От храма Баала до острова Эпштейна: как древние тайны легли в основу современных конспирологических теорий

Чтобы найти ответы на эти вопросы, нам нужно совершить новые путешествия. Сначала — в Угарит, древний город, сожженный дотла, но оставивший нам свои глиняные тексты. А затем — в средневековые монастыри, где старинных богов систематически превращали в демонов…

…В общем, поехали!

Кто такой Баал в массовом сознании?

Но прежде чем мы нырнем в древность, давайте чуточку задержимся в нашем времени. Потому что Баал — это отнюдь не только бог из бронзового века.

Сегодня сие имя используется для создания образа «опасного» и «запретного». В фильме ужасов «Обряд» (The Rite, 2011) с Энтони Хопкинсом главный герой сталкивается с демоном Баалом, который вселяется в его наставника. В легендарной серии Diablo один из трех Великих Злодеев — Владыка Разрушения — носит имя Баал и на протяжении всей игры уничтожает миры, сеет хаос и пытается подчинить себе человечество. В другой культовой игре The Binding of Isaac (2011) есть артефакт под названием «Баал». И так далее, и так далее.

Баал стал частью глобального культурного кода, он автоматически включает у нас ассоциацию с «древним ужасом». Конспирологи это знают и используют. Когда кто-то пишет: «Элита поклоняется Баалу», он не сомневается, что это слово вызовет у читателя мурашки. И мурашки, что характерно, вправду возникают.

Мы вернемся к этому феномену позже. А пока развенчаем главный миф.

Как уже было сказано в предыдущей главе, «Баал» это не имя. На древних семитских языках — финикийском, иврите, арамейском — слово ba'al означает «господин», «хозяин», «владелец». Это титул. Почти как «граф» или «князь».

Представьте, что через тысячу лет археологи найдут тексты нашего времени, где люди в США и Англии обращаются к кому-то «сэр», и решат, что «Сэр» — это имя страшного англосаксонского божества. Примерно так и случилось с Баалом.

В древнем Ханаане (территория современных Израиля, Палестины, Ливана, Сирии) каждый город имел своего «господина» — бога-покровителя. В одном городе его звали Баал-Шамин («господин небес»), в другом Баал-Цафон («господин горы Цафон»), в третьем Баал-Пеор («господин горы Пеор»). К слову, последний, также известный как Ваал-Фегор, связан с одним из мрачных эпизодов Ветхого Завета: израильтяне, соблазнившись моавитскими женщинами, нарушили завет с Яхве и поклонились сему божеству, за что поплатились гибелью 24 тысяч человек от мора.

Однако самым известным из Баалов — кого мы сегодня называем просто «Баал», — выпало стать Баал-Хаддаду. «Хаддад», «Восседающий на облаках», как раз и есть настоящее его имя. Бог грозы, дождя и плодородия. Тот, кто приносит урожай и дает жизнь.

Странно для «олицетворения зла», не правда ли?

«Помпеи» Ближнего Востока

Все, что мы знаем о настоящем Баале, мы знаем благодаря одной случайности.

В 1928 году сирийский крестьянин, пахавший поле близ деревни Рас-Шамра, наткнулся на подземную гробницу. Французские археологи во главе с Клодом Шеффером, прибывшие на раскопки, обнаружили под землей целый город.

В древности этот город назывался Угарит. Его история насчитывает тысячелетия, а золотой век пришелся на XIV–XIII века до нашей эры. Расположенный на пересечении важнейших торговых артерий своего времени, этот портовый центр был домом для космополитического общества, где смешивались выходцы из Хурритского царства, хетты, амореи, эгейцы, ханаанеи. Такое этническое и культурное разнообразие наложило отпечаток и на религию Угарита: пантеон города был не менее пестрым, чем население. Главным же в этом многоголосом хоре значился бог грозы и дождя Баал-Хаддад, вокруг него строилась не только религиозная, но и политическая идентичность города. Специфика семитской культуры бронзового века такова, что божество воспринималось как реальный участник земных событий, а не абстрактный принцип. Потому Баал был деятельным и понятным для обывателя: он почивал на облаках, поражал врагов и вступал в священный брак с богиней Анат, обеспечивая плодородие земли и скота. Именно эта осязаемая, жизненно важная функция — давать дождь и урожай — делала его ключевым божеством, а его культ — неотъемлемой частью повседневности, а не умозрительной мистикой.

Долгое время Угариту удавалось быть этаким Сингапуром бронзового века. Город контролировал потоки товаров между Египтом, Эгейским морем, Анатолией и Месопотамией и сам торговал лесом, зерном, оливковым маслом и металлами. Стратегическое положение конвертировалось в урбанистическое благолепие. Площадь в 35 гектаров была застроена домами с водопроводом и канализацией. Здесь находились величественные храмы, а также огромный царский дворец, стены которого украшали золото, лазурит и слоновая кость…

Но любая медаль имеет обратную сторону. Оказавшись на пути столкновения империй, Угарит стал вынужден платить дань хеттским царям, отправляя им свой флот и солдат. В итоге, ослабленный и разоренный, город погиб в пожаре начала XII века до н. э., когда все Восточное Средиземноморье потрясали нашествия «народов моря» да пресловутый «коллапс бронзового века». Рухнувшие стены погребли под собой и дворцовую библиотеку, и храмовые архивы. Город исчез так быстро, что остался нетронутым грабителями. В результате тысячи табличек — административных, юридических, дипломатических и литературных — дождались своего часа.

В том числе — «Цикл Баала». Это эпос о боге, который борется с врагами, умирает и воскресает. Самый полный и самый древний текст о Баале, который у нас есть.

Вот почему мы знаем о Баале больше, чем о многих других древних божествах. И можем судить: он точно не был демоном.

Каким он парнем был

«Цикл Баала» — это не один текст, а серия табличек, записанных писцом по имени Илимлику (его имя стоит в колофонах, что редкость для древности). Всего сохранилось 15 табличек, некоторые с большими лакунами (то есть утраченными фрагментами). Но общая картина достаточно ясна. Вот как описывается Баал-Хаддад в одном из текстов:

«Баал восседает на троне, в деснице его — скипетр грозы. Глас его — гром, и земля сотрясается. Он открывает оконца небес, и дождь наполняет пашни. Он покрывает небо облаками, и травы зеленеют на холмах».

В этом тексте нет ничего зловещего. Баал — бог плодородия. Именно он приносит дождь, без которого на жарком Ближнем Востоке ничего не вырастет. Говоря по существу, он дарует жизнь полям, виноградникам, стадам.

Содержание цикла следующее. Жил-был верховный бог Эл (он же Илу), который правил миром из своего дворца на горе. Но у него не было любимца. Боги давай спорить, кто займет трон.

Йамму, бог соленых вод и хаоса, требует власть себе. Эл уступает. Но храбрый Баал отказывается подчиняться. Он получает от кузнеца бога Котару-ва-Хасиса (имя переводится как «Искусный-и-Проницательный») две волшебные булавы. С их помощью Баал побеждает Йамму: вероятно, это архетипический сюжет о том, как порядок усмиряет неконтролируемую стихию.

Победив море, Баал требует себе дворец, достойный царя. Эл не хочет давать разрешение. Но богиня Анат, сестра-воительница, угрожает Элу, и тот сдается. Дворец строят из ливанского кедра, золота и серебра. Баал становится царем богов.

Но тут приходит Муту, владыка подземного мира. Он приказывает, чтобы Баал спустился к нему. Баал подчиняется и умирает. Земля погружается в засуху, и все живое скорбит. Анат ищет тело брата, находит его и хоронит. Затем в бешенстве хватает Муту, рассекает мечом, жжет на огне, мелет на жерновах, а затем разбрасывает по полю. Баал воскресает, Муту также возвращается и бросает ему вызов, но в итоге подчиняется.

Это миф о цикличности смерти и возрождении, проще говоря, о том, что зима всегда сменяется весной. Умирающий и воскресающий бог — архетип, который мы встречаем во многих культурах. Осирис в Египте, Дионис в Греции, Адонис в Финикии. Но никто не называет Осириса «демоном». А вот Баала называют.

Почему? Может дело в том, что в культе Бала было что-то зловещее?

Давайте посмотрим, что говорят данные историков.

У Баала были храмы, в целом, обычные для семитских культур бронзового века. Не подземные святилища, а открытые, городские. Главный храм в Угарите являл собой огромное здание на акрополе, с толстыми стенами и алтарем во дворе. Внутри — святая святых, куда входили только жрецы. Там стояла статуя Баала, скорее всего, из дерева, оббитого золотом, с глазами из драгоценных камней.

Статуя не сохранилась — дерево сгнило за три тысячи лет. Но мы знаем, как Баал выглядел, по мелкой пластике (статуэткам) и по описаниям. Баал представлен как молодой бородатый мужчина. В одной руке скипетр или дубина, в другой — молния или копье. На голове шлем с бычьими рогами. Бык — священное животное, символ мощи и плодородия. В угаритских текстах Баала часто называют «могучий бык Баал».

В обычный день любой житель Угарита мог прийти в храм Баала (но не в святая святых, конечно — это святотатство), принести жертву, вознести молитву. Могли это делать женщины? Да, источники не запрещают. В одной из табличек описано, как царица приносит жертву Баалу в кризисной ситуации.

Жертвами Баалу были быки, овцы, козы, хлеб, вино, оливковое масло. Никаких человеческих жертвоприношений — о них в угаритских табличках нет ни единого упоминания. Более того, в одном из текстов (он известен как «KTU 1.119») прямо сказано: «Не приносите в жертву людей. Приносите чистый ячмень, возливайте вино, курите ладан». Контекст тут такой: город осажден врагами, жрецы предлагают крайнюю меру — человеческую жертву, чтобы умилостивить богов. И бог (Баал или Эл, трудно сказать) отвечает: нет.

Вот те на! Налицо серьезная проблема для современных конспирологов. Если Баал действительно требует человеческих жертв, почему его собственные жрецы этого не записали? Почему в сотнях табличек нет ни одного упоминания? Несостыковочка получается.

…Однако, есть в Библии сцена, которая, кажется, говорит об обратном. Третья книга Царств, глава 18. Согласно Ветхому Завету, пророк Илия предсказал, что в Израиле три года не будет ни дождя, ни росы, — и засуха действительно наступила. А затем Илия позвал на гору Кармил 450 жрецов того бога, в чьей «профессиональной компетенции» находились дождь, гром и молния — по всей вероятности, как раз Баал-Хаддада, ханаанского владыки плодородия. «Принесем жертвы, — говорит Илия, — каждый своему богу, и тот, кто пошлет огонь с неба, и есть истинный Бог».

Жрецы Баала «скакали у жертвенника», «кололи себя мечами и копьями», кричали, впадали в транс, но реакции от небес не последовало. Илия же едва только призывает Яхве, как огонь с неба испепеляет и жертву, и дрова и даже камни. И сразу после этого над иссохшей землей начинается долгожданный дождь. Яхве оказался Владыкой неба, победившим Хаддада «на его же поле» — в стихии грозы и дождя.

Некоторые исследователи любят цитировать эту сцену как доказательство «кровавого культа». Но давайте посмотрим внимательно. Священники Баала режут себя, а не жертв. Это аутоагрессия, распространенная практика в экстатических культах. Вспомним факиров, которые ходят по битому стеклу, или шаманов, входящих в транс, танцуя на углях. Это способ доказать свою преданность богу или духу. Жестокий, даже безумный способ — но не «жертвоприношение» в привычном смысле.

Примечательно, что в этом фрагменте Баал воспринимается как реальная божественная сила. Его жрецы действительно верят, что бог ответит. Проблема не в том, что Баала нет, а в том, что в этот раз он не отвечает. Это состязание двух сопоставимых феноменов, а не «истинного бога» и «демона».

Демонизация Баала произошла позже.

Как бог стал демоном

В ранних книгах Ветхого Завета отношение к Баалу не такое уж однозначно-предосудительное. Во многих топонимах сохранялась память о нем: Баал-Шалиша, Баал-Тамар, Баал-Гад. Это просто «владения господина» — нейтральные названия. Никто не спешил их переименовывать. Баал был частью ландшафта, языка, повседневности.

Но чем дальше, тем жестче.

Ключевой момент — реформа царя Иосии (VII век до н.э.). Это эпоха, когда в Иудее окончательно утверждается монотеизм, культ одного Яхве. Иосия взошел на трон в восемь лет после убийства отца и к двадцати годам начал религиозную революцию, которая определила будущее иудаизма, а через него — христианства и ислама.

Каковы, к слову, предпосылки этой революции? В течение нескольких десятилетий до Иосии Иудея была вассалом Ассирийской империи. Дед Иосии, царь Манассия, правил 55 лет и, по словам Библии, «совратил народ делать зло»: он «строил жертвенники Баалу», «проводил сына своего через огонь» и «установил статуи Астарты». Иудейские цари, забыв заповеди от Моисея, поступали не только как политические марионетки, но и как религиозные приспешники ассирийцев, перенимая их богов и обряды.

Распад Ассирийской империи в конце VII века до н.э. создал уникальный момент. Иудея обрела независимость, и Иосия решил воспользоваться этим не только для укрепления границ, но и для искоренения «многобожной заразы», накопленной за десятилетия вассалитета.

Что конкретно сделал Иосия? Он приказал уничтожить все святилища за пределами Иерусалима. Запретил жертвоприношения любым богам, кроме Яхве. Разрушил статуи «мерзостей», так в Библии называли чужих богов. И, помимо прочего, ликвидировал Тофет в долине Еннома — то самое место, где, по преданию, приносили детей «в жертву Молоху».

После Иосии имя Баала стало проклятием. «Пойти за Баалами» означало изменить Яхве, впасть в ересь, предать весь иудейский народ, и пророки бичевали этот образ столетиями.

Но вот что интересно. К моменту реформы Иосии Баал уже не был главным конкурентом Яхве. На первое место вышли культы ассирийских и вавилонских богов — Ашшура, Мардука, богини Иштар. Вавилонский плен столкнул евреев с иной, куда более внушительной мифологией. Однако имя Баала сохранилось в полемике как символ язычества вообще. Удобная этикетка для всего «не единобожного».

…Именно этот символический Баал, уже не бог дождя, а обобщенный враг, попал в руки греческих переводчиков.

Следующий пункт нашего путешествия — Александрия Египетская, III век до нашей эры. Город, где пересекались культуры Египта, Греции и Ближнего Востока. Еврейские мудрецы по заказу царя Птолемея II Филадельфа переводят Ветхий Завет на греческий язык. Легенда гласит, что семьдесят два переводчика работали по отдельности и пришли к идентичным текстам. Так родилась Септуагинта (от лат. septuaginta — «семьдесят»).

Это первый перевод Писания на язык, понятный всему миру. И это тот момент, когда библейские образы начинают путешествовать по культурам, теряя свои исходные значения.

В одной из книг (4-я книга Царств, 1:2) упоминается божество Баал-Зевув (בַּעַל זְבוּב). В оригинале — «господин мух». Так в филистимском городе Экрон называли местное божество, которому приносили жертвы, скорее всего, чтобы отогнать мух, губителей урожая и распространителей болезней. Обычный для той эпохи и территории аграрный культ.

Но греческие переводчики решили иначе. Они перевели Баал-Зевув как Βεελζεβούλ (Веелзевул) — что можно понять, как «повелитель нечистот». Тем самым они придали этому имени демонический оттенок. В греческом тексте уже нет нейтрального божества, есть «мерзость».

Так появился Вельзевул.

Тот самый Вельзевул, которого в христианстве называют «князем бесовским». В Евангелиях (Мф. 12:24) фарисеи обвиняют Иисуса: «Он изгоняет бесов силой Вельзевула, князя бесовского». Иными словами, персонаж, ставший одним из главных антагонистов Нового Завета, ведет свою родословную от локального филистимского божка, скромно защищавшего урожай от мух.

Надо ли говорить, что в сознании ранних христианских богословов Вельзевул и Баал стали одной и той же сущностью. Иероним Стридонский (IV век н.э.), переводчик Библии на латынь (Вульгата), писал, что Вельзевул — это «истукан, которому поклонялись аккаронцы, а ныне глава бесовский». Словом, получился этакий универсальный «демон язычества». Тот, кто требует кровавых жертв и искушает верующих.

Финал этой трансформации наступает из-за еще одной ошибки, нами уже упоминавшейся. Когда христианские авторы читали греческий перевод Библии и сопоставляли его с пунической практикой «молк», они сложили одно с другим. Если Вельзевул демон, а карфагеняне приносили детей в жертву Молоху, значит, Молох — это и есть Вельзевул-Баал.

Таким образом, новоиспеченный демонический образ впитал в себя три источника: Баал-Хаддада, бога плодородия, Баал-Зевува, защитника урожая, и Молоха, которого вообще не существовало.

…Перенесемся в Средние века. Европа одержима демонами. Войны, эпидемии, неурожаи — все списывают на козни Сатаны. Христианские демонологи пишут толстые трактаты, чтобы систематизировать ад: иерархия, имена бесов, их силы, печати, любимое время суток, etc. В эту систему идеально вписываются «древние боги»: языческие божества, объявленные демонами.

Разумеется, Баал, слившийся с Вельзевулом и Молохом, занимает там почетное место.

Знаменитый гримуар «Малый Ключ Соломона» включает «Гоэтию» — первую часть, где перечислены 72 демона. «Баэль» там идет под номером один. Он описывается как король, правящий на востоке, который является иногда как кот, иногда как жаба, иногда как человек — а иногда во всех этих обликах сразу. У него хриплый голос, он дарует невидимость и мудрость, и властвует над 66 легионами бесов. Поздняя демонологическая традиция приписала ему три головы — человеческую, кошачью и жабью.

(Отметим, что схожая судьба постигла и Баал-Фегора: в той же демонологической традиции он превратился в Бельфегора — одного из семи князей ада, покровителя лени и изобретательности, к которому взывали в магических ритуалах…)

Само собой, средневековые демонологи не имели даже смутного представления, кем был Баал на самом деле. Им нужен был враг и они его создали. Но этот будоражащий образ — полностью средневековый, а не более древний.

…Точно также и конспирологи сегодня не утруждают себя изучением угаритских табличек или библеистики. Они открывают Google Images, вбивают «Baal demon», видят страхолюдного «новодела», и сразу делают выводы: «Ага, так вот какой ты, демон, которому поклоняется элита!» Тут уж, конечно, никого не волнует, что данный образ создан в XVII или XIX веке, являя собой плод суеверных страхов и художественного вымысла, — для фантазеров всех мастей это и есть «самая древнейшая традиция».

В целом, средневековые демонологи и нынешние теоретики заговоров говорят на одном языке. Это язык страха перед чужим и непонятным. Первые превратили Баал-Хаддада в чудовище. А вторые используют сие чудовище, чтобы объяснить современное зло.

Но почему конспирологи выбрали именно Баала?

Почему же именно Баал, в общем-то созидательный бог бронзового века, стал олицетворением зла? Почему не Шамаш (бог солнца у шумеров), не Иштар (богиня любви и войны, чей культ был куда более одиозным), не Дагон (бог-рыба, которому поклонялись филистимляне), не Мардук (верховный бог Вавилона)?

По большому гамбургскому, так вышло случайно. Как мы уже говорили, само имя Баала в Ветхом Завете становится нарицательным обозначением ложного культа и религиозного предательства. Т.е. у него имелась готовая «биография врага», которой не было у других божеств. Остальное доделали христианские богословы, а затем и мистики XIX века.

В 1850–1860-х годах французский оккультист Элифас Леви (настоящее имя Альфонс Луи Констан) опубликовал серию книг, которые стали фундаментом современного западного эзотеризма: «Догма и ритуал высшей магии» (1854–1856), «История магии» (1860), «Ключ великих тайн» (1861). В этих книгах Леви объединил каббалу, герметизм, средневековую демонологию и христианский мистицизм в единую систему. Именно он «переоткрыл» Бафомета — козлоподобное божество, которое стало символом современного сатанизма. (О Бафомете, к слову, мы подробно поговорим в следующей главе, посвященной масонам). И, конечно, у него Баал также фигурирует в списке демонов.