Край Галактики. Реверс II

Сначала я услышал голос молодого, быстрый, сбивчивый. Он пытался объяснить, оправдаться, откупиться словами. Потом увидел, как первый шагнул ближе, и дистанция стала меньше. Когда дистанция становится меньше, разговор заканчивается.

Молодой вынул из кармана белый кругляш. Рука дрожала. Он протянул. Один из троих взял это лениво, как обычно берут сдачу. Движение было настолько привычное, что мне стало неприятно. Вся безобразная сцена не выглядела нападением. Потому и нарушением режима не являлась. Просто один искусственник решил поделиться пищевой таблеткой с другими. Ежедневное занятие, рутина.

Я пошёл дальше. Слабые и неопытные проигрывают быстрее всего. Слабые характером, слабые в смысле готовности принять реальность. Они пытаются договориться, когда им уже выворачивают карманы.

К своему сектору я дошёл без остановок. Поток здесь был реже. Люди двигались осторожнее. Лица становились ещё более одинаковыми, потому что станция стирает различия постепенно, оставляя только функциональные остатки. Я вошёл в свою жилую капсулу, и тесное пластиковое нутро встретило меня тишиной, плотной, как вата. Уюта здесь не было, зато дверь закрывалась и открывалась только по моему штрихкоду на запястье из-за протокола безопасности.

Я сел, положил ладонь на колено и несколько секунд слушал, как бьётся сердце. Пульс был ровным, дыхание тоже. Лишние полтаблетки работали как успокоительное, снимая тремор и накопленную усталость. Тело остывало, и вместе с этим возвращался станционный холод, тот самый фон, который не даёт тебе забыть, что комфорт считается привилегией. Я не мёрз так, чтобы искать второй слой одежды, просто постоянно чувствовал, что мне не дали расслабиться до конца. В этом холоде таилась дисциплина.

Я лёг и расслабился. Сон пришёл быстро и тяжело, словно капсула отключила сознание вместе с освещением, а проснулся от сигнала. Веки поднялись с трудом. Во рту сухо. Глотка просит воды. Голова держит фантомный отголосок вчерашней скорости, липкий, как шум после долгого погружения. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как холодная вода проходит по горлу и выравнивает дыхание. И снова поймал этот фон. Температура позволяет жить, но не даёт чувствовать себя живым. Тело всё время держится в состоянии лёгкой напряжённости, и дешевле способа управлять людьми на станции, видимо, не нашли.

Сегодня я не собирался идти к технике. Я это понял ещё ночью, когда уснул. Глайдер показал предел. Не абсолютный, но точно наивысший текущий. Ошибка произошла не из-за отсутствия соответствующего навыка. С навыками как раз всё было более или менее нормально. Она родилась из доли секунды, на которую я не успел. Задание выше моего физиологического потолка. И если система дала мне эту проверку, значит, она ждёт, что я сделаю вывод и отреагирую действиями.

Рефлексы не покупаются таблетками. Таблетки дают топливо. Рефлексы выращиваются через повторение, через боль, через то чувство, когда тело начинает действовать раньше мысли, и мысль только потом догоняет, что тело уже спасло тебя. В космосе можно держать дистанцию. В коридорах дистанция исчезает. И тогда остаётся ближний бой.

Мне не нравилась эта мысль. На Земле я мог бы спорить, рассуждать о цивилизованности, о том, что разумное существо не обязано жить на грани. Здесь цивилизованность сводилась к тому, что процесс выжимания был упорядочен и проходил по расписанию. В таких условиях умение держать человека на расстоянии вытянутой руки и умение сдвинуть его с траектории одним движением становится тем, что определяет срок жизни.

Я зарегистрировался на расширенный курс физической подготовки и рукопашного боя. Интерфейс принял запрос молча. Станция не спорит с теми, чьи желания совпадают с её задачами. Я провёл пальцем по экрану и закрыл панель. Решение далось легко, потому что росло давно. Глайдер показал потолок в скорости, коридор показал потолок в безопасности, и оба потолка упирались в одно – тело не успевало за ситуацией. Мне нужно было добрать то, что таблетки дать не способны.

По пути я снова увидел старичков. Они уже работали. Трясли другого и делали это аккуратно, без лишних движений. Их интересовал результат. Молодой, которого держали, уже не спорил. Он протягивал им то, что требовали.

Я прошёл мимо. Плевать. Голос первого догнал меня почти дружелюбно, как будто речь шла о бытовой мелочи.

– Видишь, Арсений… Молодёжь к экономике приучаем.

Я не ответил, просто криво усмехнулся в ответ. Плевать.

Дальше коридор повёл меня к блоку капсул полного погружения. Там свет был ярче, воздух суше, шаги звучали иначе, будто пол под ногами стал жёстче и официальнее. Всё говорило о том, что я вхожу в место, где человека ломают и собирают заново.

Мысль упрямо возвращалась к глайдеру. Не к катастрофе или боли, за ней последовавшей, а к короткому мгновению, когда я понял, что ограничитель не включился. Система дала мне скорость и не остановила меня, хотя обязана была. Значит, кто-то смотрел. Кто-то меня проверял и поднимал ставки.

У входа поток сгущался. Люди стояли, ждали, переминались. Кто-то ругался вполголоса. Кто-то отмолчивался. Все они выглядели одинаково, синеватая кожа, серые пижамы, одинаковая усталость и жажда. И именно поэтому мой глаз зацепился за одно место ещё до того, как я понял, почему.

В общей массе появилось движение, которое не подстраивалось под общий ритм. Там шли иначе. Спокойно. Люди рядом расходились почти машинально, будто уступали не человеку, а чему-то более весомому. Цвет кожи в том месте казался светлее, чище, словно его не успели пропитать общим оттенком усталости, а сама фигура выглядела собранной и спокойной, как будто у неё был свой маршрут и своя мера времени.

Я видел это боковым зрением и попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть внимательнее, но не успел. В этот момент сигнал на погружение пришёл резко. Мир под ногами на секунду стал мягким, как вода. Тело уже ложилось в ложемент. Крышка капсулы сомкнулась, реальность уступила место полному погружению, и я успел увидеть это светлое пятно ещё раз, уже совсем краем.

Потом всё исчезло. И началась симуляция.

Глава 6

Тьма не ощущалась чем-то пустым. Она держала меня в мягком подвесе, словно лифт между этажами, когда ты уже понял, что едешь вниз, вот только пола под ногами нет. Тело успело вдохнуть, а мозг успел сосчитать. Три таблетки и три бутылки воды в сутки. Это норма всего здешнего существования. Норма для тех, кто просто доживает день и вечером влезает в капсулу ради очередной попытки. Норма должна стать стартовой площадкой для роста и развития курсантов. Расход жизненно необходимых ресурсов приходилось держать под контролем, иначе можно превратиться в ещё один серый силуэт у стены.

Свет включился, пространство возникло сразу, будто его держали за кулисами и ждали команды. Пол под ногами не пружинил и не гасил шаг. Воздух был лишён запаха. Ничто не отвлекало. Это место существовало для одной вполне конкретной цели. И это уже была не учёба, а тестирование. Если в квалификационном тесте по пилотированию глайдера я упёрся в физиологический предел собственного организма, то по рукопашному бою, просто выбрал все доступные занятия, прошел тестирование. Затем увидел, что это потолок и не пошёл дальше.

Перед глазами висела строка выбора. Я ткнул в углублённую рукопашку, нужно было закрыть задачу и двигаться дальше. Ответ пришёл о том, что курс пришёл мгновенно. И это было ожидаемо. Так я уже делал. Теперь я хотел попробовать пройти квалификационный тест, полный контакт. Это было что-то вроде серии испытаний, допуск к курсу будет возможен после положительного результата. Я подтвердил своё согласие.

Интерфейс исчез. Противник появился напротив моментально. Человеческая форма, пустое выражение, стойка собрана, руки подняты. Первый бой не занял много времени. Искусственный противник забрал инициативу, проверил, как я реагирую на прямой удар и на смещение. Я принял удар на предплечье, почувствовал, как по руке проходит виртуальная боль, и сделал шаг в сторону, чтобы не отдавать инициативу. Он догнал меня коротким движением, попытался провести второй удар в ту же зону, как делают те, кто ловит ритм на повторе.

Я срезал его удар костяшками, а второй ладонью толкнул спарринг партнёра в центр груди, перехватывая инициативу. Пустота вокруг не была помощником, но и не мешала. Из-за нее глаз не получал ни одной лишней опоры. Не было никаких углов, стен, предметов, за которые можно зацепиться и сказать себе: «Вот граница». Есть только мы двое и расстояние между нами.

Я сместил корпус и провёл двойку в корпус – так, чтобы он почувствовал потерю опоры. Спарринг партнёр попытался отскочить, вернуть дистанцию, но я не дал. Два шага – и мы снова снова в клинче. Он поднял руки плотнее, поставил локти, закрылся. Я провел удар правой ногой по ноге. Стойка противника распалась, колени провалились, и он упал.

Экран показал первый уровень допуска – и тут же выдал второго противника.

Второй выглядел, как первый, с тем же лицом и отрешённым выражением безмятежной идиотии, вот только двигался он уже с другой скоростью. Этот не действовал поспешно – просто двигался быстрее, чем первый, и делал это более чисто. Резал пространство шагами, не оставляя мне свободного времени, чтобы подумать. Я встретил его джебом в плечо, чтобы остановить вход, – он не остановился, принял удар, а потом перешёл на корпус, пробуя меня на дыхание.

Я опустил локти, принял удар, почувствовал, как виртуальная боль делает вдох короче, и сразу поймал спарринг партнёра на захват. Я потянул его на себя, заставил поставить ногу шире, и в этот момент срезал баланс. Он попытался вытащить ногу, вернуть опору – я не дал, подхватил под корпус и провёл бросок.

Схватка заняла минуту, но минута эта была плотной, без пустых пауз. В теле осталось лёгкое напряжение – как после быстрого подъёма на этаж, когда сердце почти срывается, и помнит, что только что работало на повышенных оборотах.

Третий держал дистанцию твердо. Этот уже не рвался вперёд, он ждал, держал руки выше и стоял так, будто привык ловить противника на ошибках. Этот спарринг партнёр уже проверял, начну ли я спешить. В пустом пространстве это ощущалось особенно чётко.

Я дал ему секунду. Он сделал шаг, и в этот шаг я встретил электронного болвана ударом, подловив на противоходе. Прямой в челюсть, ладонь поднялась ровно туда, где должен был быть его кулак. Я сразу перевел спарринг в борьбу. Он хотел держать дистанцию, но клинч и борьба ломали всю осторожность искусственного противника. Он пытался выскользнуть, но задняя подсечка уронила его на лопатки. Без пауз, просто взял на удержание и выкрутил руку на болевой. В тишине симуляции полного погружения, с удовлетворением услышал как хрустнули виртуальные кости противника. Третий спарринг партнёр рассыпался в красную пиксельную пыль. Победа засчитана.

Первый, второй, третий это так… Разминка. Эти тесты я уже закрыл, но так устроена обучающая машина Имперской Колониальной Администрации. Нужно подтверждать свою квалификацию и постоянно доказывать собственную пригодность. Организм держал запас энергии, а психика не просила остановиться. Что там дальше? Я только разгрелся.

После минутной паузы появился ещё один. Четвёртый оказался уже намного неприятнее и неудобнее. Никакого колдунства, просто он ставил ноги иначе. Он не давал мне привычной линии входа, уходил на полшага и возвращался с ударом, пока я сам не начну ошибаться.

Обнаружилось это не сразу, а только на третьем обмене, когда поймал воздух вместо плеча электронного болвана. Раздражение поднялось мгновенно, но я убрал его внутрь и сменил стойку, замах сократил, шаги сделал короче. Я перестал ловить его на красивый вход и начал вырезать ему пространство маленькими действиями. Спарринг партнёр уходил на полшага – я не бросался, а занимал место, куда он уходил, чтобы не было куда вернуться. Он возвращался ударом – я принимал его на блок и отвечал сразу или уходил, не давая ему забрать инициативу.

Мы несколько раз поменяли рисунок и ритм. Он пытался обойти, я не давал. Затем спарринг партнёр пытался оставить мне пустое место перед собой и поймать на прямой – я продолжал планомерно его давить, без скачков и выпадов, чтобы не подарить ему удобного момента. На очередном обмене он попробовал увести меня в сторону и зацепить ударом висок, но сам открыл корпус на долю секунды. Я вошёл туда и ударил коротко, но резко. Электронный спарринг партнёр потерял баланс. Я помог, проведя нижнюю подсечку, не давая встать обратно, взял на удержание и вывел на удушающий приём.

Пятый прошёл быстрее, чем четвёртый, но оставил другой след. Он работал по корпусу, точнее по рёбрам, виртуальная боль или нет, она всё равно сбивала дыхание. Да, в полном погружении всё мираж, но организм принимал сигналы нервной системы всерьёз. Я поймал вдох на втором обмене, когда он попал под ребро и заставил воздух выйти резко. Главное не давать себе расплыться. Я сделал глубокий вдох, поднял локти чуть выше и начал работать так, чтобы его удары попадали в руки и в плотный каркас, а не в мягкое.

Он пытался пробить меня серией, надеясь, что я начну откатываться. Но я встретил его своей серией, сбивал руки, отвечал короткими ударами по корпусу. Спарринг партнёр попытался уйти на шаг и перезапустить темп, но я догнал и дожал этот бой.

Шестой вышел так, что я понял разницу в первую секунду. Он держал голову ниже, руки выше, плечи закрывали подбородок. И двигался этот электронный болван так, будто жил в таком режиме годами. Он не бил много. Этот противник бил туда, куда больнее, и уходил в сторону, пока я пытался вернуть темп. А удары были такие… Как ишак лягнул. Он не давал мне диктовать рисунок.

Первый обмен закончился тем, что я поймал удар в корпус. В глазах вспыхнуло, и на долю секунды потерялся, перестал контролировать дистанцию. Вторая связка оказалась короткой, но в таком темпе, когда платишь за любую ошибку. Я ощутил, как меня начинают разбирать по кускам, если продолжу работать на привычке.

Я перестал искать момент для красивого решающего удара или броска и начал работать на то, чтобы не слиться на шестом квалификационном. Шаг сделал короче. Руки поднял выше и прижал плотнее к корпусу. Отвечал низкими ударами ног и короткими отработанными рук. Этот спарринг партнёр давил, поднимал темп, хотел вымотать и выжечь моё дыхание. Бой на выносливость и волю. Оставалось только держаться. В какой-то момент я поймал его алгоритм движений и начал видеть ошибки противника. Вот он сделал лишний шаг, здесь чуть более жёстко вошёл в схватку. Так-так… А вот здесь его и можно будет попробовать подловить.

Так и вышло. Во время следующего нашего сближения спарринг партнёр открыл корпус на долю секунды. Я вошёл туда и достал его правой в челюсть. Противник поплыл и качнулся. Нокдаун. Вот только рефери здесь нет. Пришлось беспощадно добивать его вторым и третьим ударом, не давая ему придти в себя.

Шестой бой оставил после себя усталость. Не физическую, скорее психологическую. Внутри появилось ощущение, что вот теперь-то счёт пошёл по-настоящему.

Седьмой ожидаемо вышел ещё более жёстким. Он не повторял шестого, но учёл моё поведение и стиль. Электронный болван начал ломать дистанцию раньше, выбивать руки из позиции и сразу забрасывать удар в голову. Я почувствовал, как тело хочет ускориться и принять навязанный ритм, как хочется броситься вперёд и задавить, пока он не успел развернуться. Я удержал себя и вернулся к тактике от обороны.

Мы провели бой в грязи клинча, где всё решают сантиметры, вес, выносливость и резкость. Противник пытался выскользнуть из размена ударами, но я навязал ему обратное. Он пытался повесить удар сверху, я уходил и отвечал прямым пушечным. Седьмой пытался провести апперкот, но я уходил на полшага и возвращался с низким ударом ноги, сбивающим стойку и ломающим ритм. Этот бой тянулся дольше, чем все шесть до него. И в нём не было красивого финала. Было медленное, упрямое выдавливание и превозмогание. Когда он упал, я стоял с поднятыми руками ещё секунду и только потом опустил их. Пальцы сводило, с костяшек капала кровь, понятно, виртуальная. Дыхание сделалось глубоким. Симуляция не дала мне времени на передышку, выдала следующую цифру и исчезла.

Система перестала показывать лестницу ступень за ступенью. Она отрезала промежутки. Она словно сказала, что цифры между уже не имеют значения, и вывела меня туда, где проверка становится серьёзной.

Десятый.

Противник вышел, сразу начал давить темпом и заставлял работать без пауз, без накопления воздуха в лёгких. Я поймал себя на том, что в голове стало меньше слов. Остались движения и решение на каждый обмен. Отход. Захват. Бросок. Уход. Удар. Удар. Удар. Блок.

Виртуальность умела давать ощущение, что пот стекает по вискам, и кожа стала липкой, губы высохли. Эти детали лезли в голову, пытаясь отвлечь и сбить с толку. Я держал внимание на противнике, на его плечах, на бедре, пытаясь предугадать его следующее шаги.

Этот бой я вытащил не одной связкой. Он пробовал меня на ритм и на терпение. Седьмой давил, когда я хотел вдохнуть. Противник добавлял шаг, когда я хотел остановиться. Я не рассыпался. В пустоте нет угла, на который можно загнать. Есть только твоё решение и твоя способность удержаться. Когда он упал, было слышно только моё собственное хриплое дыхание. Только я успел немного восстановить тяжёлые и ритмичные вдохи-выдохи, когда увидел следующую цифру.

Одиннадцатый.

Моя догадка оказалась верна. Тормозов у квалификационных тестов нет. Так далеко я ещё не заходил. Противник вышел иначе. Он не ускорялся резко, а сразу выглядел собранным. Ставил ноги так, что у него всегда был следующий шаг. И противник не отдавал мне иницативу. Он всякий раз встречал меня не ударом, а сменой стойки. Каждая моя попытка сблизиться получала ответ в ту же секунду.

Я почувствовал, что успеваю за ним, хоть одиннадцатый и заставлял меня постоянно догонять его бешеный темп. Мне удавалось оценить и увидеть его намерение, и всё равно я едва успевал реагировать, будто он на полшага впереди.

Ответы мои были хоть и редкими, но жёсткими. Взять противника на захват не выходило, оставалось размениваться ударами. И я бил в корпус, в плечо, в челюсть. Я тоже получал и каждый удар хоть не выключал меня, но стирал кусок внимания. У меня уже были рассечены скула и подбородок. Внутри кипела чёрная злость, но тут я видел, как злость прорастает ошибками. Она толкала меня вперёд и приводила к поспешным решениям.

Самый главный бой оказался с самим собой, со своими эмоциями, но в конце концов я справился. Зажал злость внутри груди, зажав её в тисках и заставив работать, как ревкор холодного синтеза. Эта схватка оказалась самой длинной и изнуряющей. Она превратилась в работу, где каждую секунду приходилось выбирать, чем заплатить. Воздухом. Шагом. Ударом. Сломаной костью. Я поймал момент, когда спарринг партнёр слишком поверил в своё опережение, и сделал шаг не туда, где он ждал. Я ввинтился под его руку и ударил в корпус коротко и жёстко. Он потерял опору, попытался вернуть равновесие, и я добрал его вторым ударом, чтобы не дать ему собраться.

Электронный болван упал. Чтобы он и не думал подняться, пришлось добить его ударом ноги в лицо. Он рассыпался в красную пиксельную пыль. В голове поселилась пустота. Пустота после напряжения, когда уже не хочется мыслей, хочется воды и воздуха.

Экран показал допуск. Одиннадцатый. И тут же погас.

Уже двенадцатого ждал с напряжением, которое не выразить словами. Тело уже знало, что дальше начнётся то, что заставит его вывернуться на изнанку, причинит боль, но заставит победить. Проверка на предельную прочность. Вот как бы я это назвал. Но предел этот нужно пробить.

Двенадцатый показал разницу сразу как только появился.

Он двигался в темпе, который я видел, но не мог удержать. Считывалась стойка и его намерение, но я просто не успевал. Пусть на какую-то несчастную долю секунды, но я просто не вывозил этот спарринг. Первая же упущенная доля секунды превратилась в пропущенный удар, обернувшийся рассечением брови. Кровь моментально залилас мне левый глаз, ограничив видимый сектор.

Второй удар пришёл в челюсть. Мир дёрнулся, зубы лязгнули. Я поднял руки, попытался восстановить стойку, но он уже был рядом. Следуйщий удар прошёл в скулу, и голова повернулась совсем в другую сторону. Четвёртый удар – в корпус, под ребро, выбил всё дыхание. Воздух вышел резко, с жалобным хрипом. Дальше удары посыпались ещё быстрее – по плечу, в точку, где рука становится ватной. Снова в голову.

Я отступил на шаг, пытаясь вернуть дистанцию, но противник не дал. Он будто читал меня. Я попытался ответить, ударить первым, чтобы сломать его темп, он ушёл и вернулся раньше, чем я закончил движение. Ещё один его удар прошёл по корпусу, и я понял, что меня не бьют ради победы. Меня разбирают ради демонстрации моего ничтожества. Чтобы больше не совался без подготовки и… Я проиграл. Быстро. Меньше чем за минуту.

Система вернула меня на старт двенадцатого без разговора. Противник появился снова.

Я сделал то, что делают бойцы, когда не понимают, почему проиграли – поменял весь рисунок схватки. Сократил удары, пошел в атаку, попытался забрать его на вес. Но двенадцатый не дал. Электронный болван ушёл на полшага и вернулся ударом в переносицу, как будто подставил точку.