Сила Пути

Монах остановил меня жестом.

- Не жалейте, ведь вам приходилось выживать в трудных условиях, а человеческая жизнь по всем канонам выше жизни животного. Это было на каком-то острове? - он замолчал, продолжая как бы смотреть внутрь себя. - Или нет – на большом полуострове на востоке России?

- Да, на полуострове Камчатка.

«Вот это да! – восхитился я, но внешне свои эмоции не показал. - Откуда он все это знает?» Наверное, поле монаха так ярко-реалистично вернуло меня в мое прошлое, что мне захотелось рассказать ему немного о себе, о когда-то имевших большую власть надо мной охотничьих пристрастиях, а это была действительно страсть - с самого моего детства и до ухода отца, когда потрясенный его смертью, я сильно заболел и вынужден был дать обед Всевышнему, что никогда больше не буду охотиться, если выздоровею. В ту пору мне было уже тридцать три года, и чтобы выкарабкаться из болезни, я занимался йогой и читал много разных книг, написанных в том числе и учителями Востока. В восточных учениях говорилось об единстве сознания всех живых существ, о пранаяме*, о правильном питании, о том, что душа человека при наличии плохих деяний может перевоплотиться после смерти в животное, птицу или в голодного духа*. В связи с тем, что охотился я часто возле деревни вблизи сельского кладбища, на котором был похоронен отец, я смотрел на взлетающих из травы куропаток, как на души ушедших в иной мир людей...

Я поделился с собеседниками своими убеждениями о перевоплощении души, о том, что она всегда отрабатывает в результате реинкарнации в новом теле предыдущие неотработанные привычки, связи. Еще я им рассказал, что когда-то нашел в одной библиотеке необычное издание книги Елены Блаватской «Тайная доктрина*», а в конце ее - уникальную таблицу, по которой можно было рассчитать, кем тот или иной человек был в прошлой жизни (библиотека находилась в эзотерической «Школе Света», где я несколько лет учился). По этой таблице я высчитал, что в предыдущей жизни, 900 лет назад, я жил в горах Индии и занимался охотой и магией. По-моему, там же говорилось, что при новом воплощении человек, взрослея и развиваясь, проходит примерно тот же путь, если его васаны в конце предыдущей жизни остались не отработанными. Все в мире кроется в причинно-следственных связях, и чтобы выйти на новый уровень понимания души, нужно работать с васанами осознано.

У меня в этой жизни все это повторилось. Была охота, и я сумел отработать через кризис привязки к ней; сейчас я познаю эзотерические знания, а в них много магического. В подсознании человека на тонком уровне остается память о прошлых жизнях, но раскрытие ее невозможно для обычного человека. Помню, как меня в свое время прямо энергетически потянуло в горы Индии, и потом я туда ездил большее количество раз, чем в другие восточные страны. Я путешествовал самостоятельно по Гималаям, побывал на трех из четырех истоках Ганги, жил на высоте более трех тысяч метров на Малом Тибете, пересек Центральную Индию с востока на запад на перекладном общественном транспорте, изучал Южную Индию, двигаясь по берегу океана на велосипеде.

Монах, слушая меня, периодически кивал головой, не уставая перебирать четки. Я замолчал, почувствовав энергетически, что пора остановиться. На какое-то время наступила тишина. Все молчали.

- А дальше у вас в там описывается любовь к разным женщинам и рыбалка, - сказал досточтимый, глядя куда-то мимо меня и улыбаясь. - Как вы умудряетесь сочетать не сочетаемое: ловить рыбу и одновременно заниматься любовью?

Посмотрев на него с изумлением, я спросил:

- Откуда вы все это знаете? Да, это в молодости было. Сейчас я уже даже рыбу практически не ловлю, а если и бывает, то, крайне редко, чтобы в одиночном путешествии по диким местам было что есть, но тогда я прошу у рыбы прощения.

Монах снова улыбнулся, щелкнув четками.

- Вы ясновидящий!? – спросил я. - Ведь книга была маленьким тиражом, и ее даже в России мало кто читал.

Монах продолжал молча улыбаться. Потом он необычно повел рукой в воздухе и в его ладони появилось яблоко, да такое красивое желто-румяное, выглядевшая, как восковая игрушка! Он протянул его мне.

- Это вам от меня.

Я с изумлением взял яблоко, стал его надкусывать, боясь сломать зубы.

- Еште, еште, оно настоящее! - улыбнулся монах.

- Fantastic! – воскликнула мисс Лу, радуясь по-детски этой материализации.

Монах сделал другой жест рукой и протянул ей второе яблоко. Потом он встал, поклонился, сказал:

- Мне пора, а вам хороших путешествий, - и в сопровождении хозяйки удалился.

Ошарашенный увиденным, я вышел на внешнюю площадку, чтобы проводить взглядом монаха. «Что это – фокус или реальная материализация? – думал я. - Как возникло у него в руках яблоко, ведь его руки были у меня все время перед глазами? Он держал их на животе, а ни каких карманов в одежде не было. А это его умение считывать энергетически содержание книги? О чем в ней говориться, никто не мог знать за пределами России, а в Китае в особенности! Даже направивший меня в монастырь Шечен Егор не читал эту мою книгу – слишком она банальна для погруженного в буддизм человека! Этот достопочтимый явно не простой монах, а владеющий определенными сидхами*! На всякий случай я откусил яблоко. Оно было настоящим и невероятно вкусным! И я стал фантазировать: «А что, если тот даос в парке Запретного города и этот монах – один и тот же человек - ведущий меня в этом путешествии духовный учитель, умеющий перевоплощаться по своим паранормальным возможностям в различных людей? Иногда может быть вот так он выходит со мной на контакт… И, возможно, я еще где-нибудь в пути встречусь с ним, и он будет в другом каком-то образе? Но я пофантазировал и отмел эту версию, не желая, во-первых, раздувать свое эго («будь тихим», - вспомнил я слова одного просветленного учителя), а, во-вторых… Тут я задумался. Во-вторых, может быть мне опять давался какой-то шанс, да я его не разглядел, не понял…

ГАНЬЦЗЫ. ПАССАЖИР ПОМОЩНИК. ГОЛОВОКРУЖИТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕВАЛ

Утром я сел в автобус, который выехал из Кандинга другой дорогой, направляясь все выше в горы. Пейзаж потянулся менее лесистый, серпантинов стало меньше, наконец горы расступились, и дорога стремительно побежала по краю поймы широкой речной долины. Тибетское высокогорье поразило чистотой неба и необыкновенной прозрачностью воздуха, открывавшего взору необозримые дали. Малый и большой транспорт сновал в обе стороны по шоссе бесконечно; не верилось, что эти сложные серпантины и перевалы с легкостью преодолевают огромные фуры и автобусы. Деревеньки и поселки запестрели домами буддийской архитектуры, а возле них по склонам простирались желтые, зеленые и голубые поля. Это цвели рапс, лаванда, просо, конские бобы и горох. Иногда еще вдоль дороги можно было увидеть стройный ряд высоких деревьев, протягивающих мощные ветви в бездонное чистое небо, но по мере набора высоты их становилось все меньше. В долине реки и по краям ее появились стада яков и юрты пастухов, украшенные пестрыми буддистскими флажками. Монастыри, маленькие и большие, и разной величины буддисткие ступы там и сям встречались на пути. И снова проверка документов на пикетах с полной выгрузкой пассажиров из автобуса.

Путевые записи: «Человек мистического видения даже в плотном графике социальной жизни находит возможность быть свободным и наблюдательным. Он видит, как в дуальности связано его внутреннее и внешнее, как взаимодействуют великие Инь и Ян, которые проявляются и в нем, как в частице Вселенной. А в путешествие он едет, как правило, один, иногда в такие места, где редко ступала нога европейцев, и эти путешествия, испытания, внезапно открывают ему новое, а нежелательное порой приводит к желаемому и даже обычный знак на скале или надпись иногда может открыть путь к новым знаниям. Нужно быть только внимательным к мелочам и читать эти знаки». Что касается цивилизации китайцев (а это действительно отдельная цивилизация), то она преуспела во многом. Достаточно посмотреть, как грандиозно смотрится старая и новая архитектура многих городов (иногда она завязана в стильную эклектику, в которой древние пагоды соседствуют с небоскребами из стекла и бетона), как быстро и качественно строятся дороги и воздвигаются масштабные районы новостроек, как все продумано по фен-шуй в предназначенных для отдыха людей многочисленных городских парках! Да и много еще на что стоит посмотреть в Китае!

Китайцы преуспели и в творчестве. В автобусе по телевизору для пассажиров передавали большой концерт китайских звезд. В одном отделении элегантная, с утонченным движениями пара танцевала микс с включением элементов бальной программы, танго, хастла, и одновременно эти двое еще умудрялись петь; при этом гибчайшая партнерша выделывала в танцевальной пластике такие художественные трюки, что дух захватывало! Эти двое профи держали в восторге не менее часа огромный концертный зал и всех пассажиров в автобусе. Они танцевали без устали! Такого уровня я ранее нигде не видел – ни в России, ни в Европе. Танцор был в белом костюме, танцовщица - в красном платье с открытой спиной, и им подтанцовывал большой кордебалетный коллектив длинноногих красавиц в воздушных платьях. Эти платья периодически незаметно для зрителя менялись на другие, еще более восхитительные! За все часовое выступление у пары ни одно движение не повторилось! Элементы латинских танцев, связывала бесподобная балетная пластика».

Примерно на полпути до Ганьцзы автобус остановился на третьем контрольном пункте - перед въездом в город, раскинувшимся чуть дальше в котловине между гор. В отдалении виднелись по-современному спланированные кварталы многоэтажек. Все снова вышли из автобуса. Мне сказали отделиться от остальных и встать в сторонке. Сразу ко мне подошел офицер. Он спросил на английском о цели моей поездки. Я ответил:

- Туризм.

Военный бегло окинул меня взглядом, задержал его, рассматривая мои перебинтованные пальцы, но ничего не сказал, вернул паспорт и велел идти к автобусу. Проехав по широкому проспекту, отдаленно напоминающему Новый Арбат (но с многоэтажками современного стиля), автобус зарулил в старую часть города и остановился на автостанции.

Пора было перекусить. Я вошел в шумную привокзальную забегаловку, представляющую собой обширный павильон с рядами пластиковых столов и стульев, но у прилавка, уставленного странного вида блюдами, никак не мог понять, что выбрать из еды. Но тут ко мне подошел улыбающийся китаец, которого я заметил среди пассажиров еще в автобусе. Этот представительного вида коренастый человек в белой рубашке, выглядывающей из-под синей куртки, сидел в салоне впереди меня через один ряд кресел. Рядом с ним располагалась полная женщина в бордовой монашеской одежде.

- Здравствуйте, - сказал он на хорошем английском. - Я вижу вы растерялись, что брать. Могу я вам помочь выбрать еду?

- О, как хорошо, что вы вовремя подошли! – обрадовался я, имея возможность поговорить после долгого молчания. - Я так проголодался, но понять, что здесь что, не в моих силах!

Китаец рассказал мне о блюдах, я взял бобовой каши, кулебяк с бобовым наполнителем и каких-то мудрено приготовленных овощей, надеясь, что и китаец со мной закусит, но тот поблагодарил, сказал, что сыт и удалился.

Я снова увидел его, когда подходил к автобусу.

- Еще раз большое спасибо за помощь в общепите! - сказал я.

- О, не стоит благодарности! Путники всегда должны помогать друг другу, а я, как буддист, вообще практикую будхичитту на благо всех живых существ, и мой долг помогать вам. Кстати, куда вы держите путь?

- Я еду в монастырь Шечен, а вы?

- О, монастырь Шечен! – радостно воскликнул китаец! – У нас с вами примерно один маршрут. Монастырь Дзогчен, куда мы направляемся с моей знакомой, находится в десяти километрах от нужного вам монастыря.

- Ваша знакомая – та, сидящая рядом с вами монахиня?

- Да.

- Если не возражаете, я буду помогать вам в пути.

- Конечно же не возражаю! Я очень рад, что Провидение послало мне вас, а то здесь английского никто не понимает, а мой друг Егор, знаток китайского, сейчас живет в Мьянме, и по вичату иногда подолгу не отвечает.

- Не беспокойтесь, я вам помогу. Приедем в Ганьцзы, устроимся в отель, а потом закажем машину и поедем дальше.

Я обрадовался. Такие попутчики были, как нельзя кстати, потому что по интернету ни на одном сайте я не смог забронировать отель в Ганьцзы. Я даже посчитал, что мне, как иностранцу, каждый раз отказывали в брони. А, возможно, я просто не приложил необходимого старания при поиске гостиницы в интернете, ведь написано же было в одном московском спортклубе, куда я некоторое время ходил на занятия: «Недостижимого в поставленных целях нет, нужны просто дополнительные тренировки».

Мы познакомились. Человека звали мистер Вэй. Он проживал в Нанкине и работал инженером.

По прибытию в Ганьцзы мистер Вэй, взял у автовокзала такси, велел мне и досточтимой монахине Джу садиться в машину. Мы положили рюкзаки в багажник и покатили куда-то через старый центр города с большим количеством монахов на улицах и преимущественно двух-трехэтажной застройкой домов – все они были в аутентичном буддистском стиле. Успокоенный поддержкой помощников и уютом чистой просторной машины, я разглядывал улицы. Повсюду вдоль тротуаров тянулись лавки с разной утварью, продуктами и тканными товарами. Еду разного приготовления продавали с дымящихся паром телег и открытых прицепов. По обеим сторонам улицы кипела жизнь, но она была размеренно-неторопливой, и даже дети шли неторопливо, как будто в динамической медитации. Витрины многочисленных религиозных магазинов, продававших буддистскую утварь, мелькали постоянно за окном. В них сияли малые и большие статуи будд, храмовые чаши и другой золоченый культовый инвентарь.

Отель оказался на окраине города во внешне малопривлекательном районе, в тесном и мокром тупике с большими лужами. Хозяйка отеля с радостью встретила моих попутчиков, как старых знакомых. Каждый из нас получил по вполне приличной комнате. Манахиня осталась отдыхать у себя на первом этаже, а мы с мистером Вэй (наши с ним номера были на втором этаже) договорились после десятиминутного отдыха, пока не стемнело, пойти посмотреть город.

Сначала одной, а затем другой улочкой по склону горы мы вышли на большой каменный мост. С него открылся впечатляющий вид на долину широкой реки, по левому берегу которой расположился город Ганьцзы. Это было одно из красивейших чудесных мест, которые я когда-либо видел! Какой ни с чем не сравнимой глубиной, нежностью и простором здесь обладает небосвод в ясную погоду! Впереди на дальнем плане очень контрастно смотрелись три снежные вершины. Воздух был прозрачен до такой степени, что краски города: оранжевые, бордовые, зеленые, серые, синие, казались другими и передавали цвета нереального мира, и даже мутная вода в бурной реке здесь приобрела художественную матовость, гармонирующую с ближними салатовыми, а в распадках изумрудными горами! Воистину стоило ехать сюда столь непростым маршрутом даже только за тем, чтобы увидеть этот неземной сюрреалистический мир!

Слева над городом виднелась громадная ступа. Я предложил мистеру Вэй прогуляться к ней. Пока шли, я не переставал удивляться необычностью буддийской архитектуры; дома тянулись по обе стороны широкой дороги сплошными двухэтажными стенами. Мистер Вэй остановил прохожего, и тот подсказал нам короткий путь к тропе на ступу. Мы нырнули в узкий переулок, поднявшись на гору, и обошли величественное сооружение восемь раз кругом, читая мантру «Ом мани падме хум!».

Тем временем над плато уже опустились сумерки. Мой напарник заторопился в отель, чтобы забронировать, в том числе и для меня, место в одной из машин, которые отправятся с рыночной площади завтра в глубину Тибетского нагорья. Мы собирались утром выезжать вместе. Не смотря на усталость, мне хотелось еще посмотреть город (ведь мистер Вэй мог решить организационные вопросы и без меня), но он отсоветовал, сказав, что иностранцам по ночам лучше в городе не ходить, что здесь нередки криминальные случаи. Признаться, я был этому удивлен: в наполненном буддистами городе и криминал?! Не сказать, чтобы это меня испугало (приходилось бродить и не в таких местах в одиночку), но я почувствовал, что пока следует все время держаться мистера Вэй.

По приходу в гостиницу выяснилось, что досточтимая монахиня Джу неважно себя чувствует на высоте 3000 м и что ей нужна акклиматизация. Мистер Вэй решил тоже не ехать завтра, а остаться со своей напарницей в гостинице на неопределенное время.

- Я буду дожидаться, когда ей станет лучше, и она решит ехать дальше. Но вы не волнуйтесь, я помогу вам разобраться с транспортом. Сейчас часик отдохнем и пойдем на рыночную площадь.

Мы отдохнули, а потом пошли по уже почти опустевшей улице в сторону центра. На рыночной площади тоже было довольно пустынно, только в одном месте, на тротуаре у желтого дома, выстроенного в английском стиле, толпилось несколько человек. Мы подошли к ним. Это оказались водители, набирающие пассажиров на завтра в свои машины, уезжающие по разным маршрутам. Мой гид заговорил с ними о чем-то, и как мне показалось, не на китайском, а на тибетском языке. Потом он подвел ко мне самого толстого с широким красным лицом бородатого водителя в буддистском узорчатом халате, надетом поверх теплой куртки, и сказал:

- Завтра в восемь утра этот человек будет ждать вас здесь точно на этом месте, - и показал на фонарный столб, стоящий рядом.

- Смотри, не опаздывай, - сказал тибетец (мистер Вэй перевел его слова), до места назначения нужно добраться засветло.

Речь мужчины была резковата, а рот, хотя и улыбался, но глаза сверлили.

Я понял, что ехать еще очень далеко, а выбора нет – в сторону Шечен направлялась только одна машина и заплатить нужно было сто долларов. Мистер Вэй пояснил, чтобы я не беспокоился, что водитель утром возьмёт вместе со мной в машину еще несколько попутчиков и обязательно довезет меня до монастыря.

Утром, когда я суматошно приводил себя в порядок в своем номере (я проспал), заботливый мистер Вэй уже звонил мне по телефону. Он сказал, что проводит меня к месту назначенной встречи. Я был этому очень рад. Из-за меня мы задержались минут на пять. Когда пришли, местный водитель волновался, дожидаясь меня. Он сразу взял с меня сто долларов китайскими юанями. Пассажиры: толстая женщина в платке, мужчина и девушка уже сидели в машине. Договорившись переписываться по вичату, мы попрощались с мистером Вэй.

Старенький-престаренький серый минивэн помчался довольно быстро. Опять одни горы по обеим сторонам дороги вдоль долины реки, которая, казалось, и не собиралась сужаться. Мы проехали не менее двух часов, когда слева появились завораживающие снежные пики. Шоссе продолжало быть очень хорошим, но внезапно оно закончилось. Дальше шли работы по прокладке тоннеля в горах, а объездная грунтовая дорога взвивалась вправо по склону высокой горы серпантином. Мы направились по ней, и вот тут начался такой экшн: сплошные выбоины и ухабы, а прямо за окном глубокие пропасти. Но водитель вел автомобиль мастерски! Минивэн, как шустрый увалень, на приличной скорости покачивался и трясся, но иногда на ровных участках ехал довольно спокойно. Машин на серпантине было много и все куда-то торопились. Торопились и мы: то и дело наша развалюха шла в обгон какой-нибудь натужно тянувшейся вверх фуры, и я наблюдал, затаив дыхание, что же будет дальше. А то вдруг появлялся из-за скалы встречный транспорт, и мы едва успевали разъехаться, находясь на краю пропасти… Но все водители были опытные. Для обгона они выбирали в основном открытые, более широкие участки разъездов и в самые опасные моменты сообразно обстановке вовремя уступали дорогу встречному транспорту. На перевале я включил в телефоне высотометр – он показывал отметку 4500 м.

Перевалив через хребет в другую широченную долину, машина стала стремительно спускаться вниз. Дух захватывало, как будто мы находились внутри болида или большой бескрылой птицы, планировавшей замысловатыми зигзагами! Внизу раскисшая от потоков грунтовка, привела наш автомобиль к мосту через реку, за которым вдруг сразу оказалась отличнейшая асфальтированная магистраль. Вот тебе и древнейший Тибет! И сюда добралась цивилизация!

ПРЕПЯТСТВИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ. ПОМОЩНИКИ В МОНАСТЫРЕ

Примерно еще через час езды машина остановилась на обочине у развилки дорог. Слева на равнине, окруженной отдаленными горами, лежало безжизненное озеро с рябью на воде, и нигде не видно было ни строения, ни какого-нибудь существа. Водитель велел мне выходить. Я посмотрел на него с удивлением и сказал, что на площади в Ганцзы мы договаривались, что он доставит меня прямо к монастырю. Я бросал взгляд на пассажиров, но никто из них не мог понять моей речи. Водитель молчал, пыжился и делал жесть ладонью, чтобы я выходил. Естественно, в святых горах Тибета мне нужно было не сопротивляться происходящему, и я вышел. Вышел и водитель. Он показал жестами, чтобы я стоял на месте и никуда не уходил, что сейчас за мной кто-то приедет. «Ну, ладно, - подумал я, - если я все понял правильно, буду стоять и ждать. Знал бы как далеко отсюда монастырь, то может быть пошел бы туда пешком». Но интернет не работал, и какой-либо информации я не мог найти.