Звёздная Кровь. Изгой XII

Молодой озёрник поджал губы, словно хотел возразить что ещё, но удержался. И правильно сделал. Я бы и сейчас не стала ему ничего объяснять.

Пожилой озёрник с перевязанной ладонью, до этого молча слушавший разговор, качнул головой и сказал:

— Слушай Дану, малёк. Она по делу журчит.

Я уже набрала воздух, чтобы ответить, когда к нам прорвался второй гонец.

Этот был не от Кира. Он не бежал, а скорее тащился на одном упрямстве, вваливаясь плечом в людей, едва не падая и снова выправляясь. Волонтёр у входа на пирс хотел его остановить, но тот только поднял руку с привязанной меткой, и волонтёр сразу отступил.

— Доклад от пролома, сударыня! — выговорил он, остановившись в трёх шагах от меня.

Я увидела, как его губы дрожат от запредельной усталости. Таких людей не торопят. Они и так уже принесли всё, что могли.

— Говори... — всё же потребовала я.

— «Испепелитель» сжёг машины. Две точно. Третья горит. Но вторая волна идёт дальше. Тысячи, может десятки тысяч. Старший офицер гвардии ван дер Фус, передаёт чтобы вы ускорили эвакуацию. Нас могут опрокинуть в любой момент.

Вокруг меня несколько десятков человек перестали двигаться и замолчали. Писарь застыл с пером над листом, волонтёр у сходни чуть опустил винтовку и облизал губы, а старший озёрник уставился на гонца так, будто тот не принёс новость, а положил перед ним отрезанную голову.

Тысячи...

После сожжённых машин...

Орда не откатывалась, не ждала и не берегла бойцов. Они просто гнали пушечное мясо дальше, через огонь, через развороченную землю, через трупы, через всё, что у нормального командира уже давно стало бы причиной остановить атаку и пересчитать потери. В Орде, судя по всему, думали иначе. Или не не думали вовсе, что в данном случае выходило почти одним и тем же.

Я закрыла глаза на один вдох.

— Эвакуация продолжается, — сказала я. — Снять только тех бойцов, кого их старшие назовут заменяемыми. Сформировать отряд из всех кто может и хочет сражаться. Двигайтесь в особняк Кровавого Генерала, там спросите Нейлу — она примет командование над отрядом. Остальных, не снимать. Эвакуацию продолжать.

Пожилой озёрник посмотрел на меня тяжёлым взглядом. В его взгляде не было ни радости, ни согласия, только точное понимание, что сейчас я делаю то, за что потом будут спрашивать не с Кира, не с волонтёров Литейного, не с городских писарей и не с Пипы ван дер Джарн, которая очень удачно слегла в самый критический момент.

С меня. И если меня признаю виновной, моя неудача ляжет тенью на репутацию Кровавого Генерала.

— Я думал, что ты поведёшь нас в бой, принцесса, — проворчал пожилой.

— Обязательно, — согласилась я. — Но сейчас у меня иная задача.

Старший озёрник кивнул, хотя по лицу было видно, что кивок дался ему с трудом.

— Кого посылать к кингу, принцесса?

Я посмотрела на быстрого никса, которого держали чуть в стороне от общей работы. До этого я почти не обращала на зверя внимания, потому что их держали здесь для срочных сообщений и разведки. Молодой озёрник, почти подросток, стоял рядом с ним по колено в воде, обеими руками удерживая ременный повод, и всё время косился на меня, как тот, кто уже понял, для чего я сейчас пристально смотрю на него.

Гонец мог бы поехать сам. Мальчишка на быстром Никсе тоже мог бы справиться. Любой из старших Белого Озера, если его снять с переправы, добрался бы до кинга и передал бы слова. Но гонец потеряет время на то чтобы попасть к кингу напрямую, а затем объяснить ситуацию. Подростка и вовсе могут не пустить, пока не уточнят, кто послал, почему немедленно, что именно случилось, почему не пришла сама Дана. А то и вовсе передадут сообщение по цепочке, что, в общем-то, тоже небыстро. Старшего нельзя снимать, потому что он нужен здесь, у пирсов, среди плотов, никсов, волонтёров и людей, которые вот-вот начнут грызть друг друга за место у воды.

А меня узнают сразу. Очень неприятное преимущество, но всё-таки преимущество.

— Никого не надо посылать, — ответила я. — Я сама отправлюсь в Тропос.

Старший озёрник моргнул, словно услышал неприличную шутку на похоронах.

— Но принцесса...

— Ты остаёшься у причалов, — перебила я его. — Никсы, плоты и посадка на тебе. Волонтёры с Литейного стоят у входа на пирсы и у сходней. Без очереди никого не пускать, с сундуками тоже, стрелять в воздух только по приказу старшего. Писари считают людей. Детей в ближайшие лодки без очереди. Тяжелораненых на плоты и тоже без очереди. Если я не вернусь быстро, эвакуацию не останавливать.

Я говорила быстро, пока кто-нибудь не успел проявить заботу, благородство или другую разновидность вредной инициативы. Все вокруг притихли. И не мудрено, тон у приказа изменился. До этого я решала, кого посадить на плот, какой мешок оставить на берегу и сколько лежачих влезет в лодку. Теперь я отдавала переправу в чужие руки и снимала с себя платье прямо посреди набережной.

Последнее, как выяснилось, люди заметили особенно быстро.

Я расстегнула верхние крючки дорожного платья ещё на ходу. Тяжёлая ткань, промокшая от дождя и речной сырости, неохотно пошла с плеч. Я зло дёрнула её вниз, потому что возиться с приличиями на пирсе, где за сундук готовы убить лежачего раненого, было бы окончательным безумием. Кто-то из женщин ахнул. Один из волонтёров с Литейного смущённо отвёл взгляд в сторону, другой, наоборот, уставился так, что я запомнила его физиономию на будущее. Пригодится. После войны, если мы все до неё доживём, можно будет поручить ему самую мерзкую работу.

— Почему все замерли? — спросила я, стягивая платье. — Работайте. Эвакуация продолжается.

Ближайший волонтёр поймал брошенное платье обеими руками и так растерялся, будто я сунула ему не мокрую дорогую тряпку, а личное знамя дома Джарн. Под платьем на мне осталась нижняя рубашка. Я рванула завязки на вороте, сбросила лишнюю ткань с плеч, вытянула из волос первую шпильку, потом вторую, а дальше причёска не выдержала сама. Серебристые локоны рассыпались по спине.

По толпе прошёл короткий, почти неприличный вздох.

Да, конечно. В городе пролом, у воды раненые, Орда лезет тысячами, а они всё равно нашли, на что посмотреть. В этом, наверное, и заключалась главная устойчивость разумных рас. Даже на краю большой братской могилы кто-нибудь обязательно отвлечётся на красивую обнажённую женщину.

— Если кто-то из вас забудет своё место и долг, — сказала я, не повышая голоса, — я вернусь и лично отправлю его вплавь за ближайшей лодкой.

Старший озёрник, кажется, едва заметно усмехнулся.

Я скинула обувь, и босые ступни сразу ощутили шершавые доски. В этот миг мне даже стало легче, потому что между мной и этой гнилой набережной исчезла последняя тонкая прослойка приличного городского вида, которая так долго служила мне щитом. Платье, туфли на каблуках и все эти вежливые, выверенные объяснения оставались теперь на берегу, и я понимала, что в воде от них толку не будет.

Подросток поклонился, и стараясь не смотреть мне в лицо, повёл Никса ближе к краю пирса.

Зверь оказался не самым крупным среди тех, что обычно впрягались в работу у причалов, зато он был длинным, узким и пугающе гибким. Я разглядывала его гладкую тёмную спину, сильную шею и зубастую морду. Уловив мой запах, Никс громко фыркнул, с силой ударил хвостом по воде и покосился на собравшуюся толпу круглым чёрным глазом, в котором читалось явное отвращение. Впрочем, я его прекрасно понимала, потому что эта толпа не нравилась и мне.

508.

— Он быстрый, принцесса, — пробормотал подросток, протягивая мне повод, и в его голосе слышалась неуверенность. — Но он очень любит глубину.

— Тем лучше, — отрезала я, не глядя на мальчишку.

— Если он пойдёт под водой, держитесь крепче за шейную перевязь, — добавил он, замирая. — Ремень нельзя тянуть резко, иначе зверь просто уйдёт вниз, на самое дно.

Я взяла ремень в руки, медленно проверила пальцами мокрую кожу, надёжность узла, крепление у шеи и боковую петлю. Никс забеспоеоился в воде, снова фыркнул, и я кожей почувствовала, как под его гладкой шкурой мощно и ритмично прокатилась работа мышц. Хороший зверь, хотя нервный и злой, но судя по всему быстрый. Для срочного сообщения он подходил идеально.

— Куда вас отвезти?

— Никуда, я быстрее обернусь сама. Ты остаёшься здесь.

Он кивнул, хотя я заметила, как у него дрогнули губы. Мальчишка был ещё слишком молод, чтобы спокойно смотреть на то, как жена Кровавого Генерала обратила внимание на него и собирается на его никсе отправиться к самому Кингу. Я шагнула в воду и потрепала зверя по холке.Я шагнула в воду и похлопала никса по холке. Зверь повернул ко мне морду, приоткрыл зубастую пасть, фыркнул и ударил хвостом по поверхности мутной прибрежной воды так, что брызги долетели до ближайшей сваи. Подросток-озёрник сразу подтянул повод, но я подняла ладонь, и он замер. Никс был быстрый, нервный и диковатый — для моей задачи такой зверь подходил куда лучше флегматичного тяглового скота, который тянет плот, слушается каждого рывка и думает только о корме. Мне нужен был хищник, способный преодолеть воды Белого Озера кратчайшим путём и довести меня до Тропоса раньше любого гонца.

Я вошла глубже. Вода поднялась до живота, груди, сомкнулась над плечами, и на мгновение я почти перестала слышать набережную. За спиной всё ещё кричали, ругались, стреляли в воздух, требовали место в лодках и тащили к пирсам раненых, но шум стал глуше, словно между мной и Речными Башнями выросла незримая стена. Тело, измученное тяжёлым платьем, чужими просьбами и сухопутным бардаком, наконец вспомнило, как это — быть в воде. Облегчение оказалось таким сильным, что меня саму передёрнуло. От наслаждения и отвращения к себе.

Я хотела уйти в воду. Хотела сбросить платье, перестать считать места для лежачих на плотах и смотреть на чужие сундуки, чужих детей и горожан, тянущихся к последнему месту на плоту. Теперь я действительно уходила. Голая, свободная. Вот в чём была мерзость этой ситуации.

Но тело уже отозвалось, меня тянуло на глубину. Плечи расправились сами. Волосы потянуло назад. Дыхание выровнялось, хотя в мыслях я всё ещё стояла у пирса.

А мой супруг в это самое время, пока я наслаждалась, рисковал своей жизнью. Проливал свою и вражескую кровь. Оставалось надеяться, что вражеской крови окажется куда как больше его собственной.

Я стиснула зубы так, что заныли челюсти, крепко ухватилась за грубую кожу шейной перевязи никса, легла и плотно прижалась к гладкой тёплой спине. Я ощущала всем телом, как перекатывались узлы сильных, плотных мышц, когда зверь начинал двигаться. Нащупав коленями боковые ремни, я ещё раз проверила надёжность своей посадки и заставила себя полностью игнорировать людей, собравшихся на берегу. Пусть они хоть шеи себе свернут. Сейчас не было времени на чужие жадные и любопытные взгляды, потому что мне нужно было как можно скорее добраться до Кинга, сообщить о том, что происходит, и единолично взять на себя всю ответственность за этот зов.

С этой задачей можно было справиться за минуту, если бы я решилась отправить гонца. Мальчишка сел бы на быстрого никса, стремительно ушёл в воду, а затем мог бы просто исчезнуть в глубине, не оставив и следа. Воды Белого Озера слишком глубоки и коварны, а местные кланы никогда не были в восторге от того, что Кинг решил заключить союз с сухопутниками. Слишком велико было бы для них искушение избавиться от одинокого посланника, чтобы потом развести руками и заявить, будто тот не добрался, утонул или его забрала пучина. Со мной такой номер провернуть оказалось бы куда труднее. Меня знали в этих водах. Я член королевской династии. За полукровку мстить, может, будут не так охотно, как за полноправного наследника, но если я не вернусь, Киру не придётся мучительно гадать, на каком именно месте оборвалась моя жизнь. Быть может, между нами и нет яркой любви, такой как мне хотелось бы, но он обязательно найдёт виновных и спросит с них сторицей за мать своего сына.

— Пошёл, — выдохнула я и ощутимо шлёпнула никса по боку.

Зверь рванул с места так резко, что у меня на мгновение перехватило дыхание и воздух буквально выдавило из груди, прежде чем я успела нормально набрать его в лёгкие. Я плотно прижалась к спине всем телом, сознательно отпуская лишнее напряжение в руках и позволяя животному самому выбирать путь, пока он нёс меня в верном направлении. Парнишка у пирса не соврал. Его никс действительно оказался резвым и с характером, к таким всегда требуется особый подход. Не теряя времени, он сразу понёс меня на глубину и стремительно нырнул.

Холодные воды Белого Озера сомкнулись надо мной, и все береговые звуки мгновенно отступили, сменяясь глухим однообразным гулом глубин. Позади осталось всё: и крики, и давка, и мокрые сходни, а передо мной расстилалась лишь бесконечная зелёная глубина, я чувствовала обжигающий холод на коже и мощную спину зверя под своей грудью. Первое мгновение я просто крепко держалась, ожидая, пока моё тело окончательно войдёт в ритм движения.

Надо мной, словно грозовые облака в ветреную погоду, стремительно пролетали днища перегруженных лодок и плотов. Я видела мутные, едва различимые силуэты людей, свисающие кожаные ремни и широкие, массивные очертания других никсов. От пирсов течение тянуло обрывки грязных тряпок, щепу, солому и мелкий мусор, который неизменно остаётся после большой человеческой суеты. В какой-то момент мимо меня проплыла детская кукла, уже разбухшая от воды, с болтающейся на нитке рукой.

С берега я только что видела эвакуацию как упорядоченный моими стараниями хаос из криков, бесконечных списков, спешной посадки и волонтёров у сходней. Из глубины открывалась совсем иная сторона этой работы. Лодки и плоты не двигались сами по себе. Их тянули никсы и гребцы. Стоило одному плоту задержаться у сходней, и за ним сразу вставал весь поток, превращаясь в одну неповоротливую массу. Вот и вся наша великая оборона. Кир защищает город, я на никсе, а наверху наверняка очередной уважаемый горожанин уже доказывает, что его тюк куда важнее жизни ребёнка.

Никс наконец вышел из-под плотов и заметно прибавил ход. Вода вокруг стала темнее и чище, шум сутолоки окончательно отступил. Я почувствовала эту перемену по поведению зверя. У пирсов он нервничал из-за шума, ему не нравилось грязное течение, но здесь он пошёл ещё быстрее и увереннее.

Далёкий удар артиллерии прошёл через толщу воды тяжёлым, физическим толчком, отголосок ощутило всё тело. Никс вздрогнул, на мгновение сбился с хода, но тут же выровнялся. Я осторожно почесала его за ухом, стараясь успокоить, а сама невольно вернулась мыслями к бою на стене. Отголоски сражения за Манаан докатывались даже сюда. Оставалось только представлять, что происходит там.

На самых подходах к закрытым водам Тропоса мой никс сам сбросил ход, замедлив движение. Я тоже насторожилась.

Хорошо обученный зверь меняет ритм только по веской причине. В зелёной глубине внезапно разошлись три быстрые тени. Они не бросились на нас в атаку, не зашумели и не сделали лишнего круга, чтобы запутать. Три всадника просто профессионально заняли места веером, перекрыв мне прямой курс, путь к поверхности и на глубину.

Это был патруль Тропоса. Только они себя так ведут. Закономерно, что меня встречают уже на подходах. Всё же война идёт.

Старший поднял руку, приказывая мне всплыть. Его мощный никс плавно пристроился сбоку, только мощный хвост ходил под водой. Я мягко нажала коленом на бок своего никса, не давая ему уйти ниже, и натянула ременную петлю, принуждая своего никса всплыть. Пусть они увидят моё лицо, увидят, что я Восходящая, и поймут, что я иду к Кингу, а не пытаюсь в спешке бежать из Манаана.

Я узнала старшего патруля гораздо раньше, чем мы оказались на поверхности и он успел заговорить.

Это был Харро Тёмная Заводь.

В детстве я много раз видела его у нижних ходов Тропоса. Младших туда пускали редко, и я тогда запомнила не столько черты его лица, сколько общее впечатление. Харро казался неотъемлемой частью границы, такой же обязательной и суровой, как каменные губы входа, копья у стражей и холодная, вечная тень под реликтовым панцирем. Позже я слышала о нём от взрослых, и смысл рассказов всегда оставался одним и тем же. Харро — страж порубежья. Искренне не любит сухопутников и никогда не тратит на них лишних слов. За него говорит трезубец.

Он тоже узнал меня, и я поняла это, едва взглянув на него. Харро Тёмная Заводь не удивился и не обрадовался. Перед ним сейчас появилась не просто голая полукровка на срочно взятом никсе, а сложная, многоуровневая задача с лицом Даны Быстрый Плавник.

Харро был Серебром. Мне вовсе не требовалась подсказка Скрижали, чтобы осознать это. От него буквально давило ощущением старой воды и накопленной спокойной силой. Рядом с таким Восходящим слабая бронза вроде меня сразу вспоминала, что кровь, родство и гордость совершенно не отменяют разницу в рангах.

Справа держалась Мейра Острый Плавник. Моя ровесница, её я знала лучше всех в этой тройке, хотя мы никогда не были близки. В юности она плавала быстрее всех мальчишек, дралась хуже своих старших братьев, но была куда быстрее и злее их всех вместе взятых, и смотрела она на любого проигравшего так, будто тот сам виноват в собственной медлительности. Сейчас передо мной была бронзовая воительница в гладком, плотно прилегающем доспехе, с коротким копьём в руке и с тем же прямым, неприятно внимательным взглядом. Она не улыбнулась, не приветствовала меня и не стала изображать любезность. Мейра держалась с правого фланга и уже заранее выбрала точку удара на случай, если я попытаюсь проскочить мимо силой.

Третьего всадника я не знала совершенно.

Молодой Восходящий ранга дерева ушёл ниже и полностью перекрыл мне глубину. Худой, длиннорукий, в новом доспехе, он очень старался выглядеть спокойным и уверенным. Получалось плохо. Его пальцы слишком крепко сжимали поводья, а никс под ним заметно нервничал из-за этой излишней жёсткости. Один из новых воинов Тропоса — один из тех, кого война уже вытащила патрулировать пучину раньше, чем он успел обрасти шрамами и дурными привычками. И всё же он занял место правильно, закрыв мне путь на глубину.

Харро медленно осмотрел меня, задержавшись взглядом на Стигмате и чужом никсе. В его взгляде не было ни капли похоти, и это даже немного примиряло меня с его существованием.

— Принцесса, — произнёс он, и в его голосе послышались сухие нотки. — Тропос давно ждал твоего появления. Поздравляю со Стигматом.

— Спасибо. Я тоже рада, что у тебя всё в порядке, Харро, — ответила я, слегка склонив голову.

Мейра чуть опустила копьё, и я поняла, что теперь она окончательно поняла, кто перед ней, и немного расслабилась. Молодой Восходящий, сделав круг под нами, показался на поверхности. Он перевёл взгляд на старшего, но предпочёл промолчать. Разумный мальчик. Дерево в таком патруле говорит только тогда, когда старшие разрешают.

— Ты возвращаешься без свиты и сестёр, — продолжил Харро, не сводя с меня глаз. — Назови цель своего визита.

— Мне нужно к кингу, — отрезала я. — И нужно прямо сейчас.

— К кингу? Кинг принимает не всех, — спокойно ответил он, — даже если это родная кровь.

— У меня для него срочное сообщение.

— Можешь передать его через меня, Дана Быстрый Плавник.

Я медленно погладила никса по шее, удерживая забеспокоившегося зверя на месте и одновременно успокаивая его. Время стремительно уходило, и именно это раздражало меня сильнее всего. Харро просто делал свою работу. Передо мной сейчас был не упрямец, которого можно отодвинуть простым приказом, а профессиональный воин, Восходящий, искренне уверенный в том, что он защищает Народ Белого Озера от чужой беды.

— Я пришла ввозвать к Кингу, что пора исполнить его обязанности союзника, — ответила я спокойно. — Мой возлюбленный муж и господин сейчас стоит на стене Манаана и сдерживает тысячекратно превосходящую Орду, а из города до сих пор не вывезли всех детей и раненых. Харро Тёмная Заводь, ты не будешь мешать мне сейчас и пропустишь, если не желаешь получить вызов на фионтар.

Мейра сразу же перевела взгляд на Харро. Молодой боец ниже нас перестал дёргать повод и наконец выровнял никса. Лицо старшего патруля осталось таким же непроницаемым и спокойным.

— Фионтар — поединок равных, принцесса. Если я выйду против тебя, это будет убийство, а не бой.

— Зато потом с тебя спросит Кровавый Генерал, Харро. И если твой ответ его не устроит, а он его не устроит, клянусь Звёздной Кровью, он выпотрошит тебя, как дохлую рыбу.

— Войны сухопутных всегда приходят к воде, когда им становится слишком тесно, — произнёс он, и в его голосе сквозила тяжёлая, почти осязаемая усталость. — Сначала они пытаются заманить нас обещаниями о союзе, затем начинают взывать к долгу, но в конечном итоге кровь Народа Белого Озера всё равно течёт по чужим камням, пока сухопутные в очередной раз спорят о высоте стен и количестве ун в своих сундуках.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, и наконец позволила себе ответить.

— Хорошая речь, Харро. Отличная, — я слегка прищурилась, оценивая его неподвижную фигуру. — Она идеально подоёдйт для тинга или долгого вечера, когда кланеры спорят друг с другом в уютном зале, будучи сытыми, довольными и пьяными. Однако сейчас твоё красноречие просто крадёт драгоценное время у истекающего кровью города.

Харро чуть прищурился, и эта мимолётная перемена в его лице выдала внутреннее напряжение.

— Кровь Народа Белого Озера не должна течь по камням Манаана, — отчеканил он, словно произнося священную формулу.

— Хорошо, что это решает кинг, а не ты, — отрезала я, не заботясь о том, насколько резкий тон может задеть патрульного. — Ты можешь спорить со мной до бесконечности, но мой супруг, который одновременно является его родственником и верным союзником, сейчас на поле боя, а каждый твой вопрос забирает у него секунды, которые могут оказаться решающими, чтобы переломить ход сражения.

Он замолчал, и в этой тишине я почти физически видела, как в нём сражаются противоречивые чувства. Долг порубежника, старая, глубоко укоренившаяся нелюбовь к сухопутникам и вынужденное признание моего права пройти к кингу когда угодно и по любому вопросу. Харро знал меня слишком давно и слишком хорошо понимал, что сейчас пропускает не посланника, а саму войну, облечённую в человеческую форму. Если после этого кинг выйдет из Тропоса во главе озёрной дружины, весь его патруль автоматически станет частью той самой цепочки событий, которую позже будут разбирать старейшины кланов.

— Ты стала резче, Дана Быстрый Плавник, — заметил он, и в его интонации проскользнуло что-то похожее на мимолётное уважение.

— Я стала замужней женщиной и матерью, Харро, — ответила я, позволив себе короткую, холодную усмешку. — Теперь я знаю, за кого сражаюсь, просто поверь, это ещё не резкость. Лучше сейчас не испытывай моё терпение, потому что последняя его капля покинула меня ещё неделю назад.

509.

Мейра, стоявшая рядом, фыркнула, и на мгновение сквозь её жёсткость бронзовой Восходящей и профессиональную выдержку проступила та самая дерзкая девчонка, которую я знала и которая когда-то без зазрения совести лупила мальчишек. Молодой Восходящий, стоявший чуть поодаль, явно растерялся, не понимая, уместно ли сейчас смеяться, и в итоге выбрал самый безопасный вариант, сделав вид, что совершенно ничего не слышал.

Харро молча повернул своего никса боком, тем самым освобождая проход и завершая этот короткий поединок характеров.