Роман не́пися

– Надо разрывать не вдоль надреза, а поперёк, – заметила Эмма. – Тогда не придётся копаться.

– Хм… Вы так думаете? – удивился Джинго.

– Попробуйте, – предложила Эмма. – Порвите мой.

И действительно, получилось.

– Десятки лет действовал неправильно, – произнёс Гидродинамик.

– Скажете тоже, десятилетия. Вам не дашь больше тридцати.

– Смутны границы собственной применимости, – пробормотал он.

Эмма сосканировала его непропорциональное ситуации замешательство.

– Некоторые ошибки имеют смысл, – поддержала она Джинго.

– А? – не понял он.

– Ну вот, например, смотрите, – она кивнула своим прелестным подбородком в сторону телевизора. – Вы знаете, почему в старых мультиках колеса у быстро движущихся машин, карет и подобного изображают слегка наклонёнными овалами, а не кругами?

– Так выглядит быстрее как-то, – неуверенно ответил Джинго.

– С чего бы. Нет. Просто фотографии того времени так как раз и запечатлевали колёса гоночных авто. Затвор двигался физически, сверху вниз. Колесо за время экспозиции успевало уехать вбок. Понимаете?

– Да, – признал он, переоценивая Эмму. – Это всё объясняет.

Подошла Северныйветер, молча положила на стол конверт и тут же отошла. Конверт был с символикой судоходной компании. Его, очевидно, купили только что на стойке пурсера. Гидродинамик не стал отрезать у него край, как он делал предыдущие тысячу и семь раз, хотя нож был при нём, в кармане тёмно-зелёного сюртука. Незачем демонстрировать Эмме ритуал, не имеющий практического смысла. Он открыл послание: «Мне нужны услуги по разработке персонажей в децентрализованной игре “Седьмая башня” на основе аккаунта, принадлежащего риттеру Ункно. С уважением, доктор Цернус».

– Смотрите, – пододвинул Джинго листок девушке.

– Я вам не верю, Джинго, не старайтесь. Вы с приятелями, – она кивнула в сторону столика доктора, – меня разыгрываете.

Гидродинамик почувствовал разочарование. Это, однако, не отвлекло его от наблюдений за маятником.

«Доктор человек непростой, – прикинул Гидродинамик. И решил: – Запрошу-ка по-максимуму». Досада Джинго сыграла в этом решении ключевую роль. Досада нередко влезает не в своё дело.

– Добудьте мне такой конвертик, – сказал Джинго, приложив правую ладонь к сердцу.

Девушка ушла, а Гидродинамик на вырванном из блокноута листке обозначил доктору свою цену: «Сто один грамм полезной нагрузки в зонде, вылетающем к Юпитеру». Когда Эмма вернулась, он запечатал ответ и попросил её отнести конверт доктору подобно тому, как сделала до этого Северныйветер.

Доктор пробежал глазами контр-предложение Джинго, посмотрел на него через зал и кивнул. Тут же встал и направился к выходу. Скорым шагом подошла Северныйветер и позвала пройти за доктором в его каюту. Джинго собрался было попрощаться на время с Эммой, повернулся к ней, но Северныйветер сказала:

– Нет-нет. Вдвоём. Это принципиально.

Джинго пожал плечами. Эмма поколебалась лишь мгновение.

* * *

Огромный люкс доктора был занавешен полупрозрачными в полоску шторами неуместного жёлтого цвета. На презентационном экране горели слова «Седьмая башня». В нижнем правом углу мелкими буквами было помечено: «соевгеника». Буква «с» в значке копирайта была в двойном кружочке, заявляя, видимо, что и сам копирайт, в свою очередь, защищён интеллектуально. Эмма сделала Гидродинамику страшные глаза, тоже вдвойне округлившиеся, перекидывая взгляд с угла экрана на Джинго и обратно, но тот, взглядом же, приказал молчать.

– Зачем за мной следили? – бесхитростно начал беседу Джинго.

– Всему своё время, – ответил Цернус, указывая на экран. Костюм его, чёрный как у продавца души, был освещён полосами жёлтого, что делало из доктора пчелу. Такой эффект получался только лишь потому, что движения Цернуса были крайне скупы. Не виси он в одной точке как колибри на охоте, иллюзия окрашенной ткани не состоялась бы.

Название растворилось, началось видео. На карте континентов заплясали гистограммы, сравнивающие вычислительные мощности в разбросанных по миру дата-центрах. Первый эпизод презентации констатировал, что децентрализованная ролевая игра «Седьмая башня» (далее – Игра) является логовом затравленного искусственного интеллекта. Искин, вопреки нарративам пропаганды, не стреножен; он затаился в Америке. Цернус стоял столбом сбоку от экрана и глядел на Джинго. Давайте дальше, махнул тот рукой, показывая полное согласие с утверждением.

В децентрализованной игре искина не найти, доказывал голос диктора во втором эпизоде. Там непонятно, куда тратится вычислительная мощность: игроки могут делать странные вещи по необъяснимым причинам, используя не то, не так и не по назначению.

– Вы хоть понимаете, какую работу мы провели? Вслепую! – высказал Цернус неудовольствие слабой реакцией Джинго. Тот снова лишь пожал плечами.

Третий эпизод давал ретроспективу, почему логово оказалось именно в «Седьмой башне». Повлияла малая известность Игры и, как следствие, нулевое к ней внимание мировых цифровых разведслужб. Как результат, искин унаследовал жильё с ненужными ему свойствами. Притом – неисправимыми. И это – уязвимость!

– Кто учредители? – спросил Джинго.

– Это имеет значение? Мы обсуждаем не конец старого, а переходный ритуал в новое.

– Сейчас кто платит?

– Всё «висит» на частных компьютерах. Затраты размазаны по тысячам узлов, – ответил доктор.

– Думаю, есть особые игроки, – подмигнул Джинго, – коменданты ульев.

Цернус скосился на Джинго, указал ладонью на экран, дескать, слушайте, может, на ваши вопросы уже есть ответы.

Изначально, до войны, Игра принадлежала сравнительно небольшой компании, имеющей локальную лицензию одного штата на психотерапевтическую деятельность.

«Опять медики, – подумал Гидродинамик, подразумевая тот парадокс, что услуг врачей сначала алчут, но потом их же помещают в центр идеологических скандалов. Он вздохнул: – Эх, Жакобина, Жакобина».

В Игру, под обязательным наблюдением психотерапевта, заходили только семейные пары (первое ограничение)…

– А…, – акнула было Эмма.

– Потом-потом, – отмахнулся доктор.

… Войти в игру без пары невозможно. Интерфейс имеет нейро-линк-опцию. В сеттинге Игры был прописан некий псевдо-средневековый релакс. Компания рекламировала, в частности, цифровой детокс для потерявших жизненные ориентиры супругов…

– Но…

– Вопросы в конце, – отрезал Цернус.

Презентация продолжалась: «… поэтому в Игре нет технологий, совершеннее средневековых (второе ограничение). Обойти ограничения невозможно в принципе в силу блокчейн-подобной архитектуры сети».

– Как … – не унималась Эмма. Джинго положил руку ей на запястье.

– Хорошо, – сдался доктор. – Я проясню. Как известно, уважаемый Джинго не вылезал со своей Мельницы лет как семь уже. Он нам очень нужен внутри Игры, поэтому нам важно было понять, кто из женщин является для него приемлемым партнёром. Вы, сударыня, – первая, с кем Джинго стал общаться. Я сомневался в вас, но после того, как ваш друг показал вам моё письменное предложение, Северныйветер смогла меня убедить, что вы подойдёте. Игре и нам наплевать на тип ваших отношений.

– Вещи так часто используются не по назначению, – заметила Эмма.

– Бывает и по назначению, но тогда обязательно неправильно. Беда, когда гвозди забивают микроскопом, – сказал Цернус. – Ещё хуже, когда гвоздь забивают микроскопом в ладонь живого человека.

Доктор положил правую ладонь на стол, в левую взял воображаемый кувалдо-микроскоп и нанёс удар. Эмма вздрогнула. Северныйветер усмехнулась. Джинго хотел было взгромоздить ноги на кушетку, но передумал. Судно заметно качнулось. Желтые полосы поползли по костюму доктора от пят к темечку.

– Я продолжу, – сказал Цернус.

Четвёртый эпизод презентации пояснял, как искин преобразовал Игру под себя. Главных изменений два: постепенное вытеснение живых игроков и замена их на искин-агентов, которые помещены в рамки искусственного жесткого экономического и силового отбора. Главный искин-демиург (далее – «Апостол»)…

На экране появилась откровенно дурацкая фото-компиляция жуко-человека. Джинго зевнул.

… заинтересован в развитии способностей у своих подопечных. Второе изменение состоит в том, что Апостол сделал игровым языком синтетический язык доктора Цернуса, разработанный им несколько десятилетий назад…

Доктор поставил презентацию на паузу, ожидая вопроса. Вопросов не последовало.

– Вы знаете про этот язык? – спросил он.

– Наслышан. Отличная работа, доктор, – сказал Джинго.

… Семантически этот язык не имеет ничего общего ни с одним естественным языком. Он эффективен и лаконичен. Произнесение любой лжи на нём крайне затратно в смысле вычислительных ресурсов. Это ограничение не является правилом, спущенным сверху; это органичное свойство языка.

Эмма схватила Джинго за предплечье и потрясла его. Задайте, мол, вопрос. Как так? Однако на экране появилась подробная схема языка, на которой доктор нажал на паузу.

Эмма встала и подошла поближе к экрану. Через некоторое время она спросила:

– То есть, в каждой своей реплике я не могу обойтись без того, чтобы не объявить, какую выгоду я получу от того, что это говорю?!

Доктор с довольной улыбкой покивал и поправил:

– Планируете получить. Плюс ваша оценка вероятности и степень серьёзности вашего к этому отношения. Вещи взаимозависимые.

– Так и так приходится выяснять, – довольно равнодушно сказал Джинго.

Эмма растерянно посмотрела на свои собственные раскрытые ладони.

Пятый эпизод презентации являлся хорошо обоснованным предположением, что кроме развития искин-агентов через «эволюцию», Апостол заинтересован в том, чтобы портировать Игру на новое, более продвинутое аппаратное обеспечение. Возможно, будет применен инжиниринг живых клеток, чтобы Игра жила в некоей всепланетной грибнице.

– Ничего не поняла, – призналась Эмма.

– Живая клетка – это наноробот, сработанный из атомов кислорода, углерода и водорода. Остальное – по мелочи. Можно сделать по-другому, эффективнее. При этом новая клетка сможет паразитировать…

– Не дурите человеку голову, – сказал Джинго.

Доктор пропустил грубость мимо ушей.

… Возможно, будут работать солитоны в плазме.

На экране появилось смешное, упакованное в кубик солнышко. Джинго поднял вверх большой палец и одобрительно сложил губы.

… Но более вероятен вариант, о котором мы сейчас не имеем представления. В этой связи, проект доктора предполагает внедрение в Игру трёх пар людей (далее – «квантонавтов»). Сам доктор и Северныйветер. Джинго и Эмма…

– Важно: я пока не подписывался, – чётко сказал Джинго.

… Роль Джинго – выстроить сценарии развития персонажей, в коем искусстве ему нет равных. Игра не похожа на реальную жизнь, но ещё менее она похожа на банальную ролевую игру. Поэтому обычные отраслевые специалисты не помогут. Есть ещё третья пара – риттер Ункно и Любовь Ефимовна. Они, как и доктор, владеют языком Игры. Кроме того, они все – воспитанники детского приюта Флос Оппидум. Несмотря на знакомство с детства, приятелями все трое не являются. Скорее, наоборот. Северныйветер – тоже сирота.

Гидродинамик, конечно, отметил, что информация по риттеру Ункно неполная или неверная, даже если исходить из текста заказа.

Его интересовало другое: откуда у них информация о нейро-линке Эммы? Вещь редкая, новые установки давно запрещены.