Не ищите источник

— В прошлый раз ты сюда входил? — спросил Антон.

— Нет. Посмотрел, нашёл глухой конец. С заводским листом совпало.

— Глухой конец у кого? У трубы или у твоей возможности посмотреть?

Илья потянул фонарь из сумки. Он помнил тот осмотр достаточно хорошо, чтобы почувствовать неприятную тяжесть: тогда возвращались к вечеру, шёл дождь, машина ждала у объезда. Плотно закрытая дверь стала удобной границей работы. Он отметил павильон как проверенный и больше к нему не возвращался.

— У моей возможности, — сказал он.

Антон не ответил. Присел рядом и наклонил зеркальце, которое держал в футляре от очков. Луч фонаря прошёл через щель, отразился и выхватил угол трубы за дальней стенкой. Илья увидел старый фланец, заглушку и рядом второй отвод, почти полностью спрятанный в бетонном коробе. Его не было на заводском плане.

— Сюда, — сказал Антон, двигая зеркало. — Видишь? Свежая краска на соединении.

Дальше отвод исчезал за стеной. Этого было мало для полной схемы, но достаточно, чтобы признать прежнюю отметку неверной.

— Не ломаем? — спросил механик.

— Сначала снаружи посмотрим.

За павильоном начинался склон с густым орешником. Илья обошёл здание, раздвинул ветви и обнаружил служебную тропу. Она тянулась поперёк склона к небольшой бетонной плите. Из-под плиты выходила кабельная труба, а рядом стоял геодезический столбик с металлической головкой.

У столбика сидела женщина и записывала что-то в планшет. Деревянная рейка лежала на траве. Услышав шаги, женщина подняла голову, а затем быстро прикрыла лист рукой.

— Снизу не подходите, — сказала она. — Там край осыпался.

Антон остановился.

— Вера. Вот ты где. Уровень нужен.

— Я его внизу оставила, у кладки. К вечеру занесу.

— Раньше надо. Бак у прачечной поехал.

Она убрала планшет в чехол и встала. Илья видел её несколько раз у радиорубки, но не разговаривал. Вера была ниже его ростом, в светлой рубашке с зашитыми локтями; на запястье держалось тонкое колечко от карандаша. Её первым движением было проверить, закрыт ли чехол.

— Насколько поехал?

— Пока нет сравнимой отметки. Есть сдвиг крепления и трещина опоры.

— Кто смотрел?

— Мы оба.

Вера кивнула и подняла рейку.

— Тогда давайте до машины. Я помогу проверить.

Илья указал на столбик:

— Это фабричная съёмка?

— Возможно.

Ответ был слишком осторожным для человека, который сидел возле метки с рабочим планшетом.

— Ты сюда по мосту ходишь? — спросил Антон.

— Сегодня хотела пройти верхом. На карте был служебный выход.

— Чьей карте? — спросил Илья.

Вера поправила ремень чехла.

— Старой. Мне дали раньше.

Он мог настоять, но они ещё даже не представились. Илья назвал себя, объяснил сегодняшнюю аварию и коротко рассказал о коллекторе. После слов о южной подаче Вера перестала смотреть на Антона.

— Вы открывали что-нибудь?

— Ничего. Зафиксировали режим.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что не знаете, куда это идёт.

Это могло быть обычной профессиональной осторожностью. Илья удержался от следующего вопроса и попросил показать безопасный спуск. Она повела их по тропе в обход осыпавшегося края. Внизу под деревьями стоял нивелир, накрытый тканью. Вера разобрала треногу, завернула прибор в чехол и отдала Антону нести.

По дороге к машине она расспросила Илью о времени появления давления и о том, сохранялась ли подача после остановки выдачи. Её интересовали конкретные минуты, а не слухи о том, кто восстановил фабрику. Илья тоже запомнил это.

У берёзы Антон положил прибор на сиденье, достал пилу и предложил сначала убрать ствол. Вера взялась за второй конец, Илья расчищал мелкие ветви. Работа заняла двадцать минут. Когда проход освободился, механик оттащил последний чурбак к обочине и сел на него передохнуть.

— Теперь они, если вернутся, проедут свободно, — сказала Вера.

— Кто они? — спросил Антон.

— Те, кто ремонтировал коллектор.

— А может, мы. Завтра.

Она кивнула, но не улыбнулась.

Обратный путь занял больше времени: Антон вёз прибор бережнее пассажиров. На повороте у коллектора Вера попросила остановить. Она вышла и отступила к краю дороги, откуда павильон был виден между кустами.

— Снимок? — спросил Илья.

— Не на что. Просто место проверяю.

Она достала бумажный лист из чехла, свернула его так, чтобы остался небольшой квадрат с линиями, и сравнила с местностью. Илья увидел условный знак павильона и номер, начинавшийся с буквы «Г». Затем лист исчез.

Возле главного бака их ждали Костя и Антонова помощница из мастерской. Раздачу уже закончили. Нина Павловна оставила на ступеньке список наполненных ёмкостей, сверху придавила его плоским камнем.

Вера поставила прибор на устойчивом участке, попросила Илью держать рейку и объяснила, какие точки сравнят. Она не называла движения грунта, только высоты разных частей площадки. Антон отметил положение креплений. Уровень воды опустили; сдвиг корпуса сохранился.

— Сегодняшний промер будет исходным, — сказала Вера. — По нему ещё нельзя сказать, куда что движется.

— Старые отметки есть? — спросил Илья.

— У школы. Надо привязать к ним. Я утром смогу.

Он посмотрел на чехол с её бумагами.

— И карту южного сектора возьми. Нам там дальше идти.

Вера сложила треногу. Она явно собиралась отказать, однако Антон протянул ей карандаш, забытый на борту бака, и заговорил о том, где оставить прибор на ночь. Разговор стал обычным, рабочим. Илья больше не давил.

Уже у ворот Вера остановилась.

— Карта не моя. Сестра делала.

— Она здесь?

— Нет. С ноября нет.

Вера произнесла это без привычного «пропала» и без просьбы о сочувствии. Илья подумал, что вопросы о карте для неё могли означать совсем другое, чем для него.

— Если на листе есть продолжение линии, я хочу проверить его, — сказал он. — Не заберу. Посмотрим вместе.

— Я принесу вечером.

Он предложил встретиться у совета, где был большой стол. Вера согласилась и ушла к радиорубке. Антон провожал её взглядом, затем поправил под колесом УАЗа небольшой камень.

— Ты с ней аккуратнее, — сказал он. — Мы поехали воду искать. Она не воду ищет.

Илья сел на край площадки и развернул сегодняшнюю схему. На ней было слишком мало для ответа, но достаточно, чтобы больше не писать на южной ветке слово «сухая». Он зачеркнул его и оставил белое место.

Глава 3

Вечером воды на площади не было по вполне известной причине: Илья сам остановил выдачу из главного бака. Две другие колонки открыли, но очередь у них удлинилась, и к совету потянулись люди, которых не интересовало, с какой стороны приходило давление. Они хотели знать, успеют ли набрать до закрытия.

Лариса вынесла стол к дверям магазина. На нём лежали список раздачи у прачечной, журнал запаса и кусок доски, который она собиралась использовать для нового объявления. Илья пришёл с промером опор; Антон принёс повреждённый крепёжный болт из своего ящика, чтобы людям было на что смотреть, хотя к баку этот болт отношения не имел.

— Не показывай его, — сказал Илья.

— Я его для столешницы взял. Здесь ножка шатается.

Антон подсунул железку под короткую ножку. Стол перестал качаться. Лариса кивнула ему, затем повернулась к собравшимся.

— На сегодняшнюю выдачу воды хватит. На площади не открываем. Тем, кто не может дойти до школьного бака, отвезём по списку. Теперь вопросы по порядку.

Порядок продержался до второго вопроса.

— У них во дворах течёт, а мы очередь стоим!

— У кого — у них? — спросила Лариса.

— На Заводской. Там весь день вода.

Илья пояснил, что два ввода закрыли ещё утром. Мужчина с Заводской подтвердил: во дворе у него оставалась лужа, пить из неё он никому не предлагал. На какое-то время разговор утих.

Нина Павловна подошла со списком.

— Вот что вы дали. Двадцать семь дворов получили. И Марине отвезли. А Раиса одна живёт, ей кто завтра понесёт?

— Костя понесёт, — сказала Лариса.

— Я понесу, — одновременно сказал Костя.

— А если он заболеет?

Лариса посмотрела на Илью, и он впервые понял, зачем она требовала утром фамилии людей, а не только схему выдачи. При исправной колонке Нина Павловна дошла бы сама. При закрытой каждое ведро превращалось в чьё-то отдельное обязательство.

— Завтра сделаем тележку на нижние улицы, — сказал Антон. — Два рейса. Если список сейчас отдадите, не будете по жаре бегать.

— Тележка сколько возьмёт?

— Сколько вы мне разрешите в неё поставить. Только бочки без крышек не приносите.

Несколько человек заговорили о ёмкостях. Илья воспользовался паузой и попросил всех посмотреть на бак возле прачечной. Из магазина его было не видно, поэтому пришлось словами объяснять сместившееся крепление, уменьшенный запас и проверку высот.

— Если тумба пошла, подлейте бетона, — предложил один из старших. — Там мешки в гараже лежат.

— Надо понять, на чём тумба стоит. Сверху подливать сейчас нельзя.

— Девять месяцев всё нельзя.

Сказано было без злобы, и Илья не нашёл, что возразить. Он тоже девять месяцев жил среди временных ограничений, но в отличие от этого человека видел каждое из них отдельной технической задачей.

— Завтра повторим измерение, — сказал он. — Если положение не меняется, поставим временную поддержку. До этого не заполняем выше отметки. Сам бак пока не трогаем и к опорам не подходим.

Лариса записала срок. Затем спросила, как связан бак с поездкой на юг.

Илья ответил, что пока никак. Рассказал об открытой линии и обслуженном коллекторе. Он ожидал вопросов о неизвестных ремонтниках, однако первой заговорила женщина, помогавшая у школьной выдачи:

— Если они делают воду, почему мы до них раньше не дошли? Нам бы детали попросить.

— Не нашли, где они работают, — сказал Илья.

— А завод что, мимо нас всё это время жил? Мы тут подшипники из стиральных машин снимаем.

Антон поднял руку:

— Завод ещё никто не видел. Видели ремонт на трубе. Между этими двумя открытиями, поверьте, большая разница.

— Но люди есть?

— Кто-то болты менял. Болты сами не меняются, я проверял.

Теперь посыпались разные версии. Военные, заводские начальники, снабженцы с Каменки. Кто-то вспомнил шум двигателя по ночам, кто-то сообщил о свете за лесом, который оказался огнём обычной печи. Лариса выслушала несколько минут и вернула разговор к выдаче.

Когда люди наконец разошлись, Илья чувствовал себя так, будто ещё раз прошёл весь южный склон, таща на спине не прибор, а объяснения.

— Ты уверен, что северная станция не работает? — спросила Лариса, убирая листы.

— Северный затвор в коллекторе закрыт. В баках подача идёт по южным вводам.

— Значит, завтра не отправляем людей на старый водозабор?

— Пока нет. Нужно искать нынешний источник.

— Только не устраивайте экспедицию на неделю. Здесь тоже работа.

— Я понимаю.

— Пока нет, — сказала она устало. — Ты понимаешь, что надо найти. А я сегодня выяснила, что нижние улицы без колонки не успевают за вечер. И с такой нормой медпункт через три дня начнёт брать общий запас. Вот это нам надо понять вместе.

Он хотел напомнить, что именно из-за медпункта уменьшили риск на баке, но Лариса уже уходила к себе, унося журнал. Илья поднял стол с одной стороны; Антон вынул болт, сложил его в карман и помог занести стол внутрь.

Марина ждала у школьной ограды. Она держала на локте лёгкую кофту и, судя по выражению лица, давно решила, что ожидание не будет засчитано ему как уважительная причина.

— Нина Павловна вылила утреннюю воду, — сказала она. — Очень выразительно. На глазах у меня, как будто я её отобрала.

— Спасибо.

— Это не отчёт. Я хотела тебе сказать: в следующий раз предупреждай сразу, даже если ещё не нашёл причину.

— Буду.

Она посмотрела внимательнее, видимо ожидая привычной оговорки. Илья не добавил её.

В классе, где Марина принимала, пахло кипячёной тканью. На подоконнике лежали маленькие мыльные обломки; рядом стояли две банки, подписанные «Чистое» и «Использованное». Для знакомого Илье медицинского помещения это было слишком много ручного учёта. Но другого у Марины не оставалось.

Она показала ведро под умывальником.

— За день вот столько грязной воды. Большая часть после рук. Уменьшу мытьё — получу совсем другую очередь, и ты её ведром не исправишь.

— Лариса уже сказала.

— Лариса считает общий запас. Я хочу, чтобы ты увидел расход. Когда ты говоришь «сократим вдвое», ты представляешь себе половину трубы. А здесь это будет выбор, кому сменить повязку сегодня, а кому утром.

Он стоял возле стола, на котором обычно сидели школьники. Одно имя было вырезано на крышке рядом с чернильным пятном. Вспомнился больничный коридор до катастрофы, человек с планшетом у закрытой двери и слишком уверенное собственное объяснение: временное переключение не повлияет на критические потребности.

Тогда влияние выяснилось через сорок минут. Его расчёт обеспечивал расход по зданию, но не давление на верхних этажах. Ответственные люди подписали согласование, а он сделал из их подписей доказательство, что всё необходимое учтено.

— Я не буду сейчас обещать сокращение, — сказал Илья. — Сначала разберём по ёмкостям, что есть. Завтра скажу, сколько реально перенесём.

Марина подвинула ему стул. Это было неожиданно приятнее, чем согласие.

Они посчитали запас медпункта, места для дополнительных бидонов и доставку. Илья предложил поставить закрытую ёмкость у входа; Марина попросила сначала вымыть и проверить ту, что осталась от кухни. Он записал это в блокнот, на отдельной странице от схемы коллектора.

— Съел что-нибудь? — спросила она, когда лист был заполнен.

Илья вспомнил утренний кусок хлеба и не стал уточнять.

Марина развернула ткань на краю стола. В ней лежали две небольшие лепёшки. Одну она оставила себе, вторую положила перед ним.

— Это не лечебная процедура, — предупредила она. — Можешь не объяснять состав.

Он ел медленно, чувствуя, как возвращается способность думать без злости. Марина рассказывала о девочке, которая пришла с коленкой, а потом пыталась выпросить у неё пустую стеклянную банку для жука. В разговоре впервые за день не требовалось назначить срок.

В дверь постучали. Вера стояла с чехлом в руках; за ней виднелся Костя, которому, похоже, удалось выполнить все поручения и теперь хотелось получить новое.

— У совета темно, — сказала Вера. — Мне сказали, вы здесь.

Марина освободила стол. Костя остался у двери.

Вера развернула два листа. Один был обычной районной схемой, на втором виднелись тонкие карандашные линии, рабочие точки и небольшие прямоугольники сооружений. Южный павильон стоял там, где они осматривали дверь. Дальше линия шла по склону и исчезала за границей листа.

— Ольга это чертила? — спросил Илья.

— Здесь её поправки. Основа чужая. Дала мне копию перед тем, как в последний раз уехать на объект.

— Когда?

— За четыре дня до больших отключений. Я тогда работала по району. Она попросила, если связь пропадёт, проверить вот эту точку, но туда зимой нельзя было пройти. Потом мост унесло. Я ходила с той стороны, не нашла подъезда. Сегодня решила сверху.

— Что за объект?

— Она называла резервным узлом. Говорила, что подробности не для районной связи. Я думала, очередная подготовка к аварийным учениям.

Вера прижала пальцем угол бумаги. Там стоял небольшой прямоугольный штамп; название было частично стёрто сгибом. Илья наклонился, прочёл «Горизонт» и номер листа. Обозначение ничего ему не говорило.

— Ты писала туда?

— Я выходила на её рабочий номер, пока сеть держалась. После — на все частоты, которые у меня были. Отвечали чужие люди, потом перестали. На этом листе нет рабочей частоты. Только точки.

Марина села возле окна. Костя наконец тихо прикрыл дверь, оставаясь внутри.

— Может, она эвакуировалась? — спросил Илья.

— Может. Я понимаю, что могла. У нас была договорённость: сообщить через Каменку, если придётся уезжать. Оттуда никто не получал.

Вера говорила с досадой человека, которому подобный вопрос задавали уже много раз. Илья перестал перебирать вслух очевидные варианты.

На карте было четыре контрольные точки. Первую Вера нашла сегодня возле павильона. Вторую обозначили на низкой террасе, недалеко от старого колодца у фабричного проезда. Третья стояла в стороне от водовода; четвёртая попадала за край районной основы. На обороте листа Ольга оставила ряд высот и дату промера, но без пояснений, какую съёмку выполняла.

Илья проследил линию от коллектора. Она продолжалась там, где заводская схема показывала конец. Если копия была верной, старый лист мог служить лишь схемой фабрики, а вовсе не всей сети.

— Я сам превратил его в полную карту, — сказал он.

Вера не отвела пальца от точки.

— Это часто делают. У листа край выглядит убедительнее, чем на местности.

Они договорились утром сначала привязать площадку бака к школьному реперу, затем пройти к контрольной точке. Илья хотел забрать карту, но остановился на просьбе срисовать нужный участок. Вера дала ему чистый лист.

— Я пойду с вами, — сказала она.

— Я и не предлагаю без тебя.

— Тогда в семь. Прибор уже у Антона.

Костя попросился тоже. Илья разрешил помочь у бака, но на промышленный участок не взял: нужен был человек на тележке, а не дополнительный участник поисков. На лице Кости это отразилось как личная несправедливость.

— Ты завтра отвезёшь воду Раисе, — напомнила Марина. — Она будет рада больше, чем старый колодец.

Костя выдохнул и согласился. Вера сложила бумаги, тщательно совместив старые сгибы. Они ушли вместе, обсуждая, где взять исправные колёса для тележки.

Илья задержался, помог Марине убрать ёмкости и вынес грязную воду. Когда вернулся, она уже гасила лампу над приёмным столом.

— Если найдёте людей, сначала попроси расписание, — сказала она. — Я хочу знать, что будет с водой хотя бы на три дня.

Он обещал спросить.

Ночью Илья проснулся от собственного кашля. В комнате было душно; открытое окно пропускало запах тлеющих веток. Он вышел на кухню и выпил из кружки, оставленной возле закрытого ведра. У большинства знакомых дома стояла такая же пара: запас и то, из чего его берут. Когда-то кухня казалась ему местом, где вода была всегда.

Он не стал зажигать свет. Через стекло было видно часы на стене соседнего дома. Их давно остановили и теперь использовали как вывеску мастерской: две стрелки, замершие на без четверти пять. Илья попытался вспомнить, когда в последний раз был на старом северном водозаборе. В мае. Потом чинил поселковую сеть, проверял уровни баков, слышал чужие отчёты о том, что станция работает. Люди ездили туда разбирать повреждённую линию питания; сама подача продолжалась, и он принимал это за свидетельство, что где-то насос всё ещё крутится.

Утром следовало записать, кто и когда там был. Не ради поиска виноватого, а потому что девять месяцев оказались слишком большим сроком для одного недоказанного предположения.

В семь Вера уже ждала у школы. На ней была та же рубашка, но волосы убраны плотнее, а к чехлу пристёгнута фляга. Антон вёз прибор на велосипеде и заранее предупреждал прохожих, что если кто-нибудь позовёт его чинить печь, печь придётся тащить с собой.

Привязка заняла больше часа. Вера проверила школьную метку, поставила промежуточную точку, повторила ход обратно. Илья сначала раздражался из-за медлительности, затем увидел, что без повторения у них была бы только красивая цифра.

У бака заметного изменения со вчерашнего промера не обнаружили. Для окончательного вывода этого было мало, но можно было оставить уменьшенный запас и готовить поддержку. Антон договорился с помощницей, какие детали принести, и только после этого они пошли на юг.

На дорогу у коллектора вышли около десяти. УАЗ оставили в посёлке: топлива теперь требовалось больше для доставки воды, а пеший путь к низкой точке был короче. Вера сверяла карту с поворотами старого водоотводного канала. Антон шёл последним, неся короткий багор для проверки грунта у колодцев.

Над низкой террасой уже дрожал нагретый воздух. Между бетонными плитами росла жёсткая трава, по сухому водоотводу ползли муравьи. Илья держал свою схему свернутой: теперь было важнее смотреть под ноги.

У фабричного проезда они нашли колодец. Его металлическая крышка стояла косо, а бетонное кольцо ушло с одной стороны. Рядом тянулась старая трещина в плите, забитая землёй. Вера положила карту на сухое место.

— Вторая точка здесь, у противоположного края. Сам колодец на плане не контрольный.

Антон подцепил крышку багром. Она сдвинулась с неприятным скрежетом, и из щели пахнуло сыростью. Внутри было темно; с глубины слышался шум.

— Не подходите ближе, — сказал он.

Илья остановился за плитой. Фонарь выхватил часть старой скобы и воду внизу. Лестница уходила под поверхность. По плану фабрики здесь был сухой служебный колодец у законсервированной ветки.

— Сколько воды? — спросила Вера.

— Не вижу дна. И вниз не пойдём.

Она кивнула и стала искать металлическую головку контрольной точки. Та оказалась на маленьком отдельном основании, почти заросшем травой. Антон осторожно отвёл крышку в сторону, чтобы поставить временное ограждение из веток, и внезапно замер.

Из-под дальней стороны плиты высыпался песок. Сухая трещина чуть раскрылась; край вместе с кольцом опустился на несколько сантиметров. Илья схватил Веру за рукав и потянул назад. Она отступила сама, удерживая приборный чехол, а Антон оставил багор и отошёл к травяной полосе.

Глухой удар отдался под землёй. Одно кольцо село ниже; крышка накренилась и застряла на ребре. Из шахты выплеснулась вода, оставив мокрый полумесяц на бетоне.

Они стояли в нескольких метрах и молчали, пока песок перестал осыпаться. Антон первым заговорил:

— Всё. Этот путь закрыт.

Илья хотел посмотреть, куда ушла вода, но мысль задержала его на полшаге. Он только что остановил людей у бака, потому что не знал поведения опоры. Здесь незнания было больше, а цена любопытства могла оказаться мгновенной.

— Отметим обход, — сказал он. — И назад. Нужны ограждение и проверка трассы с безопасной стороны.

Вера сделала отметку на карте. Рука у неё слегка дрожала, и она прижала лист второй ладонью.

— Точка осталась, — сказала она. — Но близко ставить прибор нельзя. Сегодня от неё ничего не получим.

Антон забрал багор за выступавшую ручку, не подходя к краю, затем положил его на плечо. Рукав у локтя был мокрый.

— Ларисе теперь объяснять, что мы не только нашли воду, но и дорогу закрыли, — сказал он.

Никто не улыбнулся, и он не стал развивать шутку.

Илья ещё раз посмотрел на карту. Линия от южного павильона проходила в стороне от провалившейся шахты, но через эту же террасу. Повреждение колодца могло быть старым подмывом, водой из утечки, осевшей засыпкой. Пока нельзя было связывать его с баком или неизвестными насосами.

Зато одно стало несомненным: на участке, который они считали сухим и ненужным, текла вода. Кто-то подавал её через сооружения, состояние которых им неизвестно. Илья нарисовал на своей схеме новый знак опасного места, затем отдал Вере лист, чтобы перенести обход точно.

Возвращались они по верхней полосе, держась подальше от плит. Теперь карту не убирали.

Глава 4

Лариса прочла записку о закрытом фабричном проезде, повернула лист и спросила, где на обороте схема. Илья ещё не успел её начертить.

— Мне сейчас надо людей на обход отправлять, — сказала она. — По словам «держаться выше» их туда не отправишь.

Вера положила на стол карту и карандаш. За пять минут они нарисовали новый путь: до старой кладки, затем вверх по краю поля, мимо двух больших ив и к фабрике со стороны сухого гребня. Вера указала ориентиры, которые человек увидел бы даже в сумерках. Илья записал, какое место закрыто, и поставил свою подпись.

— Теперь понятно, — сказала Лариса. — Кто оградит?

Антон назвал двоих из мастерской. Приходилось выделять людей, которых собирались поставить под бак. Илья предложил сходить сам после обеда, но Лариса покачала головой.

— Ты пойдёшь проверять источник. У меня уже двое принесли новости, что фабрика работает и скоро даст электричество. К вечеру это превратится в обещание.

— Я электричества не обещал.

— Я знаю. Люди сами достроили. Ты им расскажи, что точно видел.

На площади висела новая доска. Вместо прежнего расписания Лариса прикрепила лист с местами выдачи и временем доставки на нижние улицы. Несколько человек стояли у него и спорили, относится ли слово «завтра» к верхней строке или ко всему объявлению.

Илья подошёл, перечитал и дописал дату. Затем коротко объяснил про обследование южной линии. На вопрос о свете ответил, что действующий водопровод не означает работающую электросеть для посёлка.