Подари себе жизнь вечную

А некоторые и не скрывались. Они открыто заявляли о своей позиции, слушали песни иноагентов, а на День Победы, великий и святой для моей семьи праздник, демонстративно уезжали на шашлыки. Они называли себя «людьми мира», но на деле были лишь патриотами собственной выгоды и комфорта. С ними пути разошлись резко и окончательно.

Поначалу было горько. Казалось, что вокруг меня – выжженное поле. Но именно на этом поле, среди пепла старых связей, начали сверкать настоящие бриллианты. Я стала замечать других людей. Тех, кто не говорил громких слов, но чьи дела говорили за них.

Зайдите в ближайший местный дом культуры и вы увидите их.

Женщины, молодые и в возрасте, в свой выходной день, склонившись над рамами, плетут маскировочные сети. Их руки двигаются быстро и слаженно, а в глазах горит тихий, но твёрдый огонь. Они не ждут похвалы или признания. Они просто делают то, что должны. В этом молчаливом труде гораздо больше патриотизма и правды, чем во всех громких лозунгах.

Я многих из них знаю лично. Скромные, светлые, надёжные. Люди, которые собирают гуманитарную помощь, пишут письма на фронт, молятся за наших ребят. Они стали моим новым кругом. С ними не нужно было притворяться или подбирать слова. Мы понимаем друг друга с полувзгляда. С такими людьми, я точно знаю, не страшно пойти в разведку, потому что они – настоящие. Они не подведут.

Они словно жены мироносицы, помогают и несут свой Крест.

Мои дорогие и любимые «белые платочки», …храни вас Бог, мои родные…

И знаете, что, я поняла одну важную вещь: время не отнимает друзей. Оно лишь отсеивает всё фальшивое и наносное, оставляя рядом только подлинное золото. И пусть мой круг общения стал меньше, он стал неизмеримо дороже. Ведь это время не потерь, а время обретения настоящих бриллиантов.

Игуменья одного голоса

Основано на реальных событиях

по воспоминаниям архим. Тихона (Агрикова)

В тихой женской обители, укрытой от мирской суеты, наступили дни скорби и растерянности. Старая игуменья отошла к Господу, оставив после себя не только светлую память, но и тяжёлый вопрос: кто поведёт сестёр дальше? По уставу, новую настоятельницу сёстры должны были избрать сами.

После долгих молитв и тихих советов были названы имена трёх монахинь, чья жизнь и вера казались сёстрам образцом. В трапезной, при свете лампад, начался подсчёт голосов – маленьких бумажных талончиков, опущенных в урну при тайном голосовании. Воздух был густым от напряжения и ожидания.

В это время в коридор неслышно вышел старенький архимандрит, чья мудрость была известна далеко за стенами монастыря. Подозвав к себе одну из сестёр, он отвёл её в тихий уголок и, заглянув в глаза, прошептал:

– Никому не скажешь, чего открою тебе?

– Никому, отче, – так же шёпотом ответила сестра.

– Слушай, – его голос был едва слышен, – игуменьей станет та, что будет иметь один голос.

Сестра изумлённо вскинула брови: «Как же так, отче?»