Впрочем, на мою продукцию жалоб не было. Более того, даже такие спецы, как проводник Степан и почетный железнодорожник Валерий Иванович, высоко оценили вкус моей сёмушки, которой я угощал их при очередном своем купеческом заезде на Ярославский вокзал.

Через пару-тройку месяцев плотной работы с красной рыбкой я уже профессионально отличал кижуча от кеты, горбушу от семги. По виду определял степень свежести рыбин (светлые незамутненные глаза и ярко-красные жабры), качество заморозки (след от нажатия на тушку должен восстановиться за три-четыре секунды) и чувствовал, какими ингредиентами засолки смогу придать волшебный вкус этому деликатесу, приносящему первокурснику доход, о котором, если честно, поначалу и не мечталось. Но аппетит приходит во время еды. Я стал задумываться о диверсификации рыбного направления. А что, если ты живешь в России, первое приходит на ум, когда слышишь «красная рыбка»? Правильно, рюмка водки…

«Привет» от Алёши

Итак, середина девяностых. Я учусь в институте и продолжаю «крутиться», чтобы «подняться». Эти глаголы и сейчас можно порой услышать в неформальных разговорах, а тогда без подобного сленга диалоги в студенческой среде трудно было представить.

Так вот, к рыбке, которой я продолжал заниматься, полагалась на Руси и рюмка водочки. А быть может, и не одна. Я не собирался открывать подпольное производство и травить людей бодягой, разбавляя водой из шланга технический спирт, – принцип обеспечения безопасности и здоровья людей всегда, во все времена был негласным девизом моей предпринимательской деятельности.