«Семья Сируи. Том 1: Кровавый долг»

Через двадцать минут он стоял у входа в закусочную «У Марио», где за стойкой тридцать лет стоял Альберто, бывший архивариус, знавший все кости, зарытые семьёй.

Николас толкнул дверь. Звонок над ней жалобно звякнул.

На него пахнуло жареным луком, чесноком и тихой, старой грустью. Альберто, сухой как осенний лист, поднял на него глаза из-за стойки и без слов кивнул в сторону задней комнаты. Он ждал.

ЗАКУСОЧНАЯ «У МАРИО». НОЧЬ.

Запах жареного лука въелся в облупившиеся обои. За стойкой, вытирая бокал грязной тряпкой, стоял Альберто. Ему было за семьдесят, но глаза за толстыми стёклами очков были острыми, как иголки. Он выглядел не старым поваром, а архивариусом, закопанным заживо в собственном прошлом.

Николас сел на табурет у стойки, не снимая пальто. Положил перед собой конверт.

– Нужна информация, Альберто. Срочно.

Старик медленно отставил бокал. Взгляд упал на конверт, но руки не дрогнули.

– Я на пенсии, Николас. Моя информация стоит дорого. И не деньгами.

– Чем?

– Правдой. Той, что убьёт того, кто её узнает. Ты готов?

Николас кивнул, один раз, коротко. Альберто вздохнул, снял очки, протёр их тряпкой.

– Конверт. Откуда?

– Портовый сторож. Передал после убийства Манчесса. От человека по имени Д.К.

Альберто открыл конверт, вытащил фотографию. Взглянул – и побледнел. Не от страха. От узнавания.

– «У Анжело», – прошептал он. – Бар Луиджи Сируи. Кузена дона. Закрыли после его смерти в семьдесят третьем.

– Что за смерть?

– Официально – несчастный случай. Пожар. Неофициально… – Альберто посмотрел на Николаса поверх очков, – …его убрали. Но не враги. Свои. Из-за долгов. Из-за… болтливости. Дон Лоренцо приказал забыть. Стерли всё. Даже фотографии. Эта – уцелела чудом. Значит, у того, кто её дал, есть доступ к нашим же старым архивам. Кто-то из своих копает.

Он перевернул снимок, прочёл надпись. Губы сложились в тонкую, безрадостную усмешку.

– «Спроси у своего дона, кто такой Манчесс…» Хитро. Очень хитро. Они бьют не по Манчессу. Они бьют по памяти дона. Хотят, чтобы он вспомнил Луиджи. Чтобы он занервничал, сделал ошибку.

– А Манчесс? – не отрываясь, спросил Николас.

– Венсанте «Манчесс» Риццо, – Альберто отчеканил, как будто зачитывал справку. – Прибыл к нам в сентябре семьдесят второго. Не по найму. По обмену. От семьи Коломбо из Бруклина. После пограничного… конфликта. Он был живой гарантией. Пока он жив и работает на нас – Коломбо не лезут в наш порт. А теперь его убили. И подбросили фотографию с Луиджи. Связь ясна?

Николас понял. Холодная логика сложилась в чудовищный пазл.

– Кеннеди. Он работает на Коломбо. Убил их же заложника, чтобы обвинить в этом Суруи и стравить нас. А намёк на Луиджи – чтобы дон, испугавшись старого скандала, не стал разбираться и сразу напал на брата.

– Бинго, – сухо сказал Альберто. – Ты в центре бури, мальчик. И буря эта – не между Сируи и Суруи. Она между прошлым и настоящим твоей семьи. Кеннеди – только молот. Тот, кто держит этот молот… он где-то здесь. Внутри. И он знает все старые раны.

Николас медленно забрал фотографию. Его лицо было каменным.

– Спасибо, Альберто.

– Угу, удачи, – старик снова взялся за бокал, отвернулся. – Просто помни: когда начнёшь копать это прошлое, первая кость, которую ты найдёшь, может оказаться твоей. Теперь уходи. У меня ещё клиенты будут.

Николас вышел на холодную улицу, сжимая в кармане фотографию. Теперь он знал не только имя врага. Он знал его игру. И знал, что игра эта началась не вчера. Она длилась уже десять лет. А Манчесс был лишь первой пешкой, которую сбросили с доски.

И теперь он должен был найти следующую, пока она не стала им самим или Раконом, который, как он теперь понимал, уже ждал его в тени у «Империала».

ГЛАВА 2.1: ТЕНИ ПРОШЛОГО

Дверь закусочной захлопнулась за Николасом, отрезав запах старого масла и страха. Он сделал несколько шагов по тротуару, в голове крутились обрывки: Коломбо… заложник… Луиджи… «Спроси у своего дона»…

Он уже тянулся к ручке «Империала», когда из тени между фонарными столбами вышел Ракон Сируи. На молодом человеке не было следов свадебного угара – только плотно сжатые губы и тень под глазами. Его дорогое пальто было расстёгнуто, несмотря на холод.

– Отец сказал, чтобы я держался подальше от этого дела, – начал Ракон без приветствия, его голос был низким и ровным. – Сказал, что это твоя работа. Значит, дело опаснее, чем кажется.

Николас замер, оценивая его. Это был не тот избалованный мальчик, которого он помнил. В глазах Ракона горел тот же стальной огонёк, что и у его отца, когда тот принимал трудные решения.