Грехи высшего общества. Книга 3. Империя

Агния медленно повернулась в кольце его рук.

Ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его лица. В полумраке каюты ее ореховые глаза сияли темным, непоколебимым огнем. Она подняла руку, ее пальцы осторожно коснулись заживающего рубца на его скуле, скользнули к затылку, зарываясь в темные волосы: — Они думают, что этот лед станет нашей могилой, Кирилл. Но они забыли, кто ведет этот корабль.

Она прижалась губами к его губам — коротко, жадно, со вкусом соли и абсолютной решимости: — Мы прошли огонь в Москве. Мы пройдем и этот лед.

Кирилл глухо застонал, его руки сомкнулись вокруг ее спины железным кольцом, прижимая ее к себе с такой силой, словно хотел врасти в нее на пороге битвы.

Его поцелуй был властным, сокрушительным, выжигающим остатки сомнений.

В эту секунду на переборке каюты замигал красный плафон боевой тревоги.

Резкий зуммер разорвал тишину: «Боевой пост один! Всем занять места по расписанию отражения нападения!»

Они оторвались друг от друга за долю секунды.

Маски сброшены. Время нежности кончилось.

Кирилл перехватил автомат, Агния набросила капюшон штурмовой куртки.

Они вылетели из каюты единым слаженным броском.

На ходовом мостике царил холодный, расчетливый хаос.

— Радиопомехи высокой плотности! — кричал вахтенный офицер связи, срывая наушники. — Все спутниковые каналы ГЛОНАСС и Инмарсат забиты шумовым заграждением! Мы потеряли дифференциальную поправку координат!

Агния подскочила к центральной консоли.

Экраны спутникового позиционирования заливало сплошной рябью белого шума.

Она переключила диагностику на анализатор спектра: — Постановщик помех работает на частоте один и два гигагерца. Источник направленный, азимут восемьдесят пять градусов. Мыс Болванский Нос на острове Вайгач.

Она взглянула на экран радиолокационной станции кругового обзора: — Они заглушили нас со старой советской полярной метеостанции на скалах. И сделали это не случайно.

Капитан Мельников указал дрожащей рукой на экран ледового радара перед форштевнем: — Смотрите по курсу! В полутора милях впереди!

Прямо по линии движения ледокола, на ледовом припае в самом узком месте фарватера, цепочкой пульсировали двенадцать неподвижных контрастных меток.

Минное заграждение.

На торосах прямо на пути конвоя были установлены тяжелые кумулятивно-фугасные заряды направленного действия. Если ледокол на полной скорости взломает лед с этими минами, детонация сорока килограммов пластида распорет носовые балластные цистерны, лишив судно хода.

— Стоп машины?! — выкрикнул старпом.

— Полный вперед! — перебил ледяной голос Кирилла.

Северский уже стоял у бронированной двери выхода на правое крыло мостика, натягивая тактические перчатки: — За нами шесть груженых танкеров! Если мы застопорим ход — караван сомнется в кучу! Идти прежним курсом!

И в эту секунду из черной полярной ночи над торосами Новой Земли донесся нарастающий, тяжелый, свистящий рев соосных винтов.

ВЖ-Ж-Ж-И-И-У-У-У!

Из мглы метели на высоте всего двадцати метров над ледовыми полями вынырнули два тяжелых многоцелевых вертолета NH90 морского базирования.

Черные матовые корпуса без опознавательных знаков. По бокам фюзеляжей тускло поблескивали блоки неуправляемых авиационных ракет и скорострельные пулеметные контейнеры.

— Воздух! — взревел вахтенный офицер.

Головной вертолет наемников, не снижая скорости, заложил крутой вираж над конвоем.

Из-под его подвесок со свистом и дымным шлейфом сорвались две неуправляемые ракеты.

Огненные росчерки распороли темноту ночи и с грохотом врезались в полубак замыкающего танкера «Полярная Звезда». Металл фальшборта с визгом разлетелся в клочья, пламя лизнуло палубу, но толстая криогенная защита резервуаров выдержала: автоматические системы пожаротушения газовоза тут же залили нос пеной.

Второй вертолет наемников пронесся над головами, зависнув в пятистах метрах прямо перед форштевнем «Арктики-Лидер».

Боковая дверь вертолета распахнулась.

На ледовое поле по канатам посыпались бойцы штурмовой группы ЧВК в белых маскировочных костюмах. На торосы были сброшены три тяжелых армейских снегохода с пулеметными турелями. Наемники шли на перехват взрывателей, чтобы активировать минные поля вручную, если автоматика даст сбой.

— Орудийный расчет кормового комплекса, огонь по ведущему борту! — рявкнул Кирилл в командирскую гарнитуру, выбивая ногой гермодверь внешнего крыла мостика.

Морозный шквал в минус тридцать ударил ему в лицо вместе с запахом авиационного керосина.

На кормовой надстройке атомохода ожил спаренный морской зенитный ракетно-артиллерийский комплекс «Палаш».

Автоматическая турель с двумя шестиствольными тридцатимиллиметровыми пушками ГШ-6-30К с воем довернула стволы в сторону разворачивающегося над льдом ведущего вертолета картеля.

Т-Р-Р-Р-Р-Р-Р-А-А-А-Х!

Темп стрельбы в десять тысяч выстрелов в минуту превратил ночь в сплошной огненный лазерный луч.

Стена бронебойно-зажигательных снарядов вспорола обшивку NH90 за полторы секунды.

Хвостовую балку вертолета перерубило пополам, несущие винты разлетелись снопом обломков. Пылающая тридцатитонная машина наемников с оглушительным ревом рухнула в паковые торосы в полумиле к западу, взорвавшись гигантским огненным шаром, разметавшим ледяные глыбы на сотни метров вокруг.

Второй вертолет противника, увидев гибель ведущего, резко задрал нос, отстрелил кассеты тепловых ловушек и ушел в снежную мглу в сторону скал Вайгача.

Но диверсанты на льду уже разворачивали боевой порядок.

Трое наемников на снегоходах на полной скорости неслись сквозь торосы к головному заряду минного поля прямо по курсу атомохода. В руках командира группы тускло светился переносной командный радиотерминал подрыва.

До столкновения ледокола с заминированным ледовым щитом оставалось меньше четырехсот метров.

Агния стояла у открытого пульта навигационной связи мостика, не обращая внимания на свист ветра из распахнутой двери.

Ее пальцы стремительно настраивали радиоперехватчик шины РЭБ: — Несущая частота командного пульта наемников: четыреста двадцать восемь мегагерц!

Она заблокировала канал связи, мгновенно считывая кодовую посылку сигнала: — Кирилл, они посылают команду прямого замыкания цепи на детонаторы!

— Перехвати пакет, Агния! — прокричал Северский сквозь грохот ломающегося форштевнем льда. — Инвертируй фазу сигнала!

Агния вбила команду перенаправления: — Инверсия фазы подтверждена! Накладываю встречный радиоимпульс максимальной мощности через судовую антенну связи!

Она с силой ударила по клавише ввода.

Радиопередатчик атомохода мощностью в десять киловатт выбросил в эфир узконаправленный встречный импульс.

На ледовом поле перед носом судна произошла мгновенная электрическая перегрузка.

Команда подрыва, которую командир наемников снегохода послал на мины, отразилась от экранированной брони ледокола и ударила обратно по собственному командному блоку диверсантов.

БА-БАХ! БА-БАХ! БА-БАХ!

Серия из двенадцати тяжелых зарядов пластида сдетонировала одновременно.

Но они взорвались не под днищем атомохода.

Взрывная волна колоссальной силы разорвала ледовый припай прямо под колеями несущихся снегоходов ЧВК.

Огненный смерч поднял в воздух тонны битого льда, снега и обломков техники наемников. Передовая группа диверсантов картеля была стерта в порошок за долю секунды, а в сплошном трехметровом паковом поле перед форштевнем «Арктики-Лидер» образовалась циклопическая полынья чистой, кипящей черной воды шириной в сто метров.

Кирилл вскинул снайперскую винтовку СВ-98 с тепловизором, уперев ствол в леер ограждения мостика.

Его взгляд поймал силуэт последнего выжившего стрелка противника, пытавшегося укрыться за обломком тороса у радиомаяка на скале.

Хлоп.

Бронебойная пуля 7,62 миллиметра пробила кевларовую каску наемника навылет на дистанции четырехсот метров. Стрелок рухнул в снег, затихнув навсегда.

Ледокол на полной скорости вошел в пробитую взрывом полынью, взрезая остатки ледяной каши, увлекая за собой колонну уцелевших танкеров.

Засада в Карских Воротах была сметена.

В половине третьего дня радиоэлектронные помехи над проливом резко спали.

Генератор РЭБ на скалах Вайгача, лишившись операторов, заглох.

Экраны спутниковой навигации на мостике «Арктики-Лидер» очистились, вспыхнув ровными изумрудными линиями координатной сетки.

Караван преодолел горловину пролива, выходя на оперативный простор Карского моря. Ледовые поля здесь стали тоньше, разбитые океанским течением на широкие поля, сквозь которые атомоход шел на уверенных шестнадцати узлах.

Мельников перевел дух, вытирая пот со лба: — Пролив пройден, Агния Андреевна. Потерь среди танкеров нет. Повреждения «Полярной Звезды» локализованы, герметичность танков сто процентов.

Но Агния не ответила.

Ее взгляд был прикован к экрану радара дальнего обнаружения, работавшего в режиме загоризонтного сканирования.

На дистанции девяти миль к северу, в закрытой ледовой бухте острова Вайгач, радар высвечивал крупную надводную цель водоизмещением около пятнадцати тысяч тонн.

Экспедиционное судно-ледокол высшего ледового класса «Polar Crown».

Флагман картеля «Пентаграмма». Стосорокаметровый стальной хищник черного цвета с усиленным корпусом и двумя вертолетными ангарами на корме, притаившийся за кромкой припая.

В эту самую секунду центральная радиостанция мостика на шестнадцатом международном канале безопасности ожила.

Сквозь легкий шелест эфира в динамиках зазвучал чистый, холодный, аристократический женский голос с безупречным оксфордским произношением.

Говорила баронесса Сигрид фон дер Линде — вице-президент картеля «Пентаграмма»:

— Мои искренние комплименты, мистер и миссис Северские.

Голос женщины звучал мягко, с той пугающей, вежливой жестокостью, которая не знала жалости: — Вы прошли Карские Ворота. Вы уничтожили моих людей на льду. Признаться, я не ожидала от русской пары столь изысканной тактической выучки.

Баронесса сделала короткую паузу, и в эфире раздался звук перелистываемой бумаги: — Однако ваш поход не имеет смысла. Ровно в ста милях к северо-востоку от вашей текущей позиции дрейфует государственная научная станция «Северный полюс-42».

Агния замерла, вцепившись в край стола.

— Два часа назад мои штурмовые группы высадились на станцию с вертолетов, — продолжала баронесса. — Объект полностью изолирован. В моих руках находятся тридцать ученых-полярников. И главное: подлинник глубоководного керна скважины «Арктическая-1», содержащий государственные образцы шельфовой нефти и редкоземельных металлов, на основании которых Россия заявляет права на хребет Менделеева.

Голос Сигрид фон дер Линде стал подобен лезвию скальпеля: — Если ледокол «Арктика-Лидер» не остановит турбины и не ляжет в дрейф в течение тридцати минут... станция «Северный полюс-42» будет подорвана вместе со всем научным составом. Триста килограммов термита превратят льдину в кипящую бездну.

Баронесса холодно усмехнулась: — Я жду вас на борту «Polar Crown». Вы прибудете на вертолете вдвоем. Мы сядем за стол переговоров и подпишем акт о международном разделе Арктики. До встречи во льдах, Агния Андреевна. Время пошло.

Радиостанция умолкла.

В навигационной рубке атомохода воцарилась гробовая, леденящая тишина.

За бронированными окнами простиралась черная полярная ночь, в которой далеко на горизонте горели холодные огни флагмана картеля.

Кирилл медленно подошел к Агнии.

Его пальцы — пахнущие порохом и морозным ветром — тяжело легли на ее плечо, сжав ткань штурмового комбинезона.

В его серых глазах зажглось то самое первобытное, не знающее пощады пламя, которое рождалось перед последней битвой: — Она держит тридцать заложников на дрейфующей льдине, Агния. И она думает, что мы подпишем ее капитуляцию.

Агния подняла глаза на мужа.

На ее губах заиграла та самая спокойная, смертоносная улыбка верховной правительницы империи, перед которой склонялись короли: — Заложников освобождают не подписями, Кирилл.

Она повернулась к капитану ледокола: — Подготовить бортовой вертолет Ка-32 к взлету. Мы летим в гости к баронессе.

Глава 4. Остров ледяных призраков

Свист соосных винтов палубного вертолета Ка-32 глухо отдавался в висках сквозь титановые чашки радиогарнитуры.

В десантном отсеке царил полумрак дежурного красного плафона. За круглыми двойными иллюминаторами на высоте ста метров простиралось мертвое, ледяное безмолвие Карского моря: черная полярная ночь, при температуре минус тридцать четыре градуса казавшаяся сгустившимся жидким азотом, и бесконечный, вздыбленный хаос многолетних торосов.

До истечения тридцатиминутного ультиматума баронессы Сигрид фон дер Линде оставалось ровно четырнадцать минут.

Агния сидела на узком откидном сиденье, пристегнутая четырехточечным ремнем.

Она не сменила полярный штурмовой костюм: темно-синяя матовая мембрана, приталенный крой, высокий соболиный воротник, закрывавший шею до подбородка. На коленях лежал тонкий титановый дипломат, где под кодовым замком хранились копии панамских судебных арестов и финансовый архив лорда Харрингтона.

Ее лицо было бледным, но в темных глазах горел тот самый холодный, расчетливый огонь, перед которым отступали британские лорды.

Кирилл стоял в проходе, удерживаясь одной рукой за потолочный леер.

Тяжелый полярный бушлат был расстегнут, открывая бронежилет скрытого ношения. Он проверил механизм подачи патронов в СР-3М «Вихрь», загнал магазин в приемник и уложил автомат в оружейный чехол у переборки: на борт вражеского ледокола с автоматическим оружием их бы не пустили.

Вместо автомата под левый рукав его свитера скользнул узкий, плоский стилет из матовой черной циркониевой керамики — невидимый для металлодетекторов и способный пробить кевларовый пакет насквозь.

Кирилл подошел к Агнии, опустился перед ней на одно колено и заглянул в лицо.

Его пальцы — сильные, горячие, пахнущие морозом и оружейным маслом — осторожно коснулись ее щеки, очертили линию челюсти, заставляя поднять взгляд: — Фон дер Линде — не Барышев, Агния. Она не станет кричать или бросаться с кулаками. Это шведская финансовая аристократия в пятом поколении. Она привыкла покупать правительства целыми пакетами акций.

Северский наклонился ближе, обдавая ее шею сухим теплом: — Она держит тридцать полярников на льдине как щит. Твоя задача — затянуть подписание акта раздела шельфа ровно на двадцать минут. Не спорить в лоб, а ломать ее пунктами финансового аудита. Каждый пункт, каждая запятая — это лишняя минута жизни для людей на станции.

Агния накрыла его ладонь своими пальцами, слегка сжав: — Браслет активен. Радиомаяк начнет трансляцию в ту секунду, когда мы войдем в салон.

Она коснулась тонкого платинового ободка на правом запястье: — Группа «Холуай» успеет выйти на рубеж?

— Успеет, — отчеканил Кирилл. В его серых глазах вспыхнул темный, беспощадный огонь. — Командир группы на связи по скрытой ультракороткой волне. Восемь снегоходов идут на бесшумном электрическом ходу по торосам с востока. В ту секунду, когда твой маяк передаст частоту подрыва, мои пловцы снимут часовых ЧВК на станции за тридцать секунд.

Он прижался губами к ее губам — коротко, жадно, со вкусом полярной соли и абсолютной решимости стоять до конца: — Держи дистанцию, волчица. Если баронесса заподозрит сброс кодов... я вскрою ей горло раньше, чем ее охрана снимет винтовки с предохранителей.

В этот момент вертолет заложил крутой вираж. Двигатели Климова сбавили обороты, переходя на режим планирования.

В иллюминаторах внизу разорвалась тьма: Из ледяного панциря Карского моря вырастала циклопическая, залитая неоновым голубым светом громада.

Экспедиционное судно-ледокол высшего арктического класса «Polar Crown».

Стосорокаметровый корпус из темного титанового сплава стоял в мертвом припае у скал Вайгача. Вдоль надстройки горели подогреваемые смотровые галереи, кормовой вертолетный ангар был распахнут, а на круглой площадке гелидека мигали зеленые посадочные огни.

Шасси Ка-32 коснулись рифленого настила палубы с глухим ударом.

Мороз в минус тридцать четыре ударил в лицо ледяным бичом, едва сдвинулась боковая дверь вертолета.

На вертолетной площадке «Polar Crown»не было снега: палуба обогревалась встроенными змеевиками с горячим гликолем.

Их встретила шестерка бойцов скандинавской частной военной компании в белых маскировочных комбинезонах с черными нашивками пятиконечной звезды в круге — эмблемой картеля «Пентаграмма». В руках наемников тускло поблескивали немецкие штурмовые винтовки HK416 с оптикой ночного видения.

Старший группы — рослый норвежец с окладистой бородой, покрытой инеем, — шагнул вперед, выставив ладонь: — Господин Северский, госпожа Соколовская. Оружие на посадочную площадку.

Кирилл медленно, демонстративно расстегнул бушлат. Достав из кобуры девятимиллиметровый «Удав», он извлек магазин, выбросил патрон из патронника в снег и положил пистолет на предложенный резиновый лоток охранника. Следом лег запасной магазин.

Сканер безопасности скользнул по его телу.

Прибор издал чистый зеленый сигнал: керамический стилет в левом рукаве остался невидим для индукционной катушки.

Агнию не досматривали руками — наемник лишь бегло провел бесконтактным датчиком вдоль ее пуховика и титанового кейса, после чего жестом указал на бронированный тамбур входа в надстройку: — Баронесса ждет вас в салоне «Аврора». Без резких движений, господа.

Они вошли внутрь.

Тяжелая пневматическая дверь захлопнулась, отрезав вой арктического ветра.

Контраст между ледяным кошмаром торосов и интерьером частного ледокола был вызывающим, почти сюрреалистичным: В носовой части судна располагался двухуровневый панорамный салон со стеклянными стенами толщиной в десять сантиметров. Вдоль стен высились стеллажи из беленого арктического дуба, пол устилали огромные шкуры гренландских белых медведей, а в центре пылал трехметровый камин на биотопливе, наполняя воздух теплом и легким ароматом сухого кедра.

За панорамным остеклением мощные судовые прожекторы заливали белым светом причудливые нагромождения трехметровых торосов, создавая иллюзию гигантского ледяного театра.

В центре зала, у низкого столика из полированного базальта, стояла женщина.

Баронесса Сигрид фон дер Линде.

Сорокапятилетняя вице-президент картеля «Пентаграмма» выглядела так, словно только что покинула салон на улице Стуреплан в Стокгольме. Белоснежный брючный костюм из кашемира Loro Piana, короткая платиновая стрижка, подчеркивающая скульптурные, хищные скулы, и ледяные, пронзительные голубые глаза цвета талой воды.

В тонких пальцах с короткими перламутровыми ногтями она держала хрустальный бокал с шампанским Krug.

За ее спиной, в тени винтовой лестницы второго яруса, замерли четверо наемников с опущенными винтовками.

А на базальтовом столике, рядом с серебряным ведерком со льдом, лежал небольшой плоский предмет: прямоугольный армейский блок радиодетонатора с откинутой защитной крышкой, внутри которого горел ровный, зловещий красный индикатор боевого дежурства.

— Какая редкая пунктуальность, мистер Северский, — голос баронессы прозвучал чисто, мелодично, с безупречным аристократическим оксфордским прононсом.

Она не сделала шага навстречу, лишь слегка приподняла бокал: — Двадцать четыре минуты от объявления условий. Признаться, я полагала, что русские офицеры предпочтут пожертвовать чужими учеными ради сохранения лица.

Ее холодный взгляд скользнул по фигуре Агнии, задержавшись на соболином воротнике и темных глазах девушки: — Агния Андреевна... Наслышана о ваших успехах в Лондоне. Разорить лорда Харрингтона на два миллиарда фунтов — блестящий ход. Жаль только, что лорд был слишком стар и сентиментален для настоящей полярной геополитики.

Агния не сняла перчаток. Она не подошла к камину, чтобы погреть руки.

Она остановилась в трех шагах от базальтового стола, ее осанка оставалась царственной и прямой: — Лорд Харрингтон сидит в камере предварительного заключения в Лондоне, баронесса. А его счета в Панаме и Лихтенштейне заблокированы моим ордером.

Сигрид едва заметно усмехнулась, сделав глоток шампанского: — Лондон далеко, миссис Северская. А Карское море — здесь. За этим стеклом.

Она указала длинным пальцем на базальтовый стол, где рядом с детонатором лежал документ в кожаной папке: — Перед вами генеральное соглашение о демаркации и международном статусе глубоководных месторождений арктического шельфа. Фонд «Север Ассетс» уступает картелю «Пентаграмма» операторские права на геологоразведку хребта Менделеева и пролива Карские Ворота.

Баронесса перевела взгляд на красный диод взрывателя: — Вы подписываете акт прямо сейчас. Взамен я отзываю штурмовую группу со станции «Северный полюс-42». Тридцать полярников возвращаются на ваш ледокол живыми.

Ее тон стал жестким, лишенным светской мягкости: — Если через пятнадцать минут подписи не будет на этой странице... я нажму клавишу. Триста килограммов термита прожгут ледяной купол станции. Льдина толщиной в четыре метра расколется, и научный городок уйдет на дно океана за тридцать секунд. На глубину трех километров.

Кирилл стоял за правым плечом Агнии.

Его пальцы небрежно лежали на ремне походного планшета.

В эту самую секунду платиновый браслет на правом запястье Агнии издал едва ощутимый тепловой микроимпульс.

Передатчик захватил частоту пульта детонатора: 433.92 MHz.

Сигнал пошел по скрытому радиоканалу на спутниковый модем в кармане Кирилла.

Северский едва заметно коснулся костяшкой пальца поясницы Агнии — знак того, что координаты радиочастоты ушли в эфир, к снегоходам штурмовой группы «Холуай», мчавшимся сквозь торосы в двадцати милях к востоку.

Агния медленно расстегнула замки титанового дипломата.

— Вы плохо подготовились к переговорам, баронесса, — произнесла она спокойно, не повышая голоса.

Она достала сшитую синей тесьмой папку финансовых отчетов и положила ее на базальтовый стол: — Вы требуете передачи концессий на основании затрат вашей экспедиции на судне «Polar Crown». Восемьдесят миллионов евро.

Агния открыла страницу с графиками межбанковских проводок: — Но этот ледокол строился на верфях в Клайпеде на целевой кредит норвежского фонда Nordic Arctic Trust. Кредит, который был полностью перестрахован через панамский оффшор лорда Харрингтона «Геркулес-Капитал». Тот самый оффшор, который я обанкротила вчера в полдень.

Глаза Сигрид фон дер Линде сузились. Бокал в ее руке замер.

— Сегодня в девять утра по европейскому времени Коммерческий суд Осло наложил обеспечительный арест на судно «Polar Crown»по иску международных кредиторов, — продолжала Агния, чеканя каждое слово с убийственной монотонностью. — Юридически этот ледокол больше не принадлежит картелю. Вы находитесь на арестованном имуществе.

Агния перевернула страницу, указывая на параграф международного права: — Любая сделка, подписанная вами на борту этого судна, является ничтожной с момента ее совершения. Вы не можете требовать шельф, Сигрид. Потому что ваша собственная корпорация признана банкротом во всех арктических юрисдикциях.

Баронесса медленно опустила бокал на серебряный поднос. Хрусталь жалобно звякнул.

Ее платиновые брови сдвинулись, на холеных щеках проступили багровые пятна гнева: — Вы думаете, что можете остановить меня судебными решениями, русская девочка?! Вы думаете, я пришла в этот лед ради котировок на бирже?!

Она шагнула к столу, ее рука зависла над красной кнопкой пульта радиодетонатора: — Мне плевать на суды Осло! Этот шельф принадлежит тем, у кого есть сила его удержать! Время вышло, Агния! Подписывай бумаги, или я утоплю станцию прямо сейчас!

В этот момент в левом ухе Кирилла в микроскопическом радиоприемнике костной проводимости раздался долгожданный, хриплый сигнал связи.

Голос командира штурмовой группы «Холуай» сквозь шум полярного шквала прозвучал четко, как удар затвора: «“Коршун”, это “Тайфун-1”. Станция СП-42 зачищена. Часовые наемников сняты бесшумно. Проводные линии термитных зарядов перерезаны. Все тридцать ученых живы, научный городок под контролем морской пехоты. Угрозы подрыва нет!»

Кирилл не стал ждать ни доли секунды.

Его тело сработало на абсолютных армейских рефлексах.

Керамический стилет выскользнул из рукава прямо в его правую ладонь.

Сделав один молниеносный, сокрушительный шаг вперед, Северский перемахнул через низкий базальтовый столик.

Его левая рука железным замком сомкнулась на горле баронессы Сигрид фон дер Линде, сбив ее дыхание и вздернув женщину вверх. Черное лезвие циркониевого клинка с микроскопической точностью уперлось прямо в ее сонную артерию, вдавив бледную кожу до первой капли крови.