Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга первая – Первая неделя

– А… да, да, всё нормально, – ответил я поспешно.

– Так что думаешь? – повторила она.

– Ну… и вправду не похоже на него. Вроде бы говорит правду, судя по эмоциям, – сказал я, стараясь держать голос ровным.

– Я не брал, честно! – добавил Электроник, нервно переминаясь.

– А Женя? – я кивнул в сторону библиотеки. – Ты тут давно сидишь?

– С обеда, – сказал он.

– И она всё так же спит?

– Да спит… – пожал он плечами.

Я посмотрел на Славю:

– Славь, ну это ведь уже подозрительно. Если она днём отрубается, то чем занималась ночью?

– Думаешь, что Женя украла брошь? – вскинулся Серёжа, уже заметно нервничая.

– Семён, она всегда спит днём, – возразила Славя. – Просто допоздна книги читает. И вслух, кстати. Я сама под её слова уже научилась засыпать.

– И вчера тоже читала? – уточнил я.

– Да, и вчера, – подтвердила Славя.

– Понятно… – кивнул я. – Кстати, окна у вас открыты, когда она читает?

– Открыты. Хотя шторину всё равно прикрываем, чтобы снаружи нас не видели. А что? – спросила Славя.

– Просто… если окно было открыто, Женя могла вчера ночью заметить кого-то на улице. Постороннего. Того, кто обычно в такое время не ходит, – сказал я, и у меня в груди кольнуло предчувствие.

– Что ты предлагаешь? – спросила Славя.

– А я предлагаю… вообще остепениться пока, – сказал я, устало потерев глаза. – Все эти поиски уже голову задурманили. Хочется хоть немного побыть как обычный пионер.

– Но как же брошь? Ведь её всё равно нужно найти, – возразила Славя.

– Серёжа, – я повернулся к Электронику, – ты ведь… любишь Женю, да?

– Эм… я? Женю? Люблю?.. – он заёрзал, краснея и заикаясь.

– Серёжа, да ладно! – улыбнулась Славя. – Мы же всё видим. Любишь. Только стесняешься. Хотя скрывать у тебя это плохо выходит.

Я кивнул:

– Вот и смотри за ней, но аккуратно. Если брошь всё же у неё окажется – мы не будем её ругать. Просто попросим вернуть и замнём дело. Нам ведь главное – чтобы Мику её получила обратно. Остальное неважно.

– И то верно, – согласилась Славя.

– Значит, если Женя взяла, вы Ольге Дмитриевне не скажете? – шёпотом переспросил Серёжа.

– Не скажем. Не переживай, – сказал я. – А ты, Славя, всё-таки посмотри дома её вещи. Вдруг повезёт.

– Хорошо, – кивнула она.

В этот момент протрубил горн на ужин.

– О! Наконец-то! А то я совсем проголодался, – оживился я.

– Вот и хорошо, пойдём, – улыбнулась Славя.

– А я?.. Мне следить или ужинать? – замялся Серёжа.

– Думай сам, – пожал я плечами. – А мы со Славей пошли, пока Женя не проснулась. Надо бы, чтобы она нас не заметила.

Славя понимающе кивнула.

– Всё, еда не ждёт, – добавил я, и мы с ней быстрым шагом направились к столовой.

Пройдя через площадь, мы влились в общий поток пионеров. Ребята шли беззаботно, кто-то смеялся, кто-то задирал друзей, отовсюду доносились разговоры и шутки. Казалось, что у всех одна забота – побыстрее набить брюхо.

Мы со Славей шли молча, рядом, почти касаясь руками. И, признаться, рука сама так и тянулась взять её за ладонь… но в голове клубились совсем другие мысли. Что это за лагерь такой? Почему тут даже вымышленные персонажи оживают. Всё вокруг было красиво, почти сказочно, и именно это сбивало с толку. Почему именно мне выпала роль искать чужие броши и играть в сыщика, а не жить как обычный пионер? Всё это явно неспроста, и щемящая тревога под сердцем не отпускала.

Подойдя к столовой, мы вошли внутрь. Взяв подносы, двинулись к прилавку, набрали ужин и уселись за свободный столик рядом с младшими ребятами. Еда оказалась простой, но вкусной: тарелка каши, пара свежих булочек и компот. Пусть чуть разбавленный, но всё равно освежающий, бодрящий, словно возвращающий в реальность после тяжёлых раздумий.

Пока мы сидели, Славя ела с таким аппетитом, что я даже улыбнулся. Время от времени она бросала взгляд в окно – видно было, что не только я проголодался за день. Я тоже ел, но взгляд всё время скользил по залу, проверяя остальных.

Шурик – вот он, за соседним столиком. Увидев меня, он поправил очки и слегка качнул головой. Понятно, ничего не нашёл. Я кивнул в ответ, мол, понял. Потом взгляд зацепился за Мику: она сидела рядом, и, заметив мой интерес, сначала улыбнулась, но тут же спрятала улыбку и помахала рукой. Ну да, чуда ждать не стоило – кто ж в первый день найдёт пропажу. Дело серьёзное, времени потребуется.

– Славя, а ты после ужина чем займёшься? – спросил я.

– Может, на пляж схожу, – ответила она, чуть отводя глаза.

– На пляж? Он у вас красивый?

– Конечно. Вечером особенно: песок тёплый, вода прохладная и тихая. – В её голосе прозвучала лёгкая гордость.

– Я бы тоже не отказался после такого дня ноги сполоснуть в воде, – признался я.

– Тогда пойдём вместе, – просто предложила она.

– Вдвоём? – уточнил я, сам не заметив, как улыбнулся.

– Ага. Вечером там почти никого нет, – кивнула Славя.

Мысли у меня сразу забегали. Похоже на свидание… а может, это шанс узнать её ближе. Кто она на самом деле? Может, такая же потерянная душа, как и я?

Мы доели молча. Потом Славя встала, я – следом. Отнёс поднос, и мы вместе вышли на улицу. Лагерь уже затихал, пионеры расходились по домикам, готовясь к вечеру. Остались только мы вдвоём.

– Так что, Семён, пойдём? – сказала она мягко. – Я покажу тебе наш закат.

И неожиданно для меня взяла меня за руку.

Я, конечно, чуть засмущался и встал в ступор.

– Что стоишь, пошли, – сказала Славя и слегка дёрнула меня за руку.

– Просто… я не привык вот так, за руку с кем-то ходить, – пробормотал я.

– А что тут такого? – улыбнулась она. – Я с братьями часто так ходила к речке у нас в деревне.

С братьями… к речке… в деревне. Новая деталь, которую я отметил про себя. Но от руки я так и не отстранился, и мы пошли дальше.

Обойдя столовую, мы свернули на тропинку и вскоре вышли к пляжу.

Вид открылся сказочный: песок приятно пружинил под ботинками, вода была гладкой, словно зеркало, только лёгкая рябь колыхалась в свете заката. Солнце, краснеющее на горизонте, отражалось в глади так, будто специально подкрашивало моё лицо.

Её рука в моей была тёплой и уверенной. Славя держала крепко, но мягко, и я невольно отметил – ладони не такие нежные, как у барышни из города, а рабочие, с маленькими изъянами. Деревенская… но в этом была своя особенная прелесть.

– Искупаемся? – спросила Славя, как будто речь шла о чём-то самом обыденном.

– Искупаемся? Прямо сейчас? – я растерялся.

– Конечно! А что тут такого? Вода тёплая, солнце целый день грело, – просто сказала она.

Я уже хотел было возразить, что у меня с собой ничего нет… но слова застряли в горле. Славя спокойно сняла галстук, потом неторопливо расстегнула пару пуговиц.

Я едва не поперхнулся воздухом.

– Эй… ты что… прям здесь?.. – вырвалось у меня.

Но не успел я даже договорить, как она легко скинула рубашку, потом юбку – и осталась в купальнике. Скромном, но красиво подчёркивающем её фигуру. И вдруг стало ясно: это не импровизация, а заготовка. Она знала, что мы сюда пойдём, и подготовилась заранее.

– А ты что стоишь? – спросила Славя, обернувшись через плечо.

– Ну… я, наверное, перебьюсь, – смущённо сказал я. Купальника-то у меня не было, да и плавательные трусы тоже. Только обычные семейники с сердечками… В таком виде идти купаться? Ну уж нет.

– Точно? Может, всё-таки искупаешься? – с надеждой переспросила она.

– Не-а. Я так, ноги в воде ополосну – и мне достаточно будет, – ответил я, чувствуя, как щеки наливаются жаром.

– Твоё дело, – пожала плечами Славя. Она скинула ботинки и босиком побежала по песку к воде. В несколько быстрых шагов – и уже с весёлым плеском нырнула в озеро.

Я смотрел на её движения заворожённо. В купальнике Славя выглядела так, словно сошла с обложки журнала: сильная, стройная, и при этом лёгкая, почти воздушная.

Она вынырнула, провела ладонью по волосам и громко выдохнула:

– Эх-х! Водичка просто классная! Так бодрит после всего дня. Жаль, что ты упускаешь такое, Сёма!

Я подошёл ближе, снял ботинки и осторожно опустил ноги в воду по щиколотку. Вода оказалась прохладной, но приятной. Немного постоял так, а потом присел прямо на песок, наблюдая за её плеском.

– Славь, а когда ты вообще успела купальник одеть? – спросил я. – Мы же вместе ходили.

– Так я после обеда собиралась, знала, что на пляж пойду. А ты меня вот позвал брошь искать, – сказала она, улыбаясь и плеснув рукой по воде.

– Понятно… А ты, Славь, до лагеря где вообще жила? – спросил я.

– А почему "жила"? – она слегка удивилась. – Я и живу там же. В деревушке, недалеко от райцентра.

– А этот ваш райцентр где? Отсюда далеко? – уточнил я.

– Пару часов езды, не больше, – ответила Славя. – А ты что, будто не оттуда приехал?

Странный вопрос. А как на него ответить-то? Сказать правду – что я вообще не отсюда, что в этот лагерь меня чуть ли не сама смерть подбросила? Она же в глаза посмотрит и поймёт: врёшь или рехнулся. Может, она сама не понимает, что в забвении? А может, у неё всё по-настоящему, и она правда живёт тут, каждое лето приезжая как обычный пионер.

– Славь, а ты в первый раз сюда приехала или уже была до этого? – осторожно спросил я.

– Да я сюда почти каждый год езжу, – улыбнулась она.

Вот тебе на! Значит, правда живёт тут. Интересно даже – каждый год в один и тот же лагерь.

– А тебе сколько лет? И сколько раз уже приезжала? – уточнил я.

– Мне семнадцать. С двенадцати сюда катаюсь. У меня папа путёвки берёт с работы. Он косарем работает, – сказала она просто, как будто так и надо.

– Косарем? – переспросил я.

– Да, траву косит. А мама у меня дояркой в колхозе, – продолжила Славя.

– А братья? Ты говорила, у тебя братья есть. Они сейчас тоже в лагере? – спросил я, будто между делом.

– Не-а, я тут одна. А братьев у меня пятеро. Хулиганы – мама не горюй. Живём мы небогато, родители с утра до ночи на работе, так что я обычно за ними слежу. А в этот раз мама отпуск взяла, вот меня и отправили сюда… отдыхать от них, – сказала она с лёгкой усмешкой.

– Весело у тебя в семье, – пробормотал я.

– А у тебя? Не весело? – спросила Славя и посмотрела прямо в глаза.

Вот оно. Вопрос-ловушка. И что мне ей сказать? Что моих родителей давно нет, что я и сам толком не знаю, жив ли теперь? Или же подыграть и повторить ту легенду, которую Ольга Дмитриевна зачем-то запустила про «родителей-сыщиков»?

– Ну… – я сглотнул. – Они у меня, Славь, сыщики. Работают всё время, дома почти не бывают. Вот и подопнули меня сюда, чтобы не мешался под ногами.

Вру, конечно. Но что ещё я мог сказать?

У меня, конечно, лицо сделалось невесёлым. Всё-таки тяжело говорить о родителях, зная, что их нет уже тринадцать лет. И Славя это заметила.

– А ты, наверное, хотел бы быть с ними, а не тут, с нами? – тихо спросила она.

Я вздохнул.– Может, и хотел бы… Но знаешь, Славь, и тут у вас очень хорошо. Мне нравится: кормят вкусно, все вы такие весёлые, жизнерадостные, у каждого есть свои дела. И природа – красота. И пионерки красивые… Например, как ты.

Славя вспыхнула румянцем, поправила волосы и улыбнулась чуть смущённо.– Значит, всё-таки нравится у нас, да?

– Очень нравится, – кивнул я. – И я бы не хотел, чтобы ваш лагерь закрыли из-за какой-то броши. Он и правда хороший.

– Хороший – это да… – согласилась она, – ну тогда мы должны её найти, Сёма.

– И найдём, Славь. Я верю в это.

– И я верю, – она одобрительно кивнула и вдруг нырнула в воду. Вскоре вынырнула почти у моих ног, улыбнулась и спросила:– Сёма… конечно, если ты не против, что я так тебя называю?

– Нет, я не против. Особенно после того, как Мику уже «Сёмушкой» меня зовёт, – усмехнулся я.

Славя звонко рассмеялась, и в её смехе было что-то лёгкое и домашнее. Потом выбралась на песок, стряхнула с плеч капли и сказала:– Сёма, пора отдыхать. Ложиться спать. А мне завтра рано вставать – на пробежку.

– Утром на пробежку? – переспросил я.

– Да. Я ведь каждое утро бегаю, лагерь осматриваю, – сказала она просто, словно это было так же естественно, как завязать галстук.

Может, стоит завтра пробежаться вместе с ней? Надо будет об этом подумать, мелькнуло у меня в голове.

Славя одевалась быстро, чёткими движениями. Влажные вещи чуть прилипли к её телу, подчёркивая спортивную фигуру. Я тоже отряхнул ноги, сбросил капли и натянул ботинки.

Мы двинулись к площади. Солнце уже почти скрывалось за горизонтом, лагерь утопал в мягкой темноте. Где-то зажглись фонари, ветер едва шелестел листвой. Тень Генды вытянулась, словно сторож лагеря. Мы шли молча, каждый в своих мыслях.

Подойдя к ряду домиков, остановились у одного из них.

– Сёма, тебя проводить или сам дойдёшь? – спросила Славя.

– Да нет, думаю, сам, – ответил я.

– Тогда завтра увидимся. Меня Женя ждёт, да и тебя Ольга Дмитриевна, – улыбнулась она.

– Увидимся. Спокойной ночи, Славь.

– Спокойной ночи, Сёма, – мягко сказала она, чуть задержав взгляд.

Она ещё миг постояла, потом скрылась за дверью. Я тоже задержался – смотрел на её дом, на свет, мелькнувший в окне, и только потом пошёл к себе. Там и правда ждала моя вожатая – как будто этот день был лишь прологом к чему-то большему.

Пройдя по тропинке, я подошёл к дому, утопающему в сирени. В окне горел тёплый свет. Немного помедлив у двери, я всё же решился войти.

Внутри, на своей кровати, сидела Ольга Дмитриевна. Она, сложив руки под голову, прислонилась к стене и чуть покачивала ногами. Я сел на свою кровать напротив. Она открыла глаза и посмотрела прямо на меня.

– Пионер, пришёл. Как успехи? Брошь нашлась? – спросила она.

Я покачал головой.– Не-а. Видимо, всё-таки кто-то её украл.

– Дело плохо… А зацепки-то есть?

– Кое-что вроде бы есть. Пока идём по следам, – ответил я.

– Ладно. Если зацепки есть – значит, ты идёшь в правильном направлении. Я верю, что ты найдёшь. Не зря же у тебя родители сыщики, – сказала она.

– Ага… да, сыщики, – машинально повторил я.

– Что ж ты без энтузиазма? Устал за день поисков, да?

– Устал, наверное, – признался я.

– Тогда раздевайся и ложись спать, – сказала Ольга Дмитриевна.

– А вы отвернётесь? – спросил я.

– Ой, опять ты… ну ладно, отвернусь, – с лёгкой усмешкой сказала она и повернулась к окну, где через открытую форточку в комнату врывался свежий ветерок.

Я быстро разделся и юркнул под одеяло.– Всё, я готов. Спокойной ночи вам, Ольга Дмитриевна.

– Спокойной ночи, Семён.

Я отвернулся к стене. В голове всё ещё крутились мысли: у Слави – семья, братья, деревня, и она каждый год приезжает сюда, а потом уезжает. А что будет со мной? Уеду ли я к этим «родителям-сыщикам»? Стоит ли мне этому радоваться – или бояться? С этими тяжёлыми мыслями я и погрузился в сон.

Глава 3 – День 3

– Пионер, доброе утро, вставай, дела не ждут, – сказала Ольга.

Я открыл глаза. Сон сразу ушёл, а передо мной оказался потолок… хотя потолка тут толком и не было – скорее, кривая стенка с Фантомасом по центру. Я перевёл взгляд на Ольгу: она стояла посреди комнаты, поправляла галстук и панаму, что красовалась у неё на голове.

– Доброе утро, Ольга Дмитриевна, – сказал я, протирая глаза.

– Вставай, умываться пора, а то на завтрак опоздаешь.

– А что, совсем нельзя опоздать? Ну если, к примеру, я ещё хочу поспать, – спросил я.

– Опаздывать не желательно, – ответила она. – Я бы и могла смилостивиться, дать тебе ещё время подремать… Но тогда ты всё пропустишь и будешь с голодным животом до обеда ходить. Оно тебе надо?

– Да, с пустым желудком не хотелось бы, – буркнул я.

– Вот и правильно. Давай, шевелись, пионер, – сказала она и вышла из дома.

«Пионер… да, я теперь пионер, а не охранник», – подумал я, поднимаясь. – «И спать по ночам теперь приходится, что непривычно. Обычно я это делал днём».

Я убрал одеяло, встал, потянулся и начал одеваться. Подошёл к зеркалу, ещё раз внимательно посмотрел на себя.– Ну что, Семён… здорова, корова, – усмехнулся я. – Смешное приветствие. Но кто ты вообще такой, а? Странный человек, в котором я теперь живу…

Отражение ничего не ответило. Только подмигнуло. Или, может, это я сам подмигнул ему?

Поправив галстук, я взял своё мыльно-рыльное и вышел из дома.

Выйдя из дома и захлопнув дверь, я глубоко вдохнул свежий воздух.– Хорошо-то как… – буркнул я. – А ведь ещё спать хотел. Днём такого воздуха уже не будет.

– Верно подмечено, – раздалось сбоку. Ольга Дмитриевна сидела в гамаке-кресле, прикрыв лицо панамкой. Видимо, решила, что ей можно и до дремать.

– Ага, значит, вам можно и без завтрака? – спросил я.

– Я-то могу себе отдельно еду попросить, – усмехнулась она. – Голодной не останусь, не переживай.

– А мне, значит, нельзя? Сидели бы вместе, чай попили, – тоже усмехнулся я.

– С тобой, чай? – приподняла она панамку и прищурилась.

– А что, мы же соседи. Почему бы и нет?

– Вечером, может, и попьём, если не забуду, – ответила она с лёгкой улыбкой.

– Хотя бы так, – буркнул я.

– Всё, топай. Чтобы зубы блестели, проверю лично, – сказала Ольга Дмитриевна.

– Как же, дарёному соседу в зубы не смотрят, – поддел я.

– Чувство юмора у тебя хотя бы есть, – хмыкнула она. – Ну давай, скачи, жеребец.

Я уже собрался двинуться, как сбоку послышались тихие шаги. Обернувшись, я увидел Лену. Она подошла к нам, остановилась чуть поодаль и, что было для неё совсем необычно, первой заговорила:– Доброе утро, Ольга Дмитриевна. И тебе привет, Семён.

Я кивнул:– Привет, Лена.

– Доброе утро. Тоже мыться пошла? – спросила Ольга.

Лена кивнула, прижимая руки к подолу юбки, будто стараясь сделать себя ещё скромнее. В этот момент её застенчивость только сильнее подчёркивала её утреннюю красоту.

– Ну, Лена, бери моего соседа-скакуна и седлай его на умывальники, – усмехнулась Ольга.

– Седлай?.. – растерянно переспросила Лена.

– Не обращай внимания, шутка от неё такая, локальная – сказал я, чтобы сгладить ситуацию. – Пошли умываться.

Я спустился со ступенек. Встал к Лене рядом, она чуть смущённо взглянула на меня и тут же отвела глаза куда-то в сторону дорожки. Так мы вместе направились туда, где утро в лагере всегда встречало запахом влажной свежести.

Мы свернули к умывальникам. Воздух там был особенно свежий: утренняя влага, запах сырой травы и лёгкий аромат зубного порошка, доносившийся от других пионеров, которые уже успели помыться.

Лена остановилась у одного из кранов, аккуратно поставила своё мыльце и платочек, потом взглянула на меня. Она открыла воду, и тонкая струйка зазвенела в утренней тишине. Лена мыла руки медленно, будто боялась спугнуть прохладные капли, а потом осторожно умыла лицо. Я поймал себя на том, что снова смотрю на неё. Солнечные лучи отражались на капельках воды на её щеках, и в этом было что-то по-настоящему трогательное.

Она заметила мой взгляд, замешкалась, отвернулась и пробормотала:– Что смотришь?..

– Да так… просто… ты красиво умываешься, – не удержался я.

Лена вспыхнула, отвернулась ещё сильнее и, вытирая лицо платочком, ответила:– Глупости говоришь…

Я усмехнулся и включил кран рядом, стараясь скрыть, что сам уже заливаюсь краской.

Я тоже начал мыться, но быстрее, и пока Лена чистила зубы, я уже почти догнал её. Она аккуратно насыпала порошок на щётку – ровно, без лишнего, – а я повторил и удивился: оказывается, его и правда можно сыпать меньше. Так и плеваться меньше приходится.

Мы снова почти синхронно сполоснули лица, и я заметил, как она осторожно вытирается платочком. Я делал то же самое, но краем глаза всё время следил за ней. Она тоже глянула на меня – мельком, будто случайно, – и тут же отвела взгляд, но я-то видел: интерес был обоюдным.

Я поправил галстук, она поправила волосы. Вышло так похоже, что даже неловко стало.

Но… Лена оставалась кандидатом. Брошь – слишком ценная вещь. И пока у меня был удобный случай, надо было спросить. Только вот – как? В лоб, рискуя спугнуть? Или аккуратно, издалека?

Я всё думал, с чего бы начать разговор. И тут придумал.– Лена… знаешь, ты ведь очень красивая. – Я даже сам удивился, как уверенно это прозвучало. – А ты косметикой часто пользуешься? Вот когда я тебя впервые увидел, показалось, что реснички были подкрашены. Но тебе и так, честно, лучше всего – без всякого макияжа.

Она растерянно моргнула, будто слова застали её врасплох.– Я… как часто крашусь? – повторила она почти шёпотом, опустив глаза.

– Да. Девочки ведь любят краситься, не так ли? – сказал я как можно спокойнее.

– Чуть-чуть, – призналась она и уставилась на выключенный кран, будто он был самым важным предметом в этой комнате.

Я сделал вид, что просто продолжаю разговор:– А помадой? Пользуешься?

Она вздрогнула едва заметно.– Я?.. Почти нет… очень редко… – её голос стал тише, и в нём прозвучала какая-то нота настороженности. – А что такое?

– Да ничего особенного, – я пожал плечами и аккуратно достал из кармана помаду. – Просто вот нашёл одну. Не знаю, чья.

Я держал её на ладони. И в ту секунду мне показалось, что Лена ещё больше смутилась – хотя, может, это была просто её обычная робость.

– Может, ты видела такую у кого? – спросил я, пододвигая руку с помадой поближе. – Вы же, девчонки, бывает, делитесь косметикой.

Я снял колпачок. Красный цвет блеснул в утреннем свете.

Лена чуть нахмурилась, вглядываясь в оттенок.– Красная… Даже не знаю. Что-то похожее я видела у Алисы. Она… ну, у одной учительницы в школе когда-то украла. – Сказала она робко, но с той прямотой, от которой у меня внутри похолодело.

– Алиса украла помаду? – уточнил я.

– Да. Она такая… своеобразная. – Лена пожала плечами. – А ты хочешь ей вернуть?

– Наверное. Всё равно ведь не моя. Отдам ей, а она пусть сама решает – вернуть или оставить. Может, совесть заест, захочет вернуть назад, а как она это сделает, если потеряла?…

Лена чуть прищурилась и едва заметно улыбнулась.– Совесть и Алиса… это разные вещи.

Я усмехнулся.– Ладно, спасибо и на этом. И спасибо за компанию. Очень приятно было с тобой… мыться.

Она покраснела, и уголки её губ дрогнули.– Со мной – мыться? – переспросила Лена.

– Да. С тобой именно. – подтвердил я с самым серьёзным видом.

Она снова уставилась на кран, но в этот раз не с неловкостью, а с лёгкой улыбкой.– А ты Ольге Дмитриевне скажешь, что я тебя «оседлала»?

– А ты хочешь? – поддел я.

– Ты дурачок что ли, – пробормотала она, но улыбка стала шире.

– Прости, не скажу. – Я тоже улыбнулся, убрал помаду в карман и пошёл в сторону своего дома. Лена осталась позади, а у меня в голове появился новый кандидат. Алиса. Бандитка, помаду уже воровала… Почему бы и брошь ей не прибрать?

Я вернулся к дому. У крыльца, на своём привычном месте, дремала Ольга Дмитриевна, прикрыв лицо панамкой. Интересно… она рано встаёт или поздно ложится? Может, пока я спал, ещё обход лагеря устроила, проверила, чтобы никто ночью не шатался.

Я вошёл внутрь, положил свёрток на тумбочку, платочек повесил на душку кровати. Проходя мимо зеркала, показал себе язык – мол, держись, сыщик-любитель, – и снова вышел наружу.

Горн ещё не гудел. Видимо, включают его строго по времени. «Может, телефон всё-таки зарядить? Вдруг просто сел…» – мелькнула мысль. Но возвращаться домой уже не хотелось. Тем более, если Ольга зайдёт и найдёт его – вопросов потом не оберёшься.

Я побрёл по тропинке, прошел мимо площади и остановился у клумбы. Та самая – голая, и потому бросалась в глаза сильнее остальных. Смотрел на неё – и будто что-то внутри начинало зудеть, тревожить. Всё из-за Алисы. Странная девчонка. Помада, скорее всего, её. А может, и брошь у неё.

Нужно поговорить. Только так, чтобы она мне в глаз не засветила. Может, подключить Славю – пусть допросит?

Я вздохнул. Ну вот, ещё один «фронт работ».

Постояв ещё немного у злополучной клумбы, я услышал шаги. Повернув голову, заметил стопку книг, возвышавшуюся до самого подбородка. А на голове выглядывал локон.

«Ну вот, Славя права, – мелькнула мысль. – Эта девочка и правда ночами читает. Такую стопку за пару часов никто не осилит. Хотя… как вообще можно столько читать за ночь?»

– Что тут стоишь, кукуешь? – донёсся её голос из-за очков.

– Да вот, цветами любуюсь, – ответил я. – И, кстати, доброе утро.

– Доброе? Ха, если бы. – Женя фыркнула.

– А почему же не доброе? – удивился я.

– Потому что я тебя увидела. Вот и всё. – Она сказала это так буднично, будто констатировала факт.

– Что я тебе такого сделал? – спросил я, чуть нахмурившись.

– Ты? Да ничего. Ладно, я пошла. – Женя двинулась дальше, явно не собираясь продолжать разговор.