Золотое перо дьявола

— Можно и двадцать.

— Я спросил из любопытства.

— Разумеется.

— И я не обещаю, что вернусь.

— Молодость подождёт, — сказал Хозяин. — В отличие от вас, у неё впереди вечность.

Андрей Сергеевич вышел на улицу.

Городской шум обрушился на него сразу: автомобильные гудки, разговоры, звон трамвая, музыка из открытого окна кафе. Возле магазина по-прежнему толпились люди. Они расступились, ожидая увидеть перемены, и разочарованно отвернулись, обнаружив перед собой всё того же седого мужчину. Надежды Викторовны уже нигде не было.

Андрей Сергеевич пошёл домой, стараясь не смотреть на витрину. Золотые буквы всё же отразились в стекле соседнего здания:

ДЕСЯТЬ ЛЕТ МОЛОДОСТИ.

Дома он первым делом подошёл к зеркалу.

Потом достал из шкафа старый альбом и нашёл фотографию, сделанную двадцать лет назад. На ней он стоял у моря — загорелый, худой, с густыми тёмными волосами. Рядом улыбалась женщина, лицо которой он поспешно прикрыл ладонью.

Он долго смотрел только на себя. Десяти лет действительно было мало.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Счастливое детство

В ту ночь Андрей Сергеевич почти не спал.

Он убрал старый альбом обратно в шкаф, лёг, погасил свет, но через несколько минут снова поднялся. Выпил воды, открыл окно, постоял перед ним, вслушиваясь в редкие звуки ночного города. Где-то хлопнула дверь автомобиля. По асфальту торопливо простучали каблуки. На противоположной стороне улицы загорелось и почти сразу погасло окно.

Раньше Андрей Сергеевич любил это ночное одиночество. Ему нравилось думать, что город уснул, а он один ещё способен размышлять, вспоминать и строить планы. Но теперь тишина напоминала о том, что значительная часть жизни уже прошла.

Десять лет молодости стоили десяти лет жизни. Он пытался рассуждать здраво. Если ему суждено прожить до восьмидесяти пяти, после покупки он умрёт в семьдесят пять, но физически к тому времени будет выглядеть на десять лет моложе. Получалось, что оставшиеся годы он проживёт в более молодом теле.

Если до восьмидесяти — останется пять лет.

Если до семидесяти…

Эту мысль он не закончил.

Самое страшное заключалось не в цене, а в невозможности узнать, сколько денег (лет) лежит на его счёте. Можно было приобрести десять лет, имея в запасе двадцать, а можно было отдать последние.

Андрей Сергеевич включил настольную лампу и снова достал фотографию, сделанную у моря. Женщина рядом с ним улыбалась, щурясь от солнца. Её звали Елена. Когда-то он был уверен, что они проживут вместе всю жизнь. Потом уверенность исчезла, а ещё через несколько лет исчезла и сама Елена.

Он не видел её почти пятнадцать лет. Неделю назад она позвонила. Сказала, что приехала в город на несколько дней и хотела бы встретиться. Голос у неё почти не изменился. Андрей Сергеевич сразу представил её такой, какой она стояла рядом с ним на фотографии: в лёгком белом платье, с собранными на затылке волосами.

Потом он вспомнил, сколько времени прошло. Они договорились встретиться в субботу. До субботы оставалось два дня.

Телефон, лежавший на столе, неожиданно ожил. Андрей Сергеевич вздрогнул. На экране высветилось имя дочери.

— Алло.

— Папа, ты не спишь?

— Уже утро.

— Половина второго ночи.

Он посмотрел на часы.

— Значит, они остановились.

— У тебя всё в порядке?

— Конечно. А что может быть не в порядке?

— Я звонила вечером. Ты не ответил.

— Не слышал.

— Где ты был?

— Гулял.

Дочь помолчала.

— Ты помнишь, что мы ждём тебя в воскресенье?

— Помню.

— Миша специально перенёс тренировку. Хочет показать тебе какой-то проект.

— Какой проект?

— Он тебе сам расскажет. Ты ведь придёшь?

— Если ничего не изменится.

— У тебя всегда что-нибудь меняется в последний момент.

— Анна, давай не будем начинать.

— Я не начинаю. Просто спрашиваю.

— Я сказал, что постараюсь.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Она отключилась раньше, чем он успел ответить.

Андрей Сергеевич положил телефон экраном вниз. Разговор оставил неприятное чувство, хотя ничего особенного дочь ему не сказала. Он снова посмотрел на фотографию. Елена улыбалась из прошлого.

На следующее утро Андрей Сергеевич решил пройти по другой улице. Путь получался длиннее, но зато не нужно было идти мимо магазина.

Через двадцать минут он всё равно оказался перед его дверями.

Позже он не смог бы объяснить, как это произошло. Возможно, задумался и свернул не туда. Возможно, хотел убедиться, что магазин не исчез за ночь. А может быть, с самого начала направлялся именно сюда, только не желал себе в этом признаваться.

Толпа стала меньше. Любопытных сменили покупатели. Теперь люди не смеялись и не фотографировали вывеску. Они стояли молча, избегая смотреть друг на друга. На лицах появилось выражение, знакомое каждому посетителю больницы: надежда, которую неловко обнаружить перед посторонними.

Андрей Сергеевич остановился у витрины.

Табличка с предложением молодости оставалась на прежнем месте. Он не собирался входить. Хотел лишь посмотреть, много ли людей поверило вчерашнему представлению.

Дверь открыла девушка с пепельно-серыми волосами.

— Доброе утро, Андрей Сергеевич.

— Вы меня ждали?

— Мы ждём всех.

— Я проходил мимо.

— Разумеется.

Она посторонилась.

Андрей Сергеевич вошёл.

Хозяин стоял возле дальнего столика и разговаривал с женщиной лет сорока. Рядом с ней сидела девочка-подросток. На коленях она держала рюкзак и смотрела на мать с явным недовольством.

— Я же сказала: ты подождёшь на улице, — повторила женщина.

— Там все смотрят.

— Тогда посиди здесь и не вмешивайся.

— А долго?

— Не знаю, Катя.

Женщина говорила раздражённо, но Андрей Сергеевич заметил, как крепко она сжимает руку дочери. Девочка попыталась освободиться, однако мать не отпускала.

— Несовершеннолетние не могут присутствовать при заключении договора, — сказал Хозяин.

— Она подождёт у двери.

— Я не маленькая, — возразила Катя.

— Тем более должна понимать с первого раза.