Женский рай. Исход из рая

Алексей Албаров

Женский рай. Исход из рая

Часть I. Путь к эдему

Прелюдия

В кабинете, утопавшем в тяжёлых портьерах и пахнущем дорогим деревом, двое мужчин обсуждали чью-то кандидатуру. Старший, лет сорока пяти, был воплощением выхоленной элегантности: безупречная тройка, галстук и этот платочек в нагрудном кармане – всё кричало о деньгах и власти. Его визави, парень лет двадцати пяти, щеголял в сине-стальном костюме, покрой которого нарочито подчёркивал спортивность.

– Итак, дорогой Вернер, «баронесса-дубль-два», похоже, не оправдала ожиданий, – констатировал старший, даже не вопрошая.

– Увы, Экселенц. – Молодой человек усмехнулся.

– Что же с «дублем-первым»?

Юноша скривил губы в брезгливой гримасе.

– Насколько я понимаю, у вас уже есть новая кандидатура. – Старший словно читал его мысли.

– Верно, Экселенц. Вы её знаете. Даже поручали Константину присматривать за ней.

Тот приподнял бровь.

– Та самая, что пиво разносила?

– Именно так.

– Константин докладывал, из неё получился неплохой боец.

– Экселенц, она прошла достойную подготовку, а её практические навыки произвели впечатление. К тому же, она очень похожа на объект.

Старший замер на мгновение.

– Но она провалилась в Берлине.

– Это не её промах, скорее – доказательство качеств её подготовки. Франц использовал её урывками, меняя легенды. В итоге она столкнулась с человеком, знавшим её под другой личиной. Тот донёс в гестапо. Её попытались схватить, но она ушла.

– Сама?

– Сама.

– В розыске?

– Формально – да, но у гестапо нет ни улик, ни данных. Они спихнули дело криминальной полиции, представив её мошенницей. Так что розыск объявлен только берлинской полицией. У них нет ни отпечатков, ни фото – лишь паршивый рисунок.

– Логично. Проще не признавать провалы и подкинуть проблему коллегам, которые всегда найдут, как от неё откреститься. Их-то при задержании и не было.

Он помолчал, все взвешивая.

– Хорошо, Вернер. Но мне нужно уехать. Вернусь завтра, после обеда. Вечером я занят, так что назначьте смотрины на завтра, с четырёх до шести.

– Слушаюсь, Экселенц.

Преддверие

Кто бы мог подумать, что мой личный ад обернётся чем-то похожим на рай. Всё началось в бывшей обкомовской гостинице, обставленной с тем самым замысловатым вкусом, что бывает у людей, внезапно получивших доступ к власти и бюджету.

Вчера Вернер, покрутив меня по коридорам, сдал с рук на руки новому сопровождающему. Мы миновали пару неприметных дверей и очутились в коротком, но шикарном коридорчике. Стены – тёмное дерево, свет – помпезные бронзовые светильники. Большой кожаный диван вызвал у меня лёгкую дрожь. Я старалась не думать о жаб-майоре, хотя тень от нашего общения всё ещё копошилась в подсознании.

За углом – длинный коридор, где, словно повелительница, восседала дама в платье-униформе. Сопровождающий подвёл меня к ней, вручил бумагу и, мельком взглянув на меня, попытался изобразить казённую улыбку. Дама велела подождать, указав на кресло у своего стола. Мой провожатый ретировался.

Похоже, она позвонила, потому что через пару минут появилась девушка в такой же униформе. Дама передала ей ключ и, обернувшись ко мне, сдержанно бросила по-русски: «Проводи фрейлейн».

Девушка обратилась ко мне по-немецки, но с лёгким славянским акцентом:

– Битте шён.

Мы двинулись в противоположный конец коридора. Поворот – и снова диван. Девушка открыла дверь с номером 317.

Внутри – небольшая прихожая. Девушка показала на дверь справа – туалет. Открыла дверь напротив – душ и раковина с зеркалом. Полотенца и прочие принадлежности выглядели так, будто их позаимствовали из другой эпохи: всё это было обременено гротескной напыщенностью.

В самой комнате она продемонстрировала шкафчик. Внутри висели махровый халат и ещё один комплект полотенец

Кроме шкафчика, в распоряжении были изысканный буфет, кресло, стул, стол и кровать. На тумбочке – телефон и несколько листков с номерами. Девушка пояснила, что телефон внутренний. Если захочу принять ванну, нужно позвонить дежурной, её номер был подчёркнут. Положив ключ рядом с аппаратом, она пояснила: если решу выйти, ключ следует оставить дежурной по этажу.

Она указала пальцем на кнопку вызова горничной у кровати, спросила, не нужно ли чего ещё, и с улыбкой растворилась в таинственном коридоре.

Я сбросила одежду и ринулась в душ, где струи воды смыли усталость и нервное напряжение последних дней. Облачившись в мягкий халат, я утонула в кресле.

Минут через десять в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула я, не подозревая, что меня ждёт.

В номер вошла девушка в униформе, подпоясанная белым передником, – вид заботливой служанки. Она внесла мой чемодан и, положив на стол два талона, объявила: «На обед и ужин». Сказала, что обед начнётся через полчаса, и с серьёзным видом добавила, что ресторан на первом этаже, в этом же крыле. Не без любопытства поинтересовалась, не нужно ли чего постирать. Я отказалась.

На прощание бросила:

– Если что-то понадобится постирать или почистить, просто бросьте на пол у душевой.

У меня ещё оставалось время разобраться с гардеробом. Взгляд скользнул по спортивному костюму, в котором я сюда прибыла, по форме горного егеря и лёгкому платьицу с дерзкими вырезами спереди и сзади. Последнее, одно из орудий соблазнения, как и туфли на шпильках, мне было приказано захватить, когда меня перебрасывали в учебный центр горных стрелков. Проблема была в том, что это платье надевается строго без бюстгальтера.

Решение созрело быстро. В форме или по спортивке мне в ресторане делать было нечего: все мужчины в костюмах, дамы в платьях. Надев его и пару безделушек, я с лёгким трепетом отправилась вниз.

В коридорах и ресторане народа было немного. Среди присутствующих – военные, штатские и три дамы в строгих платьях, предписанных режимом Третьего рейха. Я, понятное дело, смотрелась на их фоне экзотическим птичкой. Двое военных и один штатский разглядывали меня с нескрываемым интересом, в то время как дамы пялились с немым презрением. Одна даже скривила губы, явно выражая своё фи.

Впрочем, это не помешало мне с аппетитом приняться за еду. Правда, порции салата и борща были по-европейски скромными, зато и салат из помидоров с огурцами, и борщ были нашими, родными. И да: борщ был хоть и в чашке, но подавали со сметаной. На второе я взяла рыбу – превосходного судака по-польски, хотя в меню он назывался как-то вычурно.

За кофе я успела заметить, как в мою сторону начинают выстраиваться атаки со стороны того самого штатского-бонзы и одного военного.

Но вдруг, словно ураган, в ресторан влетел Константин и плюхнулся на стул рядом, обняв меня за плечи.

– Ты чего так разрядилась? – спросил он с лёгкой ироничной усмешкой.

– А что, лучше было в форме унтер-офицера явиться? Взгляни: генерал сидит. А в спортивной форме я бы просто не прошла по дресс-коду! – парировала я.

Он лишь фыркнул:

– Допивай кофе и пошли.

Мы поднялись на мой этаж. При виде Константина дама за конторкой расцвела будто кактус после долгой засухи.

– Дарья Петровна, ты уж мою девочку не обижай. Распорядись принести чего закусить и бутылочку коньяка, ну, того, ты знаешь. Да подбери ей чего-нибудь из одежды, а то у неё только форма и это… – Он мотнул головой в мою сторону.

– Конечно, Константин Сергеевич, – ответила она с лёгким поклоном.

Когда мы отошли, он сказал:

– Не торопись.

Идя по коридору, Константин спросил:

– Удалённую связь получала?

– Нет, только запросила, а потом меня из Баробска перекинули в другое место.

– Завтра с утра, после завтрака, оденься попроще. Распоряжусь, чтобы твои вещи из общежития перебросили – и аусвайс. Попробуем в город махануть.

Войдя в номер, он спросил, при мне ли крест. Я достала из сумочки коробочку с Железным крестом. Константин взял его.

– Да, героическая ты девица, Ларка. Гляди, и Рыцарский заработаешь.

В этот момент в дверь снова постучали. Я крикнула «войдите», и на пороге возникла официантка из ресторана с корзиной, полной еды. Она ловко извлекла бутылку коньяка и тарелки: на одной – мясные нарезки, на другой – рыбные и сыр. Расставила нам персональные тарелки с приборами и две матерчатые салфетки.

– Что-нибудь ещё, Константин Сергеевич? – осведомилась она.

– Спасибо, Вера, – кивнул он.

Когда она вышла, Константин вскрыл буфет и достал оттуда рюмки.

– Налил коньяку.

– За тебя, – сказал он, и мы выпили, закусив сыром и колбасой.

– Ну, рассказывай о своих подвигах.

Я рассказала про бой в горах и, не сдержавшись, высказала всё, что думаю об оберсте, не стесняясь в выражениях. Сколько людей полегло, чтобы этот гад получил свой Рыцарский крест!

– Ладно, отдыхай, – отрезал он.

После его ухода я переоделась, закуталась в халат и рухнула на кровать.

Сон прервал настойчивый стук в дверь: на пороге стояла горничная с моим чемоданом из общежития.

– Как зовут? – спросила я по-русски, изучая её.

– Я ваша горничная, Анна. Принесла пропуск и талоны. Это – в ресторан, а это – в кафе, по одному на три дня. – Она замешкалась. – А это… на специальное обслуживание.

На её пухлых губах я заметила следы волнения, а на шее – синяк, старательно замазанный пудрой.

– Анна! Сколько талонов ты должна сдавать в неделю? – прямо спросила я.

Она испуганно взглянула на меня, отвела глаза и, покраснев, прошептала:

– Один.

Я кивнула на синяк. Она покачала головой:

– Нет, это так… один офицер приставал… Потом сунул двадцать марок.

Мне захотелось отдать ей все три талона, но, слегка смущённая собственным порывом, я оторвала один и пододвинула к ней. Девушка уставилась на меня в испуге, и в её глазах читался немой вопрос: «А что взамен?»

– Ты мне будешь помогать, – сказала я, протягивая ей листок с телефонами. – Расскажи, что здесь есть.

– Ресторан и кафе, – начала она заученно. – Можете заказывать в номер.

– Парикмахерская?

– У нас есть отличная парикмахерша, Валя. За один талон она сделает и причёску, и маникюр.

– Библиотека?

– Библиотека осталась прежней. – Она снова испуганно взглянула на меня. – Но туда добавили кое-что новенькое. Она бесплатная, в левом крыле на четвёртом этаже. Остальные услуги – на первом.

Она запнулась, видя мой интерес.

– Если хотите принять ванну, записывайтесь у дежурной.

– А как на улицу выйти?

Горничная смутилась:

Я уточнила:– По центральной лестнице, через вестибюль, но с таким пропуском вас не выпустят.

– Спортзал есть?

Она помолчала.– Был, но там теперь охрана размещается. Впрочем, в здании есть зал для заседаний. Часть его отдали под занятия. Спросите, когда придёте, – любой покажет.

– Может, я вас проведу?

На ужин я не пошла – перекусила остатками пиршества и снова завалилась спать.Понимая, что разговор исчерпан, я снова взглянула на талон, подмигнула ей и снова пододвинула к ней. В этот момент позвонили из ресторана, спросили, можно ли забрать посуду. Минут через десять пришла официантка, сообщила, что коньяк и закуски остаются у меня, и поинтересовалась, не буду ли я заказывать что-то ещё. Услышав «нет», она быстро разложила остатки еды по судкам и спросила, не возражаю ли я, если она уберёт это в буфет вместе с чистой тарелкой и приборами. Получив согласие, она мгновенно собрала грязную посуду и исчезла.

Я попросила в номер. К своей двери я подошла практически одновременно с официанткой. Открыв ключом, я увидела Константина, развалившегося в кресле.Утром, без пятнадцати восемь, пришла медсестра взять анализы. Ресторан открывался в восемь, и, когда я зашла чуть позже, народа было уже прилично. Пришлось подселиться к какой-то даме: на этот раз на мне было вполне приличное платье. Та благосклонно кивнула. Пока несли завтрак, она поинтересовалась, кто я такая. Не моргнув глазом, я ответила, что из Министерства пропаганды, занимаюсь театральной деятельностью. Дама пустилась в долгий монолог о своих связях в министерстве, щедро разбрасываясь комплиментами, и пообещала оказать мне протекцию, «если я ей понравлюсь». Когда я уже заканчивала завтрак, ко мне подошла официантка и сказала, что меня просят к телефону. Как выяснилось позже, её просто попросили меня спасти от этой дамы, но, если я хочу продолжить общение, мне могут принести кофе с пирожным к столу или, что лучше, в номер.

– Леночка, принеси-ка нам чего закусить, – скомандовал он.

Когда дверь закрылась, Константин, удобно устроившись, произнёс:– Слушаюсь, господин Константин, – ответила официантка.

– Ну что, сбегаешь от меня?

Я хотела было ответить, но он опередил:Я уже давно раскусила, что Константин курирует территории восточнее границы СССР на 41-й год, Петер – Европу, а старший над ними – Вернер.

Затем он достал из кармана аусвайс:– Успокойся, никаких претензий. Шучу.

– Держи, продлил. Переодевайся во что-нибудь попроще: поедем в город.

Через полчаса мы остановились у площади неподалёку от явки.Мы с Константином прошли в другой конец коридора. За дверью без номера обнаружилась пустая квартира. Спустившись вниз, я увидела потрёпанную легковушку, за рулём которой сидел водитель в обычной форме вермахта.

Вернувшись на площадь, я не обнаружила машины. Константин тронул меня за локоть:– Давай, иди, – сказал он, указав на проход между домами. Хозяин явки был на месте. Он вручил мне два адреса: один – для обычной связи, второй – для срочного вызова курьера, пояснил, второй заработает только после первого контакта.

Вернулись к знакомому подъезду, поднялись в квартиру. Дверь в ванную – и мы снова в коридоре гостиницы.– Пройдёмся, – сказал он, и в следующем переулке мы увидели ту же машину.

Когда я направлялась на обед, дежурная предупредила, чтобы я после трапезы оставалась в номере. Любопытство к предстоящему визиту росло как гриб после дождя.– Ну, давай, с Богом, – произнёс он, и я почувствовала, как в сердце закралась тревога перед грядущим. Константин снова открыл дверь, шагнул в какой-то коридор, и дверь за ним тихо щёлкнула. Я не удержалась и дёрнула ручку – дверь была заперта. Вернувшись в номер, я налила коньяку, поболтала его в рюмке, вдыхая сладкий аромат. Закусив, погрузилась в размышления, которые прервала Анна, постучав в дверь. Она принесла часть постиранных и выглаженных вещей, сообщив, что мундир ещё сохнет.

Начало пути

Примерно через полчаса после обеда в номер вошёл Вернер, с видом человека, собравшегося на важный приём. Не оставляя мне выбора, он скомандовал:

И, с лёгкой усмешкой, добавил:– Переодевайся в спортивное.

– Лифчик можешь не надевать.

Кивнув, я переоделась и пошла за ним. Мы подошли к стойке, я сдала ключ дежурной. Снова поворот, он открыл дверь без номера. На этот раз мы очутились в банном коридоре «Гранд-отеля».

– Процедура знакома? – уставился на меня в ожидании.

Очнулась я снова рядом с Вернером. Он помог одеться и, поддерживая, повёл. Снова дверь, знакомый коридор.– Да, – ответила я, обнаружив, что сердце начало отбивать тот же ритм, что и у этого места. – Давай, – подтолкнул он меня. Я разделась. Массаж, парилка, а потом бассейн с ледяной водой, где волны холода обожгли меня словно отголоски прошлого. Мне дали отдышаться, затем вручили стакан с мутной жидкостью. Я стала пить, и реальность поплыла перед глазами.

Сделав глоток, я ощутила, как по жилам разливается огненная волна. Вернер подмигнул и налил ещё.– Соберись, выходим к людям, – бросил он на прощание, уверенно шагая вперёд. Поворот. К стойке я подошла почти строевым шагом, и дама-дежурная проводила нас взглядом, полным неодобрения. У самого поворота к номеру Вернер снова взял меня под руку, втолкнул в комнату, усадил в кресло и что-то заказал по телефону. Я понемногу приходила в себя, когда в дверь постучали. Вошла женщина с подносом, накрытым салфеткой. Следом за ней проскочила юная официантка с другим подносом, на котором дымились чашки кофе, красовались сахарница и кувшинчик для сливок. Вернер, не глядя, достал кошелёк, протянул купюры и махнул рукой: мол, сдачи не надо. Женщина поклонилась и вышла, девушка исчезла ещё быстрее. Сдернув салфетку, Вернер открыл бутылку грузинского коньяка. В комплекте шла дубовая шкатулка с двумя пузатыми фужерами.

– Ещё глоток, – скомандовал он. Я послушалась.

Через несколько секунд я открыла глаза и встретила его пронизывающий взгляд. Мы смотрели друг на друга несколько минут: сначала он гипнотизировал меня, а потом отпустил.– Закуси лимоном, – настойчиво добавил он, а потом с ухмылкой приказал: – Поставь фужер и крепко зажмурься.

Я автоматически опустила глаза на поднос и почувствовала, как скованность уходит, а дышать становится легче. Он кивнул на фужер, предлагая допить.– Закусывай, – сказал он.

Став серьёзным, добавил:– Говорят, твой Джо отправляет такой же коньяк английскому бульдогу, – заметил он.

Собравшись с духом, я спросила:– Молодец, кажется, ты прошла важный отбор. Давай закусывай. Завтра с утра не ешь, пока анализы не возьмут. Пока закусывай, – повторил он, накладывая мне кусок буженины.

Он хмыкнул:– Вернер, а зачем это всё? Эротический массаж, иногда контакт с мужчиной…

– Ты ведь догадываешься, что мы делаем в таких случаях?

– Да, извлекаем информацию из мозга, – ответила я, следя за его реакцией.

– Правильно. А мозг пытается эту информацию защитить. При сексуальном возбуждении эта защита слабеет или исчезает вовсе. Ладно, отдыхай.

Через некоторое время снова постучали. Я открыла – на пороге стояла Анна с чемоданом.

– Вам передали. Помочь разобрать?

После ужина пришёл Петер с сумкой, извлёк из нее портфель.– Спасибо, Анна, я сама. Это были мои вещи из гаража: эсэсовская форма, пилотка с «адамовой головой». В памяти всплыли концлагеря, где мне пришлось побывать. Я налила коньяку, выпила. Встряхнула головой, отгоняя воспоминания. Дверца буфета была открыта: там стояла ещё одна бутылка. Тот коньяк, что принёс Вернер, был хорош, но для Константина принесли что-то получше.

Он помолчал, вспоминая.– Лариса, сложи в один чемодан всё, что связано с СС, в другой – с горными егерями. Отдай в стирку и чистку. Смотри внимательно: в этих чемоданах не должно быть ни документов, ни фото, ничего рукописного. Местное – в третий чемодан. Документы, фото, рукописные письма – сюда, в портфель. Крест, награды – тоже сюда.

Я принялась разбирать вещи: одежда из общежития и гаража была чистой.– Да, спортивную горную форму не убирай; подбери немного нижнего белья, домашней одежды – самую необходимую часть, чтобы уместилось в одну сумку.

Сразу после завтрака явился Петер, уточнил, все ли документы и ценности в портфеле. Я ответила, что часть вещей ещё сушится.

Переодевшись, я позвонила Анне. Когда она пришла, Петер сказал:– Переодевайся в спортивную горную одежду. Как оденешься, позови горничную.

– Номер пока не убирай. Когда вещи погладишь, сложи в сумку или коробку. Сумку найдёшь?

– Конечно.

Я остановила её:– Тогда свободна.

– Продукты забери, если завтра не вернусь до обеда, то и талоны. Они под телефоном. Всё, иди.

Дверь без номера, за ней – знакомый коридор «Гранд-отеля».Снова коридор. Я сдала ключ. Петер что-то сказал дежурной.

Откуда-то возник Вернер. Они переглянулись с Петером, и мне показалось, что они пообщались без слов. Я подозревала, что они умеют невербально общаться.

– Девочка, тебе предстоит встреча с начальством.

– Нет, но с первым после него. Человек он непростой и педантичный, так что соберись.– С Максом? – уточнила я.

– Когда?

Вернер продолжал наставлять:– Пошли, я тебя проведу, – сказал Вернер. Петер забрал у меня сумку.

– Девочка, ничему не удивляйся и, главное, не вздумай ему перечить.

Тёмно-серая тройка, ослепительно белая рубашка, идеально подобранные запонки, галстук и заколка – всё создавало впечатление, что он не просто элегантен, а является живым воплощением устава. Я вспомнила, что видела его в бане «Гранд-отеля». Это он сказал, что «Сашка ведёт себя беспокойно».Мы вошли в кафе; оно было почти пустым. Справа, в углу, за столиком, сидел высокий худощавый мужчина с аристократичным, породистым лицом. Не знаю почему, но в голове пронеслось: «как денди лондонский одет». Одет он был строго, но безупречно.

Когда мы подошли, я сама не заметила, как встала по стойке «смирно». Он хмыкнул, и я поняла: это он осматривал меня в бане.

– Присаживайтесь. – Он изящным жестом указал на стул напротив. – Вернер, ты нам пока не нужен. Что вам заказать? Не стесняйтесь. Коньяк, вино, закусить?

Сам он пил чёрный кофе, что навело меня на сравнение.

Официантка уже стояла рядом – он отдал распоряжение.– Спасибо, если можно, кофе со сливками, – ответила я.

– Как самочувствие? – спросил он.

Кофе оказался отменным, куда лучше, чем в других кафе «Гранд-отеля».– Спасибо, всё в порядке. Мы помолчали, пока мне не принесли большую чашку кофе, сахарницу и кувшин со сливками. Я добавила сливки, а он глазами указал на сахар, на что я отрицательно качнула головой.

Я подняла глаза на собеседника.

Меня обуревали сомнения, я пыталась скрыть неловкость, но ощущение, что на меня смотрят с недоумением, лишь росло. Самообладание начало трещать по швам. Почему-то в тот момент мне дико захотелось доказать, что я достойна этого момента, что могу быть такой же утончённой. Я отхлебнула кофе, слегка покраснела и, встретив его внимательный взгляд, поняла: он ждёт от меня не только послушания, но и диалога.– Меня зовут Ивэн, иногда – Иван Карлович, – представился он. Он изящно поднял чашечку, отхлебнул. Его манеры напоминали старинную гравюру: всё чётко и грациозно. Я попыталась подражать, тоже подняв чашку, но к своему ужасу осознала, что выгляжу неуклюже. Вспомнились уроки с гейшами, которые строго-настрого запрещали пить из больших чашек, утверждая, что это противоречит женственности.

Он продолжил:– Герр Ивэн, – начала я. – Просто Ивэн, – поправил он.

В поданном мне кофе, казалось, таились зёрна элегантности, и я надеялась, что смогла это показать, снова погружаясь в ароматный напиток. Да и такого кофе я давно не пила.– Лара, не будем ходить вокруг да около. У нас есть возможность создать удачную легенду, и несколько дам уже примеряли её на себя. Однако ты, бесспорно, лучший кандидат на данный момент. Ты актриса, а у нас есть роль. Режиссёр уже подбирает типажи. Ты подходишь, но это не значит, что тебя утвердят. Начнутся репетиции, и только по их итогам будет принято решение.

Он допил кофе, поставив чашку так, будто поставил точку в важном деле.– Проблема в том, что работа будет проходить далеко от твоей родной России – это может снизить твою привлекательность для твоих кураторов из Советов. Однако, как водится в разведке, предсказать что-либо заранее невозможно.

– Подумай. – С этими словами он встал, кивнул мне с лёгкой учтивостью и вышел. Я осталась одна, допивая кофе. Затем рядом присел Вернер. Вскоре подбежала официантка.

– Две порции коньяка и тарелку закуски! – распорядился Вернер.

Вернер повернулся ко мне.– Сию минуту, герр Вернер! – сказал она и исчезла.

– Ну что, готова?

– А у меня есть шанс отказаться?

Он пожал плечами, придав этому жесту оттенок таинственности.

На стол поставили рюмки с коньяком и тарелки с нарезкой из копчёной колбасы и сыра. Когда официантка ушла, он спросил:– Ты можешь сознательно завалить репетицию, но я бы не советовал.

– Ты действительно будешь выкладываться?

В небольшой паузе, поймав его взгляд, я ощутила, что стою на краю.

– Играть по-настоящему?

Я допила кофе.

– Да.

– За новый этап в твоей жизни!

Мы выпили, закусили. Он сказал:

В коридоре мы столкнулись с Петером, который нёс мою сумку.– Доедай всё. Неизвестно, когда в следующий раз поешь.

Он протянул мне документы: паспорт и моё старое удостоверение на имя Эрики Бергхард.– Давай, девочка. Вернер наклонился и нежно поцеловал меня в щёку. Петер открыл дверь, за которой скрывалось нечто таинственное, но знакомое: похоже, учебный центр в Татрах.

– Пока будешь Эрикой. Если хочешь, могу попросить выделить тебе комнату, отдохнёшь.

– Надолго?

– Нет, говорят, всё закончится в течение часа.

Свернувшись калачиком в кресле, я задремала.– Тогда я подожду здесь.

Начало новой жизни

Сон прервал лёгкий толчок в плечо.

– Эрика Бергхард?

– Да.

– Пойдёмте со мной.

При входе в здание меня окликнул мужчина:Мы вышли из здания. В ста метрах на взлётной полосе стоял небольшой самолёт, похожий на игрушечный. Полёт занял около полутора часов, после чего мы приземлились на настоящем аэродроме.