Не было бы счастья...

Но её слушать не стали. Бабульке только и осталось, что руками всплеснуть.

Поначалу шли молча, каждый занятый своими мыслями. Шекельман пыхтел позади всех, но не отставал, как втайне надеялся Ёрш. Он даже на всякий случай подбрасывал ему под ноги ветки и шишки, но чернец даже ни разу не споткнулся. Ёрш начал медленно закипать. В голове зароились нехорошие мысли одна кровавее другой. И надо же было памяти Шекельмана так не вовремя прорезаться.

– Вспомнил! – заорал он от счастья. – Куриный бог – это не только камень с дыркой, но и старый лапоть, и горлышко кувшина или кринки, только целые.

Ёрш вспомнил горлышко от кувшина, едва не угодившего ему в голову. Внутри всё вскипело от ярости и праведного гнева. Несчастный еврей рухнул под градом пинков, тычков и затрещин. Недомыка едва успел оттащить разбушевавшегося мальца.

– Я жизнью рисковал! – орал Ёрш. – А ты, скотина, не мог этого раньше вспомнить. Да ежели бы не твой склероз, то я бы… – Дальше шёл список привилегий и богатств, коих он лишился во время операции «Кикимора». Согласно перечисленным пунктам, Ёрш прямо сейчас почивал бы на лаврах, мягкой постели из лебяжьего пуха, ел на серебре, пил из золота.

Шекельман понял, что попал, и жизни вряд ли хватит, чтобы расплатиться. Недомыка, как знатный командир, расставил товарищей подальше друг от друга, дабы предотвратить: Шекельмана, задающего темп отряду, поставил впереди, а Ерша, с его обидой и яростью, позади. Сам занял положение между двух огней.

Время шло, деревья сменялись другими деревьями, кусты – кустами, а трава – не поверите! – травой. Наконец вышли к дороге. Осталось повернуть на восток. Евреи люди умные, начитанные, и уж не выучить части света после того, как Моисей их сорок лет по пустыне водил, просто глупо. Но это евреи. Шекельман каким-то шестым чувством понял, что шкандыбает в одиночестве. Обернулся. Его товарищи застыли в позе астрономов, изучающих поверхность солнца. В глазах застыл вопрос: «Что у светила внутри?»

– Что замерли? – осведомился Шекельман.

– Определяем, где восток, – пояснил остывший Ёрш.

Изя высокомерно хмыкнул. Эти два олуха такие взрослые, а определять части света не умеют. Какой позор! С другой стороны, он щас как покажет свою эрудицию, интеллект, мощь человеческого разума и логики. И Шекельман начал:

– Нам в сторону во-о-он той ели, верхушка которой торчит над остальными деревьями.

Ёрш с выражением знатока географии хмыкнул.

– С чего это?

«Ну сейчас я ему покажу и сразу реабилитируюсь», – подумал хитрый еврей, а вслух сказал:

– Солнце встаёт на востоке, а ложится на западе. Значит, нам туда.

Палец ткнулся в сторону верхушки ели.

– Что значит «ложится» и «встаёт»? – поинтересовался Недомыка.

Но Изю застать таким вопросом врасплох оказалось невозможно. От распирающей его гордости, что знает такие непростые вещи, а они нет, он даже стал выше ростом.

– Это условные названия. Солнце поднимается на востоке, затем проходит вокруг Земли, а после двигается под землёй и снова восходит на востоке.

Ёрш отмахнулся от него как от надоедливой мухи.

– Бред конюха с похмелья! Земля – шар, и греясь, подставляет то один бок, то другой. А стало быть, солнце всегда на одном месте, а именно на востоке. В любое время дня. Разве не так?

Новое знание поколебало уверенность Шекельмана в старом догмате, а смущённый ум легко поддаётся убеждению. Особенно если оно логично и доходчиво подано.

– Значит, – подвёл итог Ёрш, – если солнце всегда на востоке, а восток, где солнце, – уж это-то я помню, – тогда нам прямо на него.

Отказываться от привычных догм Изя сразу не стал, поэтому немного пораскинул мозгами. Вывод напрашивался сам собой: если они пойдут так, как сказал Ёрш, то уйдут совсем в другую сторону. О чём мудрый еврей не преминул сообщить товарищам. На что малец ответил:

– Чего ты нас путаешь? Почему в другую сторону? Бабка ведь сказала, что мы должны идти на восток. А восток там, где солнце. Значит, нам в ту сторону. Верно? Ты включи логику.

Лучше бы еврей не послушал совета. Но он ведь бывший меняла, любит точность и всё доводит до последней точки. На горизонте замаячила чудовищная перспектива: до ночи они будут тащиться за солнцем на запад, затем переночуют в лесу, что уже не сахар, а после снова пойдут за светилом. То есть будут ходить, наматывая петли, о чём он не преминул сообщить товарищам. Ёрш высокомерно фыркнул, рот открылся, но неожиданно у командира отряда прорезался разум, который творил согласно логике Лобачевского в неевклидовом пространстве, и он выдал кошмарную мысль:

– Мы не будем останавливаться на ночлег, а пойдём за солнцем под землёй.

Из курса географии того времени Шекельман знал, чем опасно подземное царство, в котором проводит ночь светило. У шумеров и индийцев, китайцев и финикийцев мифы по этому поводу отличались только набором ужасов и разных тварей. Никому ещё не удавалось проделать за солнцем такое путешествие и вернуться живым. Без помощи какого-нибудь небожителя. Но, как назло, даже завалящего божка местного разлива поблизости не оказалось, и, судя по их удаче, такая встреча в будущем вряд ли представится. Разве что после кончины, которая замаячила на горизонте и призывно замахала флажками.

– Вы несёте чушь! – заявил Шекельман.

Недомыка с опаской посмотрел на руки, но чуши не обнаружил. На всякий случай он вытер ладони о грязную рубаху, мало ли, может, чушь – это какая-то невидимая мелкая дрянь. Ёрш проделал то же самое, предварительно из гигиенических целей щедро обхаркав пальцы.

– Не пойду, – заупрямился Изя.

– Ну и оставайся тут, – вякнул Ёрш и двинулся следом за Жданом.

Остаться наедине с лесом, полным опасностей и смертельных ужасов, – перспектива та ещё. Пришлось несчастному еврею двигать костылём вслед уходящему, как оказывается, на восток, солнцу. Благо хоть идти пришлось по дороге.

Троица брела до самого заката. Когда мир окунулся в мерцающую звёздной россыпью тьму, тракт вывел к опушке. Вдали виднеются огоньки небольшого селения. Шекельман, снова идущий первым, приободрился и захромал быстрее. Что-то попало под ногу. Изя потерял равновесие. Избежать падения не удалось. Поднялось густое облако дорожной пыли. Ёрш подскочил и хотел влепить поднимающемуся еврею пенделя, но внимание привлекли немного развёрнутый свёрток и корзина. Ноздри уловили аромат свежего хлеба, жареной птицы, чеснока, лука, сыра и ещё нескольких до боли знакомых лакомств. Желудки тут же напомнили о себе, потому как пустовали больше суток. Ёрш, с голодухи ощутивший даже наличие солонки с солью, накинулся на еду, как поп на банкете во время поста. Другие тоже недалеко ушли. Только Изя немного помедлил, потому как в душе зазвонил колокольчик тревоги, предупреждающий, что данную пищу есть нельзя. И дело не в некошерности пищи. Но желудок заглушил его звон, и Шекельман принялся набивать брюхо так, будто впереди маячит голодный год.

Надо сказать, что предчувствие мудрого еврея предупреждало не напрасно. Дружина князя избавила от нечисти всё княжество. Но в некоторых местах полезную нежить не тронули, дабы она выполняла охранную функцию, иначе люди начнут беспредельничать, и, например, от лесов останутся лишь пеньки. Так вот, жители соседнего села прогневали местного лешего. В результате в лес не зайти. Точнее, зайти можно, да только не выйдешь – леший кружить начинает, в топи заводит. А уж как волков на местное стадо нашлёт, так половину коров перережут вместе с пастухом. Вот жители и решили задобрить хозяина лесного массива. Для чего скинулись и накупили самых лучших яств. И как полагается, отнесли к опушке, которая пересекается дорогой. Проезжая часть здесь играет особую роль, поскольку ежели отнесли бы прямо в лес, то, во-первых, как леший поймёт, что подношение от жителей именно этого села? Во-вторых, неизвестно как примет подношение, и если осерчает, что уже было, то домой не воротишься. Поэтому дорога у опушки – идеальное место для подношения. Но вернёмся к оставленной сцене у дороги. Наши герои как раз забили желудки до кадыка.

– Что здесь происходит? – вдруг спросил кто-то грозным голосом.

У Шекельмана ёкнула селезёнка, а кусок перепелятины намертво встал в горле, что означало предчувствие приближающихся неприятностей.

Недомыка жестом пригласил путника присоединиться к обедне, а вот Ёрш:

– В чём дело, гражданин? – спросил он набитым ртом, оплёвывая окружающее пространство и незнакомца кусками рыбы. – Не видишь, у нас привал. Ходи дальше!

– Привал, значит? – сквозь зубы прошипел незнакомец.

Его тело начало стремительно расти. У Шекельмана всё похолодело в груди, даже перепелятина в горле смёрзлась: память опять очень «вовремя» выдала информацию о том, кому предназначается пища на опушках. Бежать теперь бесполезно, сопротивляться – тоже. Человек дорос до верхушек деревьев. Гигантская рука сгребла наглецов за шкирку. Мир рванулся навстречу, и они понеслись над лесом. Под ногами замелькали поля, деревушки и города. Их дёргало то влево, то вправо, то вверх, то вниз. Ерша укачало сразу, поэтому ужин от места его поглощения улетел недалеко. Вторым в очереди на бесплатное освобождение желудка от съеденного оказался Шекельман. А вот Недомыка ничего, не осрамился перед Отечеством. Наверное, потому что у него не оказалось не только мозгов, но и вестибулярного аппарата. Он единственный, кто радостно орал во всю глотку, как ребёнок, впервые попавший на американские горки.

Земля больно ударила в пятки, троица покатилась по земле. Леший уменьшился до размеров человека.

– Будете знать, как чужое брать!

Исчез.

– Кто это был? – спросил Ёрш.

– Леший, – ответил Шекельман. – Пища, которую мы съели, предназначалась ему.

– Что ж ты молчал, марода11 черномазая! – прохрипел Ёрш.

Если бы не головокружение, то на одного неславянского покойника этой ночью стало бы больше.

– Я только потом вспомнил, – промямлил Изя.

– Гад! – просипел Ёрш, едва двигая конечностями от сильной слабости и головокружения.

– А чё вы лежите? – бодро спросил Недомыка.

Он сразу поднялся на ноги и дискомфорта не ощущал. Друзья посмотрели на него с одинаковым желанием, причём у обоих оно оказалось окрашено во все оттенки багрового.

– Отдохнуть прилегли, – прошипел сквозь зубы Ёрш,

– А-а-а, – понимающе протянул Недомыка, чем вызвал у Ерша новый приступ праведного гнева.

Надо заметить, что перелёт, свершившийся из-за банального незнания обычаев своего народа и в качестве наказания, сократил их дорогу к ведуну на максимально короткое расстояние. Проще говоря, леший отнёс их в сторону, противоположную которой они двигались. Он-то думал, что таким образом накажет путников наиболее сильно и теперь им придётся проделать гораздо больший путь к цели. Но лешак и понятия не имел, что трём неудачникам надо именно сюда. И теперь им осталось всего лишь миновать город Щукинск и пару дней потратить на дорогу до Чёртова Холма. Удал сотоварищи едва преодолели две трети пути, что не могло не обеспокоить Чернобога. Великий Спорщик уже почивал на лаврах победителя, думая, как будет править Землёй и насылать страдания на людей. Ан нет, облом-с! Получается, что Род прав: если бы Недомыка по дурости и постоянной невезухе не попёрся в противоположную от нужной сторону, а потом в лес, если бы не встретил ведунью, не потерял время на выпроваживание из её дома кикиморы и уж тем более если бы не повернул на запад, полагая, что там восток, и не сожрал приготовленное лешему угощенье в качестве отступных от жителей ближайшего села, то он ну никак не смог бы обогнать героев, отправившихся на вызволенье княжны за неделю до него. Но этого не может быть! Удачливый всегда побеждает неудачника. А то, что произошло, – всего лишь случайность. Этим он себя и успокоил.

Но! Положение надо спасать. Если не вмешаться, то Недомыка с другарями первым доберётся до княжны, и тогда пари будет проиграно. Однако сам Большой Лжец в ход событий вмешаться не мог, пришлось действовать через посредников. Бог Зла быстро связался с одним из сторонников его культа в городе и дал ценные указания. Слуга – боярин Давило – метнулся к своим воинам. Среди ночи, как по пожарной тревоге, поднял всех. Инструктаж был коротким и информативным. Исполнители приготовились к прибытию трёх дорогих гостей: к воротам побежал вестовой с объяснением, кого нужно задержать, а воины пока решили облачиться в доспехи.

Зря. Кто же знал, что Недомыка запомнит направление, в котором их нёс леший? Топчась от него, он определил, где зашло солнце, то есть где восток, и естественно, попёрся в сторону, противоположную Щукинску. Его товарищи, головы которых несколько кружились, не только не заметили направления, в котором их унесли, но даже не обратили внимания на смену пейзажа: взяли их в осиннике, а бросили в еловом бору. Поскольку к головокружению постоянно примешивались позывы на освобождение желудка, постольку они всецело отвлеклись на эти проблемы и шли за Недомыкой на автопилоте. А ведь до города Щукинска по дороге всего пять шагов и пара поворотов. Чернобог от этого безобразия пришёл в ярость: троицу, значит, ждут как дорогих гостей, а они попёрлись в другую сторону. Пришлось снова воспользовался своими связями. Тем, кто находился в Щукинске, он дал отбой, а другим, кто поселился в городе Востряки, куда теперь двинулись неудачники, сыграл побудку и потребовал полной боевой готовности. Приказ был даден чёткий и ясный: «Поймать и задержать!»

К концу ночи троица заметила между деревьями огни. Тьма уступила место рассвету. Из мрака проявилась большая деревня, расположенная на полпути к городу. Дома стоят, как гренадёры на параде: венцы сложены новыми брёвнами, окошки с узорными ставенками, причём вместо бычьего пузыря – стекло, что по тем временам было роскошью. Крыши крыты превосходно просмоленным тёсом. Заборчики огораживают каждый дом и тоже новёхонькие. В любом дворе по хлеву и бане, что говорит о состоятельности жителей.

Ещё толком не рассвело, а петухи громогласно приветствуют начинающийся день. Чуть позже к ним присоединились и коровы, требуя утренней дойки. Деревня стремительно ожила. Захлопали двери, на улице показались первые жители. Послышались пока ещё сонные удары молота о наковальню. Заржали лошади, воздух пропитался ароматами готовящегося хлеба и жареного мяса. Желудки путешественников уже пришли в норму и громко потребовали еды. Троица устремилась на запах. Но возникла проблема – в корчме их обслуживать отказались: видите ли, в долг здесь не кормят. А заначка, что была у Ерша, во время пилотирования вывалилась где-то между Словенском и Щукинском. А пряные ароматы продолжают витать в воздухе и раздирать ноздри не хуже кислоты. Желудки разболелись немилосердно, и мука перешла в разряд невыносимых.

Ёрш замыслил нехорошее, Шекельман проявил с ним удивительную солидарность, хотя ни тот, ни другой и слова не сказали: горе сплачивает и помогает понимать товарища с полуслова и даже полувзгляда. Лишь Недомыка не утратил спокойствия: его-то ужин остался на месте. Благо страшное не свершилось, ибо вмешалась судьба в виде заезжего купца. Он присел за соседним столиком и долго пялился на троицу, чем вызвал у Ерша нездоровое желание проверить на прочность его череп табуреткой. Купец то ли понял, что пауза затянулась, то ли сообразил, что лучше начать разговор, а не испытывать судьбу, решительно к ним подсел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Белобог – бог добра. Любит людей и всячески старается им помогать. Но суров, справедлив и со сволочами обращается крайне жёстко.

2

Сажень (др.рус.) – мера длины, равная 2,1 метра.

3

Сажень (др. рус.) – мера длины, равная 2,1 метра.

4

Приторчень (др. рус.) – то же, что и придурок.

5

Верста (др. рус) – мера длины, равная 1,07 км.

6

Вила (др. рус) – крылатый дух, сходный с русалкой.

7

Косая сажень (др. рус.) – мера длины, равная 2,5 метра.

8

Лафистый (др. рус.) – удачливый.

9

Блукать (др. рус.) – блуждать.

10

Сажень (др. рус.) – мера длины, равная 2,1 метра.

11

Марода ( др. рус.) – харя, скверное лицо.